Что означает создание Антибаллистической коалиции с участием Украины и Европы и какой сигнал получает Путин? Интервью с Безсмертным

Создание антибаллистической коалиции сучастием Украины и девяти ведущих европейских государств может стать одним из важнейших решений в сфере безопасности на континенте со времени полномасштабного вторжения России. Европа переходит к качественно новому этапу — формированию собственной долгосрочной оборонной архитектуры. Речь идет уже не только о поддержке Украины, но и о совместном создании современного ракетного потенциала, развитии оборонной промышленности и технологий, которые должны обеспечить безопасность европейского пространства на десятилетия вперед.

Появление такой коалиции является ответом сразу на несколько стратегических вызовов. Во-первых, война в Украине продемонстрировала критическую роль противовоздушной и противоракетной обороны в условиях массированных ударов. Во-вторых, европейские страны всё больше осознают необходимость увеличения собственных оборонных возможностей, не полагаясь исключительно на Соединённые Штаты. В-третьих, стремительное развитие ракетных технологий, беспилотных систем и средств воздушного нападения требует новых моделей сотрудничества между государствами.

Особое значение приобретает участие Украины в качестве соучредителя коалиции. За годы войны именно украинская армия получила уникальный боевой опыт противодействия современным ракетным угрозам, а оборонно-промышленный комплекс доказал способность быстро адаптироваться к новым вызовам. Именно поэтому новый формат может стать не только политическим сигналом единства Европы, но и платформой для формирования совместной системы безопасности, в которой Украина будет рассматриваться уже не как исключительно получатель помощи, а как один из ключевых партнеров в разработке технологий и производстве вооружений.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Безсмертный.

– Антибаллистическая коалиция – насколько это важный шаг? Некоторые уже называют её создание историческим. И чем эта инициатива принципиально отличается от других оборонных форматов, которые были созданы ранее?

– Если посмотреть на предыдущие форматы сотрудничества, то все они были украиноцентричными – то есть направленными прежде всего на поддержку Украины. Зато это первый формат, который потенциально способен дать ответ не только Украине, но и всей Европе. Несмотря на все дискуссии, на европейском континенте уже имеется достаточное количество батарей Patriot, чтобы противостоять нынешним возможностям России. Если добавить к ним комплексы SAMP/T и IRIS-T, которые после модернизации также могут перехватывать баллистические ракеты, то самих систем ПВО достаточно. Проблема в другом – не хватает ракет-перехватчиков.

Что касается новой производственной линии в Германии, то информация расходится. Одни источники утверждают, что она уже заработала, другие — что только готовится к запуску. Но главное — уже подписаны контракты на производство тысячи ракет. Для сравнения: всего за пять недель боевых действий на Ближнем Востоке было использовано около полутора тысяч таких ракет. Украине, по нынешним расчетам, только на три зимних месяца потребуется примерно 300–350 ракет-перехватчиков, если исходить из максимальных возможностей России в плане воздушных ударов. Поэтому в первую очередь это решение необходимо именно Украине. Если взять комплексы Patriot, SAMP/T, IRIS-T, объединить их лучшие компоненты — системы радиолокации, управления, наведения — и интегрировать все это в единую программную платформу, такая система могла бы работать, например, с перспективной украинской ракетой. В частности, с FP-7X, о которой сейчас много говорят. Насколько известно, её испытания должны завершиться в сентябре. Итак, прежде всего это решение для Украины.

– Чем оно может быть полезно и для Европы?

