"Ты же уехала – тебе там легко". Актриса Татьяна Малкова – честно о жизни в Польше, резком заявлении о ЕС и черным списке "1+1"

Актриса Татьяна Малкова ("Конотопская ведьма", "Вкус свободы", "Отпуск вслепую", "Моя любимая Страшко", "Корпорат", "Испытательный срок") после начала полномасштабного российского вторжения вместе с семьей нашла временное убежище в Польше. Сейчас живет между двумя странами.

Видео дня

В интервью OBOZ.UA украинка откровенно рассказала, что на самом деле чувствует за рубежом, как меняется отношение к нашим соотечественникам и почему адаптация детей стала одним из самых тяжелых вызовов. А еще – о личных трансформациях, актерских гонорарах и разнице между съемками в Украине и Польше.

– Таня, наше интервью несколько раз откладывалось из-за вашей занятости, но теперь думаю: это к лучшему. Потому что буквально вчера посмотрела "Испытательный срок" – одну из ваших последних работ – и поняла, что надо начать именно с нее. Вы там такая яркая, живая, с таким драйвом и внутренним огнем, что кажется: предложи любую другую женскую роль из фильма – и она тоже "загорелась" бы в ваших руках.

– Кино действительно очень теплое, хорошее, и мне хочется, чтобы зрители его увидели. Интересно, что кастинг на эту роль проходил совсем не так, как в итоге сложилась моя героиня. Она изначально вообще не должна была быть беременной. Вариантов, какой она может быть, было множество. Но буквально за один съемочный день до начала работы "родилась" именно такой, как вы видите ее в фильме. Эта беременность появилась неожиданно – но, по-моему, максимально уместно. Я давно мечтала сыграть будущую маму, потому что есть свой опыт, который хотелось бы показать в кино. Мне всегда было интересно рассказать истории о беременных женщинах – об их буднях, состояниях, внутренних колебаниях, о том, как меняется мир вокруг. Возможно, это даже больше формат сериала, чем фильма. Беременные женщины – это такие героини, о которых обязательно надо снимать. Они глубокие и очень кинематографичные.

– У вас сейчас такой период – очень активный: сразу две премьеры на большом экране – кроме "Испытательного срока", еще "Корпорат". Вы чувствуете подъем?

– Знаете, я, пожалуй, чувствую подъем не столько из-за кино, сколько из-за внутренних трансформаций. Это тот момент, когда понимаешь: определенный этап пройден – и время не просто осознавать, а четко определяться, что ты хочешь делать дальше. Кино я очень люблю, но пришла к пониманию, что это не единственное, чем хочу жить. Поэтому сейчас увлеклась бизнес-играми. "Денежный поток" – это обучающий инструмент в формате настольной игры, разработанный Робертом Кийосаки, автором книги "Богатый папа, бедный папа". Симуляция реальной жизни в безопасном пространстве, где можно опробовать различные финансовые стратегии, не рискуя реальными деньгами.

Но все ситуации в игре абсолютно жизненные. Ты буквально встаешь из-за стола и понимаешь, что можешь попробовать это в реальности. Актерская профессия очень нестабильна: сегодня она есть, завтра – может и не быть. К тому же время идет, я не становлюсь моложе. Мне хочется разноплановости. По первому образованию я международный экономист, и это мне до сих пор отзывается. Второе образование – педагогическое, тесно связанное с психологией. Поэтому в этих бизнес-играх для меня соединились финансы и психология.

– В результате ваша жизнь поделена между двумя странами: Польшей, где ваша семья, и Украиной – где работа. Интересно, какой была ваша последняя дорога домой? Ведь не секрет, что сейчас немало нареканий на отношение польских пограничников к украинцам.

– Все очень зависит от конкретных людей. Бывает, что пограничники действительно ведут себя резко и бесцеремонно. А бывает – абсолютно корректно. Тут такое дело: никогда не знаешь, на какую смену попадешь. В любой стране, в любой системе есть человеческий фактор.

– А в целом как живется в Польше? Как вы там чувствуете себя как украинка?

