"Ты запорола дубль, давай еще раз". Украинка в Лондоне Карина Химчук – о съемках с Джорджем Клуни, хейте от украинцев в Каннах и папе на фронте

Карина Химчук – актриса, которая громко заявила о себе главной ролью в фильме "Ты меня любишь?", принесшем престижные награды, в частности национальную кинопремию "Золота дзиґа". Несколько лет назад поселилась в Великобритании, где продолжила профессиональный путь. Там Химчук сыграла в фильме "Ежик" – дебютной режиссерской работе Харрисона Дикинсона, представленной на Каннском кинофестивале.

Видео дня

В начале февраля вышла еще на один уровень международной видимости: стала лицом рекламного ролика, созданного специально для Супербоула – финала чемпионата по американскому футболу, который считается самым масштабным рекламным событием года. В видео Химчук появилась рядом с Джорджем Клуни, а режиссером стал один из самых ярких художников современного Голливуда – Йоргос Лантимос, известный по лентам "Фаворитка", "Бедные создания" и "Убийство священного оленя". Мы позвонили Карине в Лондон.

– Карина, если не против, начнем с вашего последнего громкого опыта – съемок в рекламе с Джорджем Клуни. Как все происходило?

– Джордж – чрезвычайно приветливый, веселый и очень светлый. Зашел на площадку – и сразу начал здороваться со всеми, шутить. Хотя, если честно, его на съемках было немного. Мы работали два дня, большинство сцен – без него. Он приехал буквально на два часа: быстро отсняли эпизоды с ним – уехал.

Воздух суперзвезды – да, чувствовался. Что это человек другого масштаба, другого графика. И при этом вся команда старалась вести себя очень тактично: никто не бежал фотографироваться, не засыпал его вопросами. Но он вел себя настолько просто и искренне, что через несколько минут забылось, что рядом человек, которого с детства видела по телевизору. Лично мы не общались – в сцене сидели за очень длинным столом: он на одном конце, я – на другом. Может, в другой раз (смеется).

– А как вам работалось с Харрисом Дикинсоном, которого в Украине многие знают по роли в недавнем эротическом триллере "Хорошая плохая девочка", где он сыграл в паре с Николь Кидман?

– Он очень талантливый – это чувствуется. Уже уверенно стоит на ногах как актер, в Британии считается суперзвездой. Когда стало известно, что дебютирует как режиссер, слышала определенный скепсис в профессиональной среде – мол, актеры часто хотят попробовать себя по ту сторону камеры, но не всегда это срабатывает. Но уже на кастинге стало понятно: он четко знает, что хочет. Внимательный к деталям, к интонациям. И что важно – не давит. Наоборот, дает свободу: "Попробуй так, как ты чувствуешь". Работать с ним было легко. Как актер, он тонко чувствует партнеров и может подсказать какую-то "фишку", жест, паузу, которую ты могла бы не заметить. Он действительно крутой.

– С фильмом "Ежик" Дикинсона вы побывали на Каннском кинофестивале. И многие обратили внимание на ваш образ: на презентации картины вы появились в наряде от украинского дизайнера Ивана Фролова. Как нашли друг друга?

– Кроме платья от Фролова, у меня был также наряд от Лилии Литковской. Команда Литковской сама написала мне накануне фестиваля, предложили выбрать образ, прислали каталог – было приятно. А с Фроловым нас фактически "познакомила" близкая подруга в Лондоне – она стилист. Написала его пиар-команде, рассказала обо мне, о фильме, о Каннах. И они откликнулись. Мы начали обсуждать варианты – и остановились на этом платье цвета фуксии, в котором я пришла на показ нашей картины.

– Помимо многочисленных положительных отзывов в прессе об этом вашем образе, в соцсетях появились и критические комментарии, мол, стиль был неудачным. Как восприняли эти реакции?

– Меня удивило количество негатива в соцсетях. Конечно, на мне было не классическое черное платье, но в своем розовом я чувствовала себя весело и комфортно. Образ подбирала, учитывая утренний показ и концепцию мероприятия, и воспринимала его как интересный модный эксперимент. Но потом начала замечать в сетях фото с неприятными комментариями от украинцев. Одна женщина написала что-то вроде "испанского стыда", и это собрало кучу лайков. И знаете, как я это восприняла? Как сигнал того, что моя популярность растет. И в то же время подумала: "Готовься, дальше может быть хуже".

С откровенным хейтом я пока не сталкивалась – никто не писал, что я "слишком полная" или "слишком худая", что со мной что-то не так. Но в то же время понимаю: в публичной профессии рост критики часто является обратной стороной видимости. Чем больше внимания – тем больше и оценок. Поэтому стараюсь смотреть на это спокойно. Если уж хейтят таких звезд, как Моника Беллуччи или Леонардо ди Каприо, значит, и я как-то смогу пережить критику в свой адрес.

