Трамп пришел за Мадуро: какие последствия для мира и Украины и почему спецоперация в Венесуэле стала худшим сном для Путина

Операция США против режима Мадуро в Венесуэле – это значительно больше, чем очередная история о "плохом диктаторе" и "восстановлении демократии". На самом деле речь идет об одном из самых опасных и одновременно самых показательных эпизодов современной геополитики, где переплелись внутренняя политика США, энергетические интересы, борьба с антизападным блоком и фактический слом все еще якобы существующих правил мирового порядка. На этом фоне прозвучали и угрозы в адрес Мексики, Колумбии и Кубы. Кажется, операция в Венесуэле вписана в более широкий контекст пересмотра правил игры в регионе.

Видео дня

Формально Вашингтон объясняет свои действия необходимостью борьбы с наркотерроризмом, коррупцией и преступными сетями, которые, по версии США, напрямую связаны с венесуэльскими властями. Фактически – Трамп, согласно ранее опубликованной Стратегии национальной безопасности США, начал зачищать Западное полушарие. Для американского избирателя эта логика понятна и приемлема: Мадуро давно превратился в удобный символ всего, против чего Трамп обещал бороться еще во время предвыборной кампании – нелегальной миграции, наркотиков и хаоса у границ США.

Однако за публичными формулами стоит значительно более глубокая причина – энергетика. Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти, и смена режима открывает путь для возвращения западных корпораций и масштабного роста добычи. Это может радикально повлиять на мировой нефтяной рынок, снизить цены и ударить по странам, чья экономика критически зависит от энергоресурсов, прежде всего по России, КНР и Ирану.

Вместе с тем операция против Мадуро создает опасный прецедент. Впервые за длительное время силовое давление применяется настолько открыто, без мандата международных институтов и без попытки сохранить иллюзию глобального консенсуса. Это означает, что борьба идет уже не только за Венесуэлу, а за саму модель мирового порядка, где правила уступают место праву силы. Дальнейшее развитие событий будет зависеть от скорости и масштаба действий США, а также от того, превратится ли Венесуэла в пример "управляемой смены режима" или в еще одну зону длительного хаоса.

О том, что стоит за операцией США в Венесуэле по устранению Мадуро, и последствиях для мира – в материале OBOZ.UA.

Причины операции

Внутриполитическая логика: для администрации Трампа Венесуэла – удобный и почти идеальный объект давления. Режим Мадуро давно маркирован как: наркотеррористический, коррумпированный, связанный с транснациональной преступностью, источник миграционного давления на США. Это позволяет подать любые действия не как "войну", а как восстановление порядка и защиту американских интересов, что хорошо продается избирателю.

Политическая мобилизация и фактор "победной кампании": на фоне падения рейтингов и внутренних кризисов Трампу нужен внешнеполитический успех, который: не требует масштабной войны, имеет понятного врага, может дать быстрый результат. Исторически такие операции работают на электоральную консолидацию. Это цинично, но эффективно.

Энергетический фактор – ключевой: Венесуэла имеет крупнейшие в мире доказанные запасы нефти – более 303 миллиардов баррелей (значительно опережая Саудовскую Аравию, запасы которой составляют около 267 миллиардов баррелей), а также огромные запасы природного газа, золота и других полезных ископаемых. Уже после захвата Мадуро Трамп ясно дал понять одно: эта военная операция была направлена не только на свержение лидера, которого обвиняют в торговле наркотиками, но и на расширение доступа США к нефтяным запасам Венесуэлы. По его словам, США намерены восстановить венесуэльскую инфраструктуру и "продавать очень много нефти".

Перехват власти в Венесуэле изменит многое: и цены на нефть, и структуру нефтяных контрактов, вытеснение Китая и России с американского континента, а также затронет многих заинтересованных в серых схемах.

"Мы построили венесуэльскую нефтяную промышленность с помощью американского таланта, напора и умений, а социалистический режим украл ее у нас. Пришло время все вернуть", – уже фантазирует Трамп.

Ставка ва-банк

Для самого Трампа операция в Венесуэле – рискованная ставка. Он шел на выборы с лозунгом против "вечных войн", обещал не повторять сценарии смены режимов и сосредоточиться на внутренних проблемах. Теперь же он получил жесткую реакцию внутри США.