– Я очень хочу домой. И это не просто слова – даже мое тело реагирует буквально физически. Когда возвращаюсь из Украины, муж говорит, что я другая – вдохновленная, наполненная, с огромным количеством сил. Стоит побыть за границей несколько дней – и как будто угасаю. Мне там энергетически сложно. Очень четко это чувствую на уровне тела: мне нужно быть здесь. Но есть и другая реальность – безопасность детей. Как бы я ни хотела жить иначе, сейчас мне спокойнее, чтобы они были там. А раз дети там – то и я между двумя мирами.

– Скажите, изменилось ли отношение к украинцам? Каким оно было вначале, когда вы приехали, и какое сейчас? Или, возможно, ничего существенного не произошло?

– Оно меняется постоянно. И меняется не само по себе, а вместе с новостями, информационным фоном, пропагандой, которую ведут наши "прекрасные" соседи. Но влияет не только это. Когда началась полномасштабная война, волна эмпатии была огромная. Но потом появляются новости о коррупции в Украине – и все резко ломается. Люди перестают донатить, начинают задавать вопросы: "А зачем мы вообще отдаем свои деньги? Чтобы потом всплывало вот такое?" Это очень подрывает доверие и отношение к украинцам в целом. Потому что получается так: один человек или два сделали, мягко говоря, не очень хорошую вещь – и пятно ложится на всех украинцев. Коллективная ответственность, которой здесь на самом деле не должно быть, но она работает в головах.

Плюс есть еще фактор усталости. Люди истощаются постоянно помогать тем, кого не видят, не слышат, не чувствуют рядом. Если бы они ежедневно слышали сирены, если бы у них были родственники, страдающие в домах, в которые попадают дроны, эмпатия была бы другой. А когда война на экране, то и боль кажется далекой. Отношение постепенно остывает. И на этом фоне особенно раздражают истории, когда кто-то из украинцев приезжает, допустим, на Porsche. Люди это видят. И это, к сожалению, опять бьет по образу всех.

– Недавно мы записывали интервью с Василием Попадюком – известным украинским скрипачом, который много лет живет в Торонто. Он тоже касался темы украинцев в Канаде, которые получают социальную помощь, хотя на самом деле не являются уязвимыми.

– Вы же понимаете, помощь идет тем, кто действительно в ней нуждается – не для владельцев элитных авто. Но представьте себе ситуацию: человек заходит в магазин и видит, как подъезжает Porsche с украинскими номерами. И в этот момент у налогоплательщика закономерно возникает вопрос: почему я должен оплачивать кому-то жизнь? Это очень похоже на истории со сборами на лечение. Когда всем искренне болит – и помогают. А потом вдруг выясняется, что у человека, кроме одной квартиры, есть еще одна – сдает в аренду. И тогда в голове возникает вопрос: почему я должен помогать этому человеку, если он может продать это имущество и закрыть проблему самостоятельно?

– В быту украинцы и поляки отличаются?

– Люди везде – это просто люди. Все зависит от воспитания, от уровня образования, от внутренней культуры. И значительно меньше – от паспорта. У меня есть друзья – невероятные поляки. Я их обожаю. Таких душевных, светлых людей я, честно говоря, не всегда и в Украине встречала. Помогают всем, даже когда сами не имеют лишнего. Но есть и другие поляки – те, кто может содрать три шкуры за мелочь. Например, ты одолжил отвертку. Или попросил прикрутить какой-то шурупчик – и вдруг счет условно на две тысячи гривен.

– Русский язык вы слышите от украинцев?

– Конечно, слышу. Потому что многие украинцы до войны общались на русском, и те, кто переехал, продолжают это делать. Это их привычка, которая дает ощущение хоть немного опоры в новой среде. Иногда людям, которые остаются в Украине, трудно это понять. Здесь жизнь под бомбами, но там тоже сложно: надо устроить быт, найти работу, адаптировать детей, объяснить им, что происходит... Это совсем непростая жизнь. Меня очень задевает, когда кто-то говорит: "Ты же уехала – тебе там легко". А вы попробуйте пожить там реально, а не две недели на отдыхе. Нужно строить новую жизнь, стрессов хватает. Поэтому не все сразу переходят на украинский. Я понимаю, что знать и говорить на родном языке нужно, но не мне судить. Это их выбор.