– Карина, как проходит ваш день? Вы из тех, кто просыпается на рассвете и живет по четкому плану, или у вас все иначе?

– На самом деле – очень по-разному. Будни актрисы – это немного о неопределенности. Есть периоды, когда утверждена в проекте: тогда все структурировано, знаешь, во сколько выезд на площадку, когда репетиции или примерки. А бывает – месяцы ожидания. Нет съемок. Если это обычный день без съемочной площадки, просыпаюсь около девяти. Часто есть кастинг или самопробы – их не так много, но регулярно: раз в неделю или раз в две. И тогда мой день – это подготовка. Изучить текст, найти партнера для записи, придумать, как это снять. По сути, моя работа – делать хорошие кастинги. Это тоже часть профессии, невидимая для зрителя, но очень важная. Иногда мои дни проходят очень буднично. А порой – очень ярко и живо.

– Актерство полностью обеспечивает вас? Или приходится подстраховываться другой работой?

– Когда только приехала в Лондон, сразу устроилась работать в бар. Сейчас, слава Богу, могу позволить себе не работать официанткой или барменшей. Стараюсь жить только с актерства. Иногда денег хватает, иногда, когда долго нет съемок, начинается тревога: а что дальше? Но на этом этапе мне удается держаться только за счет профессии.

– Как вспоминаете период, когда работали официанткой? Чему он вас научил?

– Как минимум научил английскому. Когда переехала сюда, почти не владела языком. Устроилась работать, а британцы – со своими акцентами: шотландским, ирландским, местными интонациями. Человек что-то заказывает, а ты не понимаешь. И в этот момент чувствуешь себя... очень маленькой. Как будто глупой. Хотя понимаешь, что ты не глупая. Но языковой барьер делает странные вещи: появляется зажатость, комплексы, внутренний стыд. Первый год был очень тяжелым – адаптация, другая ментальность, эта британская вежливость, которая иногда кажется немного искусственной. Чувствовала себя белой вороной. Но со временем, почти за три года, все изменилось. Я переборола много своей неуверенности – и это очень чувствуется в профессии.

Раньше, когда приходила на живой кастинг и видела режиссера, кастинг-директора, для меня это был какой-то другой мир. Сейчас мне тоже страшно. Но это уже другой страх. Мне кажется, я шаг за шагом становлюсь на ноги. Но, по ощущениям, еще надо очень много времени, чтобы быть здесь как рыба в воде. Интересно, что, когда приезжаю в Киев, внутреннего напряжения нет. Там я просто являюсь собой.

– Что вам давало силы все равно идти на кастинг: заставляло собраться, сделать шаг и зайти в комнату, когда страшно?

– Понимание того, что многие мои коллеги, даже британцы, не имеют доступа к таким пробам. Актеры были бы просто благодарны Вселенной только за то, что их туда пригласили. И я, понимая это, просто не имею права крутить носом, бояться. Должна быть благодарна, что этот кастинг ко мне попал. Потому что сам факт, что меня выбрали, – это уже победа.

– Чем отличаются режиссеры там и здесь? Я перед интервью специально посмотрела "Ты меня любишь?" – и до сих пор думаю о вашей героине. Она не отпускает, вы сыграли невероятно тонко.

– Если честно, убеждена, что в этой работе на 90% заслуга режиссера Тони Ноябревой. Материал, который она написала для фильма, – это уже половина успеха. Там такая точность в деталях, такая правда интонации, что актеру есть на что опереться. А вторая половина – это ее характер. Думаю, если бы я работала с менее решительным режиссером, который не говорит прямо и не формулирует четких требований, результат на экране мог бы быть совсем другим.

– Она прямолинейна?

– Очень! (смеется) И поначалу было непросто. Это проект, за который она боролась, и выбор главной героини был критически важным. Поэтому она была придирчивая, иногда жесткая, не обходила острые углы. Но уже на площадке между нами возникло абсолютное доверие. Мы хорошо нашли общий язык. Было много репетиций, подготовки – и именно это, мне кажется, дало ту живость и натуральность, которую зритель чувствует. В украинском кино часто все происходит в режиме "здесь и сейчас": ограниченный ресурс, сжатые сроки. Актер должен сразу включаться, а это сложно. И иногда из-за нехватки подготовки появляется скованность, неестественность. Репетиции – это роскошь. И в этом заслуга Тони огромная.