Конгресс возмущен отсутствием санкций, демократы и часть республиканцев называют операцию незаконной, а мейнстримные СМИ – империалистической авантюрой. Ключевые сенаторы прямо заявляют, что у США нет жизненно важных национальных интересов, которые оправдывали бы войну с Венесуэлой. Сравнения с Ираком и Ливией звучат все чаще и чаще. Трамп отвергает обвинения, объясняя, что не уведомил Конгресс заранее из-за риска утечек. Но главная проблема остается: падение режима Мадуро не гарантирует стабильности. Если Венесуэла погрузится в хаос, это может стать для Трампа не триумфом, а началом политических проблем дома.

Американский сценарий: управление без объяснений

После того, как Дональд Трамп устроил в Венесуэле ночь шока и трепета, теперь ему, похоже, придется заняться "госстроительством". По крайней мере, он отметил: "Мы будем управлять Венесуэлой".

Пресс-конференция Трампа после удара по Венесуэле не дала ответов на ключевые вопросы, но четко наметила новую логику американских действий. Фактически Трамп заявил о намерении Соединенных Штатов взять Венесуэлу под внешнее управление – по крайней мере, на переходный период. По его словам, США будут руководить страной "вместе с группой людей" до тех пор, пока не будет обеспечен "безопасный, правильный и благоразумный переход власти". Кто именно входит в эту группу, какими будут ее полномочия и на каких юридических основаниях она будет действовать, Трамп не пояснил. Что именно означают его намерения "управлять страной до тех пор, пока не сможем осуществить безопасный переход" – неясно. По его словам, выборы в Венесуэле пройдут, когда наступит подходящий для этого момент.

Риторика президента США сейчас максимально прямолинейна: Америка, по его словам, сделает венесуэльцев "богатыми, независимыми и безопасными". Параллельно он заявил о намерении добиться компенсации для американских нефтяных компаний и не исключил возможности размещения войск США в Венесуэле. Трамп также подчеркнул, что американское военное присутствие уже связано с нефтяным сектором, однако ни его масштаб, ни формат расширения определены не были.

Показательным стал и политический сигнал венесуэльской оппозиции. Трамп фактически отказал ей в праве автоматически претендовать на власть после исчезновения Мадуро, поставив под сомнение сценарий прихода Марии Корины Мачадо и заявив, что США с ней не контактировали. Таким образом, Вашингтон оставляет за собой право самостоятельно формировать переходную конфигурацию власти.

Что дальше

Арест Николаса Мадуро не означает автоматического контроля США над Венесуэлой и не гарантирует стабилизации страны. Государственные институты формально продолжают существовать, а реальная борьба за власть только начинается. По Конституции выход из кризиса возможен только через досрочные выборы, и автоматической передачи власти оппозиции не будет. Не исключено, что Мадуро заменит другой антиамериканский лидер, и страна сохранит нынешний политический курс.

Второй негативный сценарий – погружение Венесуэлы в хаос и фрагментацию, когда в вакууме власти различные вооруженные группировки устанавливают контроль над регионами страны. Идеальным вариантом остается победа Марии Корины Мачадо на свободных выборах: ее "Манифест свободы" является одним из самых убедительных проектов будущего страны. Впрочем, администрация Трампа пока не делает ставку на этот сценарий.

Противоречиво выглядят заявления Трампа о контактах с вице-президентом Венесуэлы Делси Родригес. С одной стороны, он утверждает, что она готова выполнять требования США, а с другой – сама Родригес публично называет Мадуро "единственным президентом", а действия Вашингтона – актом агрессии. После жестких угроз США ее риторика стала мягче, однако ситуация остается подвешенной: в Вашингтоне говорят о фактическом контроле, Каракас это отрицает, а механизм легитимного транзита власти отсутствует.

Последствия для международного порядка

Операция против режима Мадуро – это не только история о диктатуре или нефти. Это публичный выход США из системы международных правил. Интервенция осуществляется без мандата Совета Безопасности ООН, без широкой коалиции и даже без попытки создать иллюзию глобального консенсуса. Фактически действует принцип: "Можем – значит имеем право".