– Здесь есть очень интересный ответ. Одна ракета PAC-3, производство которой сейчас заказывают в Германии, стоит примерно 5,5 миллиона долларов. Если же говорить о FP-7X, то ее ориентировочная стоимость составляет чуть больше одного миллиона. То есть почти в пять раз дешевле. И это еще без учета стоимости самого комплекса. Если создать систему, условно говоря, на базе европейских компонентов – ту, которую сейчас называют "Фрейя", – она также будет значительно дешевле. А если представить, что такая система будет обеспечивать противоракетную оборону всего европейского континента и производиться локально, то экономия будет еще более ощутимой. Все зависит от организации процесса, менеджмента и технологических решений. Когда все увидели, на что способна украинская оборонная инженерия, когда беспилотники начали поражать цели на расстоянии полутора–двух тысяч километров, отношение кардинально изменилось. Стало понятно, что за этими решениями стоят очень серьезные технологии. И, честно говоря, сегодня мало кто знает, какие именно разработки уже существуют в Украине. Как человек, который в свое время видел отдельные оборонные проекты, могу сказать, что еще тогда были очень перспективные наработки.

– Какие ещё причины того, что именно сейчас страны Европы решили перейти к совместному развитию ракетного потенциала?

– Все видят, что Соединённые Штаты хотят зарабатывать больше. И все прекрасно понимают, что Patriot – это, образно говоря, как костюм Brioni. На фабрике его себестоимость может составлять условно 300 долларов, но в магазине вы платите три тысячи только потому, что это Brioni. То же самое и с "Патриотом" – значительная часть стоимости приходится на бренд и технологическую монополию. На самом деле, если посмотреть на все комплексы, о которых мы говорим, то ситуация несколько иная. Недаром Эммануэль Макрон заявил о передаче лицензий на производство комплексов SAMP/T, которые также способны перехватывать баллистические ракеты. Он сказал это не случайно. Это был сигнал: да, Patriot — хорошая система, но SAMP/T примерно в три раза дешевле и при этом не менее эффективен. Кстати, впоследствии это подтвердила и украинская сторона.

– Насколько, по вашему мнению, реально реализовать такой проект? Ведь европейские страны известны тем, что часто выдвигают много амбициозных инициатив, но когда дело доходит до реализации, возникают трудности. Франция придерживается одного видения, Италия — другого, Германия — третьего, Великобритания — своего подхода. Примеров немало — достаточно вспомнить многолетние попытки создать общий европейский боевой самолет. То же самое можно сказать и о совместных закупках оружия для Украины. Насколько у этого проекта есть шансы на успех?

– Проблема заключается в том, что почти все системы, о которых мы говорим, работают на так называемом закрытом программном коде. То есть без американцев мы не можем полноценно использовать Patriot, без французов и итальянцев — SAMP/T, без немцев — их системы, и так далее. У каждого производителя – свои стандарты и собственное программное обеспечение. Когда же вы видите пометку "система с открытым кодом", это означает, что различные элементы могут быть интегрированы между собой независимо от страны-производителя. Но именно здесь и возникает главная проблема. Все согласятся использовать общую систему, однако сразу же возникнет вопрос: как распределять прибыль, интеллектуальные права и производственные заказы? Именно на этом этапе и могут возникнуть самые серьезные противоречия. Поэтому, насколько я сейчас понимаю ситуацию, наиболее реалистичным выглядит другой подход. Например, радары могут производиться в Италии, системы управления — в Германии, электроника — в Нидерландах, ведь в проект входят десять стран. А окончательная сборка комплекса может осуществляться в Украине, скажем, в Киеве. Фактически это будет то, что раньше называли крупноагрегатной сборкой, когда система комплектуется уже готовыми узлами разных производителей.

– Можно ли рассматривать Антибаллистическую коалицию как первый шаг к формированию новой европейской системы безопасности, в которой Украина будет выступать не только получателем военной помощи, но и полноправным партнером в разработке оборонных технологий и производстве вооружений?

– На мой взгляд, именно в этом и заключается стратегическое значение создания Антибаллистической коалиции. Если её развитие не ограничится политическими декларациями, а перейдёт к реальным совместным проектам, то мы можем говорить о качественно новом этапе европейской интеграции в сфере безопасности. Украина уже давно перестала быть лишь страной, получающей военную помощь. За годы полномасштабной войны она накопила уникальный опыт противодействия современным средствам воздушного нападения, интеграции различных систем противовоздушной обороны, использования беспилотных технологий и средств радиоэлектронной борьбы. Этот опыт не имеет аналогов в большинстве европейских государств и является чрезвычайно ценным для развития общей оборонной политики.