Если говорить о британских режиссерах, то они очень осторожны, толерантны. Чувствуется дистанция. Никто никогда прямо не скажет: "Ты запорола дубль, давай еще раз". Это частично о культуре общения, частично – о страхе показаться токсичным или резким. Здесь сильная политкорректность. В этом есть определенный плюс: на тебя никто не кричит, атмосфера безопасна. Но иногда прямоты не хватает. Потому что актеру важно понимать, что работает, а что нет, – со стороны это виднее. Мне очень помогает, когда меня направляют, вот как Тоня делала. А здесь ты чувствуешь, что режиссер недоволен, но он не говорит это прямо. И эта недосказанность иногда мешает.

Когда все подается слишком осторожно, ты будто читаешь между строк – и тратишь на это лишнюю энергию. В то же время нельзя не признать: здесь огромный уровень профессионализма и ресурсов. На проекты выделяются большие бюджеты, а это значит – есть время на подготовку. Есть возможность работать с сильными художниками по костюмам, с качественным светом и техникой. Когда у тебя есть ресурс, ты можешь быть спокойнее. Режиссер сосредоточен на творчестве, а не на том, как успеть за полчаса снять сцену. В Украине я видела картину: к режиссеру могут подойти и сказать: "Быстрее, у нас нет времени". И эта спешка, конечно, влияет на качество. Здесь режиссеру никто не диктует темп.

– Ваше отношение к кино за эти годы изменилось? Это для вас больше творчество или все же бизнес? Особенно когда уже знаешь, как все устроено изнутри.

– Да, очень изменилось. Раньше я думала: главное – талант. Но слово "киноиндустрия" недаром содержит в себе часть "индустрия". Это бизнес, на кино здесь зарабатывают огромные деньги. И продюсеры всегда думают категориями окупаемости: сколько принесет этот проект, пойдет ли зритель на эту актрису, узнаваемо ли ее имя, какая у нее кассовая история. Талант – это важно, но его недостаточно. Нужны контакты, рекомендации. В Лондоне я быстро поняла, что в этой сфере все всех знают. И чем больше у тебя связей, тем больше шансов, что кто-то в нужный момент скажет: "Я знаю эту актрису. Она пока не звезда, но с ней стоит поработать".

Здесь существует баланс интересов. Продюсеры думают о цифрах, режиссеры – о художественной целостности, актеры – о возможности проявиться. И это своеобразная игра, сложная экосистема. В то же время меня приятно удивляет, что даже в этой жесткой бизнес-логике остается место для открытий. У хороших кастинг-директоров есть азарт – найти новое лицо, открыть миру кого-то неизвестного. И такие истории случаются: когда кто-то неизвестный вдруг получает главную роль. Так произошло с главным актером нашумевшего сериала "Юношество".

– Ваша удача – столько знаковых ролей за относительно короткое время – это заслуга кастинг-директора? Как вы нашли своего человека?

– В Украине меня открыла кастинг-директор Алла Самойленко. Мои первые три роли – это ее решение. Алла написала мне в Facebook и предложила прийти на кастинг для короткометражного фильма. Она, можно сказать, "охотится" на Фейсбуке за молодыми интересными актерами. Мне кажется, что накануне я выставила какую-то фотосессию и, возможно, именно так меня заметила. Тогда об актерстве я не думала – училась на режиссера в Институте культуры. Но благодаря Алле попала в этот мир, который меня поразил. И именно тогда поняла, что хочу остаться в нем. Если честно, мне кажется, почти все, что я успела сделать в Украине, так или иначе связано с ней. Но у меня не было большого периода, чтобы постепенно "наращивать" карьеру дома. Начала сниматься в 20 лет, а уже в 22 уехала. В Британии система другая – здесь все происходит через агента. И мне повезло: у меня замечательный агент, которая ищет для меня роли, возможности. Ты не ждешь звонка – есть человек, который думает о твоей карьере.

– Расскажите, пожалуйста, о родных в Украине. Читала, что ваш папа воюет на фронте.

– Да, воюет до сих пор. Находился на Донецком и Харьковском направлениях. Наша семья из Ривненской области: мама живет там, старшая сестра, а младшая учится в Киеве. Я – средний ребенок. А папа, да – на фронте. И кажется, он уже там вечность... Несмотря на серьезное ранение, после реабилитации вернулся к службе. Ему 56 лет. Мама – графический дизайнер, папа по образованию водитель, сейчас военный. Как часто я бываю дома? Значительно реже, чем хотелось бы, – примерно три раза в год. В основном чтобы проведать родных, иногда приглашают на кинособытия, например кинофестивали.