Мадуро действительно диктатор, но международный порядок держится не на симпатиях, а на процедурах, которые и были сломаны. Самое опасное последствие – нормализация такого подхода. Венесуэла становится прецедентом для всех ревизионистов. Россия сможет апеллировать к этому в Украине, Китай – в вопросе Тайваня, Турция – в курдском вопросе, Иран – в региональных ударах. Хаос становится легитимным, а США – главным аргументом в руках тех, кто разрушает международный порядок.

Парадокс для Украины

С одной стороны, изменение курса Венесуэлы и удар по союзнику Путина – плюс: ослабление России из-за нефти нам выгодно. С другой, уничтожение мировых правил игры страной, которая их и устанавливала, бьет именно по странам, которые на них опираются. Украина критически зависит от принципа суверенитета и международного права. И для нас это очень опасно в контексте посягательств России и реагирования на этот фактор администрации Трампа.

Россия: геополитическое поражение

Несмотря на заявления Трампа, что операция в Венесуэле не повлияет на отношения с Россией и Китаем, на практике речь идет о серьезном ударе по всему антизападному блоку. Венесуэла была ключевым узлом альтернативной экономики: Китай получал дешевую нефть, Иран обходил санкции, Куба жила за счет субсидий, а Россия имела политический и финансовый плацдарм в Латинской Америке.

Исчезновение режима Мадуро означает для Москвы потерю одного из немногих открытых союзников в регионе и резкое сокращение влияния. Под угрозой оказались и нефтегазовые интересы РФ: контроль США над венесуэльским энергетическим сектором усиливает возможности Вашингтона влиять на глобальные цены на нефть и, соответственно, на российский бюджет. Недаром в российских элитах звучат опасения относительно искусственного ограничения цены на уровне около 40-45 долларов за баррель.

Венесуэла входит в топ-3 должников России (3,15 млрд долларов должны быть погашены в 2027 году), а общий объем финансовой поддержки со стороны Кремля достигал 17 млрд. После потери Сирии Москва рискует потерять вторую ключевую зону капиталовложений в нефтепроекты. Кроме того, история с Мадуро стала еще одним сигналом: Кремль, как бы ни кричал о союзничестве и ни подписывал договоры о сотрудничестве, сегодня не гарантирует ни стабильности, ни геополитической отдачи.

Страшный сон Путина

Операция США выглядела не только военной, но и политической. Отсутствие серьезного сопротивления и поведение охраны Мадуро указывают на договоренности с частью элит и силовым блоком. Для Путина это худший сценарий – пример того, как режим может упасть не под давлением улицы, а из-за предательства собственного окружения. И Венесуэла в этом смысле – не исключение.

Китай: уроки Венесуэлы

Свержение режима Мадуро означает и для Китая существенные экономические и политические потери. Венесуэла была одним из ключевых источников льготной нефти для КНР, а смена власти ведет к потере преференций, вытеснению китайских компаний и росту энергетических затрат. Под угрозой оказываются более $60 млрд кредитов и инвестиций, привязанных к предыдущему режиму. Политически Китай теряет опору в Западном полушарии и испытывает репутационный удар, демонстрируя ограниченность своей способности защищать союзников.

Параллельно арест Мадуро вызвал активную дискуссию в Китае, где событие мгновенно начали сравнивать с Тайванем. Часть комментаторов прямо отмечает, что США продемонстрировали модель силового вмешательства, которую Пекин может изучать – или как угрозу, или как инструкцию. Венесуэльский кризис стал для КНР политическим кейсом, как быстро можно сменить режим, если совместить военную силу и политические договоренности.

Куба: следующая в очереди

Заявления Дональда Трампа после операции в Венесуэле четко показали: Куба рассматривается Белым домом как следующий элемент региональной конструкции. Президент США прямо связал свержение Мадуро с последствиями для кубинского режима, заявив, что "обязательно поговорит о Кубе" и что США хотят "помочь ее народу" очень похожим образом.

Госсекретарь Марко Рубио сделал этот сигнал еще более жестким. По его словам, кубинские власти должны воспринимать события в Венесуэле как предупреждение. Фактически Вашингтон дает понять: эпоха энергетического и безопасностного "зонтика", который Каракас десятилетиями обеспечивал Гаване, завершается. Венесуэльская нефть была критической для выживания кубинской экономики – ее потеря означает не просто кризис, а системный удар по всей модели режима.

