Видео дня
Мир по приказу: как очередная "прихоть" Трампа может окончательно разрушить мировой порядок и больно ударить по Украине
Идея "Совета мира" Дональда Трампа звучит как попытка ответить на главный кризис современной политики – кризис доверия к международным институтам. Когда Организация Объединенных Наций годами демонстрирует бессилие перед войнами, санкции буксуют, а резолюции становятся декларациями, у политиков возникает соблазн создать альтернативу. И именно здесь появляется формат, который подается как быстрый, эффективный и "лишенный бюрократии". Но за громким названием "Совет мира" стоит не только дипломатическая конструкция, а большой политический бренд, созданный под конкретную политическую биографию. Для Трампа это шанс вернуть себе образ "главного мирового миротворца", который он уже пытался строить через Авраамовы соглашения и переговоры с Северной Кореей. Ему нужна история о человеке, который способен собрать за одним столом врагов и союзников, независимо от того, действительно ли эти войны завершатся.
Но в этой логике есть и другая сторона. Если международное право заменяется "большими соглашениями", а принципы – торгом между сильными, то новые форматы могут стать не инструментом мира, а инструментом перераспределения влияния. И именно поэтому дискуссия о "Совете мира" – это не только о Ближнем Востоке или Украине. Это вопрос о том, движется мир к новым правилам сосуществования или просто к новой эпохе политики крупных соглашений, где судьбы государств решают за закрытыми дверями ограниченным кругом участников.
Для Украины "Совет мира" Дональда Трампа несет риск окончательного размывания России как агрессора. Если за одним столом окажутся Владимир Зеленский и Владимир Путин, логика соглашения может вытеснить международное право: вместо наказания агрессора – "компромисс" и необходимость учитывать "интересы всех сторон", вместо гарантий – "понятийные обещания".
О том, что стоит за созданием "Совета мира" Трампа и как это может ударить по Украине и миру – в материале OBOZ.UA.
"Совет мира" как политический бренд
Идея создания "Совета мира", которую продвигает Дональд Трамп, начиналась с конкретной задачи – координации восстановления сектора Газа после войны между ХАМАС и Израилем. Но очень быстро эта конструкция превратилась в глобальный политический проект. Уже сейчас он выглядит как инструмент для создания большого политического нарратива: Трамп – единственный, кто может заставить всех сесть за стол. Но для президента США это не просто дипломатический инструмент. Это часть его исторического образа. Он давно пытается сформировать репутацию политика-миротворца – человека, который "останавливает войны", даже если эти войны продолжаются. В этом смысле "Совет мира" нужен ему как символ личного влияния.
"Директор мира"
По проекту каждая страна получает один голос. Но решения вступают в силу только после одобрения председателя – опять же Дональда Трампа.
По уставу он может:
- назначать и исключать членов,
- создавать новые структуры,
- блокировать решения большинства.
В традиционной системе ООН решения принимаются медленно и коллективно. В формате Трампа все строится вокруг одной фигуры. Это не новая дипломатия – это персонализация мировой политики. И именно поэтому такой совет нужен не для процедур, а для образа: что без Трампа большие сделки невозможны.
В итоге система напоминает не дипломатическую организацию, а корпоративный холдинг с генеральным директором с правом вето. Для сравнения: в Совете Безопасности ООН право вето имеют пять государств, а не один человек. И даже там этот механизм часто парализует работу органа. В новой схеме потенциальный паралич может быть еще проще: достаточно одного несогласия председателя.
Клуб крупных сделок: деньги, влияние и обход дипломатии
Второй уровень – практический. "Совет мира" дает возможность обойти классическую дипломатию и создать формат переговоров без правил. В системе международного права все равны формально. В формате Трампа важен вес каждого игрока. Именно поэтому обсуждаются взносы в фонд восстановления Газы, поэтому приглашаются страны Персидского залива, Центральной Азии и политические союзники вроде премьера Венгрии Виктора Орбана.
Такой формат позволяет вести переговоры одновременно со всеми ключевыми игроками: с Владимиром Путиным – об Украине и санкциях, с Китаем – о торговле и Тайване, а с арабскими монархиями – о нефти и инвестициях. В классической дипломатии эти вопросы разделены. В формате Трампа это один большой пакет. Трамп мыслит как бизнесмен: одна сделка – много бонусов.