Мои дети росли в русскоязычной семье, и когда мы переехали, общались на русском. Потом дочь говорила и на украинском, и на русском. Сыну было четыре года, он учил польский – и это было очень трудно: он не понимал детей в школе, никто не играл с ним, потому что все разговаривали на польском. Поэтому заставлять его говорить на украинском было нереально – это просто разрушило бы его внутренний мир. Поэтому было так: мы разговаривали с ним на украинском, он – на русском, а польский изучал параллельно. Но когда я взяла его на съемки на Закарпатье для проекта "Отпуск вслепую", он буквально за два дня перешел на украинский. Переход был плавным, без давления, без ультиматумов. Все происходило естественно.

– А как вообще ваши родные адаптировались? Как происходил их путь принятия новой действительности, новых людей, нового дома?

– Старшая дочь адаптировалась немного труднее. Для подростка любые изменения стрессовые, поэтому, пожалуй, ей было сложнее всего. Младший, наоборот, быстро поладил с новыми детьми – буквально за полгода. Хотя и для него это был непростой процесс. Нужно было время, терпение и осознание того, что многое нельзя сделать за один день. И вот сейчас все нормализовалось, они чувствуют себя более-менее комфортно. Дома они пока не были. Один раз я брала их обоих на Закарпатье – там относительно безопасно, и хотела, чтобы они немного почувствовали себя будто дома. В Киев пока не привожу – еще не готова.

– А как вы переживаете изменения, которые видите в Киеве: отключение света, обстрелы...

– С этим у меня нет проблем. Слышу сирены, взрывы – гудит, да. В укрытие не хожу. Понимаю, что риски большие, но отношусь к этому немного фаталистично. Ну, уже как есть. И потом я же приезжаю не на курорт, а чтобы заниматься конкретными делами. Поэтому сильно устаю и часто ночью даже большинство взрывов не слышу. Настолько истощена, что если что-то раздается – на секунду чувствую, а потом снова проваливаюсь в сон. Это, видимо, способ организма справляться с напряжением и усталостью: принимать действительность такой, какая она есть, и находить в ней свое место, не поддаваясь панике.

– Недавно вас активно цитировали в медиа из-за заявления, что вы против вступления Украины в Европейский Союз. Что имели в виду?

– На самом деле это неправильно растолковали. Я говорила не о том, что Украина не должна взаимодействовать с ЕС, а о том, что наше ощущение собственной ценности и самобытности не должно зависеть только от того, станем ли мы членами какой-то организации. Я считаю, что Украина настолько самобытна и богата людьми, настолько глубоко укоренена в свои традиции, что ей никуда и ни к кому не нужно бежать за признанием. Украине нужно просто найти себя, осознать собственную силу и не позволять никому диктовать условия. Наоборот – показывать миру, что мы достаточно сильны, чтобы не идти к кому-то, а чтобы другие шли к нам: "А можно мы научимся? А можно переймем ваш опыт?"

Наша история чрезвычайно богата. Трипольская культура имела огромное влияние на мир. И распространялась далеко за пределы нашей территории. Если чуть больше обратить внимание на наших предков, понять свои корни, возродить собственное достояние, нам не нужно учиться ни у кого. У нас уже есть все. Просто нужно осознать эту полноценность и перестать искать ее извне. Как только мы пробудим собственные корни, мир сам потянется к нам, сам захочет с нами контактировать, учиться у нас и перенимать наш опыт. К сожалению, у нас еще присутствует комплекс неполноценности. Но как только мы избавимся от него – будет все хорошо. Во многих вещах уже немало чего осознали и избавились от комплексов. Думаю, немного еще надо поработать над осознанием силы. У нас есть все: плодородные земли, леса, реки, море, талантливые люди, знания, технологии. И, фактически, нам никто не нужен – мы можем сами строить будущее.

– Знаю, что вы уже имели опыт киноработы в польских проектах. Чем отличается кинопроцесс в Польше и в Украине? Звезда сериала "Когда мы дома" Татьяна Зиновенко, которая нашла временное убежище от войны в Дании, рассказывала, что это совсем разные съемки.