В этом смысле Венесуэла была не только союзником Кубы, а ее экономическим донором. Демонтаж этой цепи резко сужает пространство маневра для Гаваны и повышает уязвимость кубинского руководства к внешнему давлению и внутренней нестабильности.

Для России и Китая это удар. Для Украины – больше позитива

Главная причина событий в Венесуэле – нефть. Но не менее важный фактор – реализация обновленной Стратегии национальной безопасности США, фактически новой версии доктрины Монро. Западное полушарие рассматривается как ключевая зона американских интересов, и все режимы, которые не ориентируются на Вашингтон, автоматически попадают в зону риска – такое мнение в эксклюзивном комментарии OBOZ.UA высказал директор центра прикладных исследований "Пента" Александр Леонов.

По словам эксперта, Венесуэла была почти идеальной мишенью: откровенная диктатура, системные нарушения прав человека и внешнеполитическая ориентация на врагов США – Россию, Иран и Китай. Особенно тесными были связи с Ираном. Венесуэла, по неофициальным данным, стала важным элементом обхода санкций не только для Москвы, но и для Тегерана. При этом сама операция имела формат спецоперации, а не классического военного вторжения: минимальное применение силы, подавление ПВО и точечная работа спецподразделений без захвата территорий или нефтяных месторождений. Формально блокада продолжается, но прямой оккупации нет.

"Для Дональда Трампа это еще и внутриполитический кейс в стиле Make America Great Again. На фоне старта избирательной кампании в Конгресс он демонстрирует решительность и силу, ведь сохранение большинства в обеих палатах – вопрос его политического выживания. Главное, чтобы у Трампа не возникло головокружение от успехов, потому что мы уже слышим о Гренландии, Мексике, Кубе, Колумбии", – подчеркивает Леонов.

Отдельная дискуссия – международное право. Мировой порядок, сформированный после Второй мировой, был сломан еще в 2014 году аннексией Крыма, а после полномасштабного вторжения России в Украину фактически перестал существовать. Именно этим объясняется недееспособность ООН и других международных институтов. Показательно и то, что Трамп не обращался за разрешением к Конгрессу. Вокруг этого в США уже идут серьезные дебаты, что может иметь внутренние последствия для администрации действующего президента.

По мнению Александра Леонова, в самой Венесуэле ключевой вопрос – управляемость перехода власти. Армия фактически самоустранилась, а по неофициальной информации, даже блокировала возможности российских и кубинских наемников. Внутри режима продолжаются разборки, кто именно "сдал" Мадуро, но выглядит так, что это был коллективный процесс.

"Центральной фигурой становится вице-президент Родригес. Она смогла стабилизировать экономику и сохранить добычу нефти, несмотря на санкции. Ее брат возглавляет парламент, что создает связку исполнительной и законодательной власти – важную для контроля над страной в переходный период. США, очевидно, заинтересованы именно в такой конфигурации, которая минимизирует риск хаоса и партизанской войны, к которой Венесуэла потенциально готова. Американцам нужна стабильная власть, ориентированная на США, а не демократический эксперимент с риском гражданской войны", – считает Леонов.

По его мнению, ключевую роль в переходном процессе, вероятно, будет играть госсекретарь США Марко Рубио. Именно за его действиями стоит следить более внимательно, чем за эмоциональными заявлениями Трампа. Если модель Венесуэлы окажется успешной, это станет сигналом для дальнейших действий – и Куба здесь выглядит наиболее очевидным следующим кандидатом. Тем более учитывая кубинское происхождение Рубио и символическое значение Кубы для американской политики.

"В более широком смысле мы наблюдаем демонтаж не только международных правил, но и трансатлантической системы безопасности. Когда США допускают возможность оккупации территорий союзников по НАТО, это ставит под сомнение сам принцип коллективной безопасности. Мир входит в фазу турбулентности, где Европа остается "голосом разума без кулаков". Относительно Украины, то эта история больше есть положительный момент: Венесуэла была важным звеном обхода санкций для российской и иранской нефти. Ее выбытие из этой схемы ослабляет экономические возможности союзников Кремля – и это стратегически играет в пользу Киева", – отметил Леонов.