Деньги также не последняя причина, почему "Совет мира" нравится Трампу. Идея взносов в фонд восстановления Газы – это не только гуманитарная история. Это способ: собрать деньги с желающих, направить их, куда тебе нужно, таким образом, создав сеть политических клиентов. Это ценнее любой резолюции ООН. Это клуб, где страны покупают доступ к американскому президенту.
Геополитическое давление и внутренняя политика
Третья причина – стратегическая. Создавая альтернативный формат, Трамп давит сразу на нескольких игроков. Во-первых, на союзников в Европе. Германия, Франция, Великобритания не хотят разрушать систему послевоенных институтов, но рискуют оказаться вне переговоров. Это заставляет их либо присоединяться к формату Трампа, либо терять влияние.
Во-вторых, на крупных конкурентов. В "Совете мира" Китай и Россия получают не право вето, а лишь место за столом. Это способ изменить баланс сил, заставив их играть по американским правилам.
В-третьих, на внутреннюю аудиторию США. Трампу нужна внешнеполитическая победа или хотя бы ее имитация. Даже если войны не закончатся, можно показать, что создан новый глобальный формат переговоров. В этом смысле "Совет мира" – это инструмент политики внутри США так же, как и снаружи. И если этот проект даже ничего не решит, он уже работает как политическая конструкция. Потому что в мире Трампа главное не институты, а сделки. И каждая большая сделка начинается с того, кто сидит за столом.
Попытка альтернативы ООН
Критики считают, что Дональд Трамп пытается создать параллельную систему международного управления. Формально администрация США уверяет, что новая структура не является заменой Организации Объединенных Наций. Но риторика звучит иначе. В проекте устава упоминаются "институты, потерпевшие неудачу" – прозрачный намек на ООН, которую Трамп еще во время своего первого президентства регулярно обвинял в коррупции, бюрократии и бессилии.
Идея не возникла из воздуха. Частично она выросла из аналитики Tony Blair Institute for Global Change, который предлагал создать наблюдательный совет для временной администрации Газы после войны. Это выглядело как техническое решение для конкретного конфликта. Но в процессе концепция расширилась – сначала на Украину, потом на другие горячие точки, а затем превратилась в универсальный инструмент "обеспечения мира во всем мире".
Что это означает для Украины
Для Украины "Совет мира" Дональд Трамп – это не экзотическая дипломатическая конструкция, а потенциально опасный формат переговоров. Потому что если за одним столом сидят Владимир Зеленский и Владимир Путин, то логика такого стола – не международное право, а торг и то, что агрессора и жертву ставят на один уровень.
В системе ООН Украина имеет сильную юридическую позицию – обороняющаяся страна. В формате "Совета мира" эта позиция может размыться, потому что решения принимаются политически, а не через право. Там могут говорить не об оккупации, а о "территориальном компромиссе". Не о репарациях и наказании агрессора, а о "стабильности региона".
Трамп мыслит категориями сделки. Если для него глобальный пакет будет выглядеть как мир в Украине плюс договоренности с Россией о "триллионах или Китае" – он может продвигать именно такой формат. И тогда Украина становится частью большой сделки между великими державами.
Для Киева здесь три сценария. Первый – игнорировать формат. Это сохраняет принципы, но рискует оставить Украину вне потенциального политического процесса. Второй – войти, но жестко держать позицию. Это позволяет быть за столом, но требует поддержки союзников – Германии, Франции, Великобритании, которые сами скептически относятся к формату. Третий – попытаться использовать формат против России. Например, требовать конкретных условий: вывода войск, гарантий безопасности, репараций. Но это работает только тогда, когда США готовы давить на Москву, чего сегодня явно не просматривается.
Кризис авторитета: когда мир перестает слушать
Парадокс в том, что к нынешней ситуации в значительной степени привел кризис Организации Объединенных Наций – годами она демонстрировала неспособность принимать эффективные решения там, где они были жизненно необходимы.
ООН исполняется 80 лет, но в Украине, Газе и Судане продолжаются войны. Идеи, на которых строилась система после 1945 года, лежат в руинах, а мир все чаще действует по принципу "прав тот, у кого сила". Уставный порядок разорван на куски, а сама организация часто выглядит лишь наблюдателем.