– Правда ли, что вы отказались от роли в нашумевшем сериале "Белый лотос" после того, как в проект утвердили российского актера? Известно, что участие в таких работах способно радикально изменить траекторию карьеры: это и резкий рост гонораров, и фактический вход в международный звездный пул.

– Да, это была интересная история. Я уже прошла этап кастинга, получила хорошие отзывы – мы вели переговоры. А потом узнала, что на одну из ролей утвердили актера сербского происхождения Милоша Биковича, который публично демонстрировал приверженность к российской власти: получал награды от Путина и стал гражданином РФ. Хуже всего было то, что у меня должны были быть сцены с ним. И тогда я написала своему агенту большое письмо, объяснила, что не могу сниматься рядом с ним. Не знаю, передала ли она это дальше, но благодаря огласке его участие в сериале отменили. Однако моя роль к тому времени тоже уже была потеряна.

– Карина, Лондон – это ваш город?

– Чувства смешанные. Город очень красивый, мне нравятся его архитектура, история, но в то же время здесь очень сложно из-за ощущения одиночества. Это мегаполис-гигант. Даже если у тебя много знакомых и друзей, город настолько большой, что, чтобы встретиться с кем-то на кофе, иногда надо потратить полдня на дорогу. Это истощает. Если я два месяца не выезжаю куда-то из Лондона на съемки, становится тяжело дышать. Чувствуешь себя очень маленькой, незаметной – и это давит. Но в то же время понимаю, что здесь мое агентство и большинство предложений поступают именно с британского рынка, поэтому должна быть локально. Поэтому стараюсь переступать через свои недовольства ради карьеры.

Ну и погода – здесь действительно дождь идет каждый день, сырость. Кроме того, нужны значительные финансовые ресурсы. Аренда жилья, транспорт, одежда, еда, репетитор по английскому – все это очень дорого. Прожить можно чуть больше чем на две тысячи фунтов (около 117 тыс. грн) в месяц, но это эконом-вариант. Чтобы более комфортно и без лишних ограничений, нужно примерно 5-6 тысяч фунтов (от 292 тыс. грн до 350 тыс. грн) в месяц.

– Интересно, сколько вы получаете за роль? Например, за участие в рекламе с Джорджем Клуни?

– Я подписала контракт с пунктом о неразглашении гонорара, поэтому конкретную сумму назвать не могу. Но в целом реклама оплачивается значительно выше, чем кино. Хотя при этом к таким предложениям необходимо присматриваться очень внимательно – надо беречь актерское лицо. Но надо отметить, что получить роль в хорошей рекламе намного сложнее, чем в фильме, – это для меня первая рекламная кампания в Лондоне. В кино я уже участвовала в шести интересных проектах. Суммы гонораров разные и зависят от многих факторов: сколько стоят права на проект, сколько дней съемок, масштаб производства и интенсивность работы. То есть все очень индивидуально.

– Украинские медиа писали, что в Лондоне вы вышли замуж.

– Да, прошлым летом. И до сих пор иногда не могу до конца в это поверить. С одной стороны, кажется, что это произошло только вчера, а с другой – будто я всю жизнь была за Даниилом замужем. Он очень меня поддерживает – честно говоря, я не знаю, как бы выдержала без него. Мой муж тоже актер, больше работает в театре. Он прекрасно знает, что такое кастинги, ожидания, неопределенность, сомнения.

Познакомились мы очень давно – на Одесском международном кинофестивале. Но как пара начали встречаться лишь несколько лет назад. Увиделись в Берлине, а в Лондон переехали уже вместе – из-за его театрального проекта. Сейчас он тоже работает над новым спектаклем, как и предыдущий, он об Украине. Почему мы пара? Это любовь, которую сегодня не так просто найти. Мы разные по характеру, но в то же время очень похожи. Он делает все для моего счастья. И я каждый день радуюсь, что он у меня есть.

– Что вы сейчас слышите об Украине? Многие из тех, кто нашел убежище от войны за границей, говорят, что внимание к нашей стране уменьшилось.

– Да, внимания стало меньше, но в то же время не могу сказать, что об Украине забыли. В Британии люди достаточно хорошо ориентируются в том, что происходит, понимают контекст. Многие местные принимали и до сих пор принимают украинцев в свои дома. Я сама некоторое время жила у британки – до меня у нее жили украинцы и после меня тоже. Она очень щедрый человек, открыла свой дом и делилась всем, что имеет. Мне кажется, что Великобритания действительно является партнером Украины. Когда говорю, что украинка, вижу в глазах собеседников эмпатию. И это делает мою жизнь здесь немного легче.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с актером и разведчиком Александром Зарубеем – о фронтовых секретах, родителях в оккупации и 36 часах в тылу врага: "В этой войне русский язык – наше оружие".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!