Если говорить об опыте Украины, то в вопросах противовоздушной и противоракетной обороны большинство европейских государств только начинают проходить тот путь, который Украина уже прошла. Часто возникает недоумение: откуда у Украины такие компетенции? Просто многие не знают истории украинского оборонно-промышленного комплекса — роли КБ "Луч", КБ "Южное", "Южмаша" и других предприятий. Украина была одним из ключевых центров советской ракетно-космической промышленности. Даже после обретения независимости до начала полномасштабной войны в Украине обслуживались отдельные системы С-300. То есть нужно понимать, какое место Украина занимала в оборонной и ракетной отраслях ещё во времена Советского Союза. Поэтому нынешние амбиции не являются чем-то фантастическим или недостижимым.

Украина всё чаще рассматривается не как потребитель решений в сфере безопасности, а как партнёр, способный вносить собственный вклад в создание новых технологий, производство вооружений и разработку современных оборонных концепций. Такой формат сотрудничества отвечает интересам всех участников коалиции. Для Европы это означает ускорение развития собственного оборонно-промышленного потенциала и снижение критической зависимости от внешних поставщиков. Для Украины — интеграцию в европейское оборонное пространство, доступ к совместным инвестициям, технологиям и производственным программам. Если эта модель будет реализована на практике, она может стать одним из фундаментов новой архитектуры европейской безопасности, где Украина будет выступать не объектом защиты, а одним из ее ключевых создателей.

– Что означает создание Антибаллистической коалиции для России и лично для Владимира Путина? Какой сигнал она ему посылает?

– Создание Антибаллистической коалиции является для России прежде всего стратегическим сигналом о том, что Европа начинает готовиться к долгосрочному сдерживанию российской военной угрозы, а не просто реагирует на текущие события. Для Украины и Европы это сигнал надежды на то, что уже начинается формирование новой системы безопасности. Если раньше основной акцент делался на поставках вооружения Украине, то теперь речь идет о совместном производстве, развитии оборонных технологий и формировании собственного европейского потенциала противоракетной обороны. В то же время Кремль, вероятно, будет воспринимать этот процесс и через призму времени. Такие проекты требуют лет для полноценной реализации, поэтому в Москве могут считать, что у них еще есть определенное "окно возможностей" до того, как новая система заработает на полную мощность. Именно поэтому политические решения должны как можно скорее перейти в практическую плоскость — запуск совместных производств, финансирование и развертывание новых оборонных возможностей.

– Каких практических шагов вы ожидаете в ближайшее время в рамках работы коалиции?

– Прежде всего, ожидаю углубления сотрудничества между европейскими странами. И, как уже было заявлено в ходе 15-го заседания "Коалиции желающих", главный акцент постепенно смещается с поставок вооружения на его совместное производство. Причем речь идет именно о создании совместных предприятий. Очевидно, что значительная часть таких производств будет размещена на территории Европы – прежде всего из соображений безопасности. Это первое и очень важное направление.

Второе — финансирование. Если будет сформирован достаточный производственный потенциал, следующим ключевым вопросом станет то, кто будет финансировать производство и кто будет закупать эту продукцию. Именно вокруг этого, на мой взгляд, будет вестись основная работа в ближайшие годы. Фактически меняется сама модель поддержки Украины. Если раньше союзники искали вооружение на складах и собирали его буквально по всему миру, то теперь речь идет о создании собственных производственных мощностей и долгосрочном финансировании оборонной промышленности.

В то же время наряду с очевидными преимуществами существует и определенный риск. Одно дело — собирать отдельные компоненты в разных странах, а совсем другое — найти сотни миллиардов или даже триллионные инвестиции для создания полноценной производственной базы. Именно финансовый аспект может стать самым сложным вызовом для реализации этой модели.