Все чаще звучат сравнения с Лигой Наций, которую распустили после провала в предотвращении Второй мировой войны. Критика звучит даже изнутри организации – от государств-членов и мировых лидеров. Даже папа Римский Лев XIV в первом интервью отметил, что ООН потеряла способность объединять людей. ООН все чаще называют бюрократическим гигантом, плохо приспособленным к миру, который меняется быстрее, чем ее регламенты. И это не только вопрос имиджа – это вопрос доверия. Потому что международная организация существует до тех пор, пока верят в ее способность что-то изменить.
Паралич Совета Безопасности и проблема старого мира
В центре кризиса – тупик в Совете Безопасности ООН. Именно этот орган должен отвечать за международный мир и безопасность, но полномасштабное вторжение России в Украину в 2022 году показало, что система блокируется там, где нужны решения. Россия, наряду с США, Китаем, Великобританией и Францией, имеет право вето. Когда один из постоянных членов становится стороной войны, механизм перестает работать. Принцип неприкосновенности границ нарушен, а инструмент реагирования парализован.
Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш прямо признал: состав Совета Безопасности отражает мир 1945 года, а не XXI века. Это создает проблему не только эффективности, но и легитимности. Уже сейчас звучат предложения расширить состав Совбеза, добавив постоянные места для стран Азии, Африки и Латинской Америки. Но реформа требует согласия 193 государств, а также политической воли тех самых постоянных членов – которые вряд ли добровольно откажутся от привилегий. Поэтому мир живет с органом, который формально отвечает за мир, но часто не способен даже принять резолюцию.
Оригинальная, но очень опасная для мира идея
"Если посмотреть на фотографию, сделанную во время инаугурации этого "Совета мира", то на переднем плане – президент Дональд Трамп и члены его администрации. А вот действительно влиятельных мировых лидеров там было немного. Я не увидел, скажем, лидеров Европы – представителей Германии, Франции, Великобритании. Не было и главы Китайской Народной Республики. Поэтому еще рано говорить о больших перспективах этой новой организации. Она вряд ли сможет заменить ООН или, скажем, G20" – такое мнение в эксклюзивном комментарии OBOZ.UA высказал народный депутат Украины, председатель парламентского Комитета по вопросам внешней политики и межпарламентского сотрудничества Александр Мережко.
"Я бы назвал этот проект "Трамп и другие": участие принимают те лидеры, которые хотят поддерживать хорошие личные отношения с Трампом. Не факт, что они сами верят в его эффективность. Этот "Совет мира" выглядит скорее политическим клубом вокруг одного лица, чем реальной международной институцией, способной заменить ООН. В каком-то смысле это бизнес-проект, ведь Трамп мыслит категориями бизнеса и установил миллиардную плату за членство в этом "Совете", – говорит Мережко.
Почему отказалась Европа? По мнению Александра Мережко, ее лидеры серьезно относятся к внешней политике и проявляют здоровый консерватизм. Они ориентируются на институции, существующие десятилетиями. Они не уверены в эффективности новой структуры, тем более столь персонализированной, поэтому выжидают. Это рациональная позиция: посмотреть, прежде чем присоединяться. Ведь в глазах Трампа это альтернатива ООН, а зачем подрывать легитимность уже существующей системы?
"Относительно потенциального участия Украины – это серьезный вопрос. Ведь насколько я понимаю, были приглашены и Владимир Путин, и Александр Лукашенко. Я не представляю, чтобы президент Украины сидел рядом с российским или белорусским диктатором в "Совете мира". Агрессор и жертва ставятся на один уровень – это уже показатель мышления. Президент Украины ответил мудро: не сказал нет и не сказал да. Мы смотрим на эффективность, на результаты. Мы помним о существующих международных институтах, созданных также и при активном участии США. Поэтому пока что – выжидательная позиция. Но сам факт приглашения Путина вызывает много вопросов", – считает Мережко.
Что касается нынешнего состояния ООН, то, по мнению Александра Мережко, организация не выполняет своей главной задачи – поддержания международного мира и безопасности.
"На сегодня ООН срочно нуждается в серьезной реформе: право вето устаревшее, состав Совета Безопасности несправедлив, там нет представителей Африки или Латинской Америки, а государство-агрессор занимает место постоянного члена. Это проблема легитимности. Но в то же время ООН остается площадкой коммуникации между крупными государствами. Это 193 страны – наиболее репрезентативная организация, часть мирового порядка, основанного на принципе запрета применения силы. Поэтому заменить ООН новой структурой, даже несмотря на ее недостатки, я не думаю, что возможно", – подчеркнул Александр Мережко.