– Ну, там просто совсем другие бюджеты, а значит – и условия съемок немного другие. Но интересно, что по темпу работы они часто медленнее. Например, если говорим о кино, то могут снимать как мечтают украинские актеры, по две минуты в день экранного времени. В Польше могут позволить себе по 90 съемочных дней на один проект. Однако если брать ежедневные сериалы, то темп работы там такой же, как у нас. Но условия значительно комфортнее: завтраки и обеды, за которыми внимательно следят; переработки – это не норма, задерживать актеров считается плохим тоном. Артисты же там, в принципе, такие, как и везде: хорошие, профессиональные. Мне везет работать почти всегда с замечательными людьми.

– В одном из интервью вы сказали, что между актерами не может быть дружбы. Объясните, пожалуйста.

– На самом деле это немного перекрутили, я так не говорила. Имела в виду, что у меня лично нет прямо друзей-друзей среди актеров. Вообще-то у меня немного друзей, потому что я закрытый человек и мне сложно быстро устанавливать новые отношения. Те, кого пускаю в свою жизнь, остаются со мной годами, и наладить доверительный контакт не так просто – все происходит постепенно. Что касается актеров: просто мне еще не встречался тот коллега, с которым было бы максимально комфортно именно дружить. Но я не отбрасываю такую возможность в будущем. Например, сейчас у меня прекрасные отношения с Ирой Сопонару. Она не только замечательная актриса, но и очень профессиональный человек.

– Знаю, что вы в очень хороших отношениях с Олегом Скрипкой, который в свое время был вашим тренером в проекте "Голос країни" на "1+1". Почему, кстати, вы не продолжили певческую тропу?

– Да, мы до сих пор общаемся. Ну, не каждый день, но, как говорится, редко, но метко. Кроме того, что он хороший музыкант, Олег проводит множество классных энергетических практик. Именно на этом мы и сошлись – наши встречи часто посвящены проработке энергетических вещей. Кстати, очень рекомендую подписаться на его канал в Telegram: там он делает музыкальную терапию и многое другое, что полезно для каждого, особенно во времена постоянного стресса.

Что касается карьеры певицы... Честно говоря, не сложилось из-за отсутствия команды и ресурсов. Я была еще очень молодой, зеленой, неуверенной в себе, не знала, с какой стороны подходить к шоу-бизнесу. Многие методы, которые предлагались для вхождения в шоубиз, мне просто не подходили. Поэтому я думаю, что всему свое время. Возможно, я еще не поставила точку на этой странице.

– В одном из интервью вы как-то упоминали, что некоторое время находились в черных списках телеканала "1+1". Что это была за история?

– Мне рассказали, что это якобы из-за того, что я ушла с канала, где работала ведущей новостей. Честно говоря, не знаю, правда это или только слухи. Мне сказали, что раз ушла, значит неблагодарная. Но сейчас в наших отношениях все хорошо, и я не вижу смысла ворошить эту давнюю историю. Возможно, действительно это были слухи. Я же не видела конкретно этот листочек с этим списком. Поэтому правда ли это – неизвестно.

– Гонорары актерские изменились во время войны?

– Актерские гонорары всегда были у всех разные. И тут дело даже не в войне. Конечно, война внесла коррективы, да и колебания доллара тоже повлияли. Если переводить гонорары в доллары, то иногда даже смешно, сколько мы получаем. Но такова жизнь. Главное – уметь договариваться, осознавать свою ценность. Честно говорить: "Готов работать за такие условия". Или принимать условия, которые предлагают. Относительно меня – я научилась вести такие переговоры, когда поняла, что раньше часто себя обесценивала. Когда начинаешь ценить себя, меняется и подход к работе, и отношение других. И знаете, люди достаточно легко соглашаются на ваши условия, если обе стороны понимают, какую пользу могут друг другу принести.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с актрисой Еленой Узлюк, одним из самых узнаваемых голосов кино, – о дубляже, войне и закулисье громкого секс-скандала в столичном театре.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!