В данном разделе посетители сайта сами генерируют контент. Редакция «Обозревателя» не несет ответственности за этот контент.

Блокчейн и мировые регуляторы: основные претензии к технологии

549

От пришествия технологии блокчейна не все и не всегда в восторге. У нее как таковой есть немало противников и скептиков, включая регулирующие органы, которые не склонны торопить события. Однако широкое коммерческое использование блокчейна уже просматривается на горизонте, если будут устранены основные опасения регуляторов, которые мы рассмотрим ниже.

Когда речь идет о блокчейне, то он обычно презентуется как технология, которая будет перестраивать, а лучше сказать - пересматривать концептуально целые отрасли мировой экономики. В принципе, это революционный подход, потому что блокчейн может запоминать и фиксировать идентификацию личности, финансовые транзакции и всевозможные юридические и не только операции. Тем не менее, технология и ее применение по-прежнему подлежит изучению и остается на первичном этапе становления и зарождения, особенно в банковском и финансовом секторе, где регулирующим органам поручено координировать и гарантировать стабильность своей отрасли. Отсюда, каждый регулятор, наделенный определенными полномочиями мониторинга, контроля, анализа и рекомендаций, делает свои заключения и выводы, касающиеся всего тренда блокчейна. Кто - то из них негативен в высказываниях, другие – нейтральны, но внимательны к тенденции, третьи – наоборот, лояльны. Но вместе с тем, можно выделить общие опасения, которые характерны для высказываний и пресс – релизов регуляторов в последнее время во всем мире. А именно:

 Правовая основа для принятия блокчейна как цепи непреложных и защищенных от несанкционированного доступа узлов, которые обеспечивают достоверность содержащейся в них информации. Для использования блокчейна в качестве уникального и надежного источника идентификации необходима правовая основа, которой пока нет. Прежде чем это станет возможным, стандартизованное регулирование необходимо для защиты данных и аутентификации личности юридических лиц. Несмотря на то, что среди ИТ сообщества существует широкий консенсус относительно практической неизменности информационных блоков в четко определенной сети блокчейна, либо потому, что технически невозможно модифицировать блоки в системе или лучше сказать в режиме «рабочего теста» или других видах контроля, связанных с консенсус-механизмами, там до сих пор не имеет юридического факта признания этого аспекта блокчейна, и поэтому он не может быть использован в качестве юридического аргумента в суде.

 Правовая природа, касающаяся характеристик блокчейна и распределенных регистров (DLT). Это включает в себя вопросы территориальности (вопросы юрисдикции и применимого права) и кто примет ответственность, если что-то пойдет не так. По определению общие распределенные регистры (или DLT) не имеют определенного местоположения. Что касается юрисдикции и применимого права, то территориальность представляет собой проблему, поскольку каждый узел сети (node) может подвергаться различным требованиям законодательства, и нет никакой «центральной администрации», ответственной за каждый распределенный регистр, гражданство которой (возможной администрации) могло бы выступать в качестве отправной точки, с точки зрения регулирования. Следуя этим же соображениям, понятие ‘’ответственность’’ также представляет собой озабоченность со стороны регуляторов, поскольку не может быть никакой стороны, которая, в конечном счете, несет юридическую ответственность за функционирование распределенных регистров и содержащуюся в них информацию.

 Страх перед регулированием толкования «права на забвение» (Right to be forgotten). Поскольку защищенная от несанкционированного доступа характеристика блокчейнов сталкивается с указанным правом, предоставленным в соответствии с европейским законодательством для защиты персональных данных, то создается потенциальный конфликт. Тот факт, что блокчейн является неизменным, может представлять проблему, поскольку это может противоречить другим правам, которые признаны правительствами и регулирующими органами. Одним из примеров является «право на забвение», предоставляемое каждому гражданину в соответствии с европейским законодательством, которое позволяет любому европейскому гражданину право хранить информацию, хранящуюся во внешних базах данных, либо на бумаге, либо в электронном формате, если они того пожелают. Единственным решением, позволяющим скомбинировать такие права с самой природой и сутью блокчейна, может быть замена права на «удаление информации» с правом «запрещать использование» личной информации третьими лицами. Это может быть достигнуто комбинацией автоматического шифрования данных при определенных условиях (что может означать использование интеллектуальных контрактов) или альтернативных решений для предотвращения доступа к указанной информации, когда человек решает реализовать свое право. На данном этапе, блокчейн пока не может технически гарантировать даже право «запрещать использование».

 Правовые рамки, касающиеся юридической силы финансовых инструментов, выпущенных в сети блокчейна. Когда блокчейн используется в качестве платформы для определения финансовых инструментов, таких как облигации или деривативы, требуется признание юридической силы указанных финансовых инструментов регулирующими органами и надзорными органами. Очевидно, что одним из ключевых финансовых инструментов, которые могут быть выпущены в рамках блокчейна, являются деньги. Свои деньги, выпущенные в блокчейне, могут иметь серьезные последствия для денежно-кредитной политики и макроэкономики и требуют более глубокого анализа. Многие регуляторы сегодня уже занялись таким анализом.

 Правовая основа, касающаяся законности документов, хранящихся в блоках блокчейна, в качестве доказательства владения или существования. Подобно признанию блокчейна как уникального непреложного источника достоверности, требуется второй новый уровень распознавания, прежде чем блокчейн может использоваться в определенных видах предпринимательской деятельности. Это касается не только признания того, что информация не может быть изменена, но и признания того, что включение в блокчейн акта, объявляющего право собственности или наличие актива, является подлинным доказательством собственности или реальным существованием указанного актива. Однако, предполагая, что процесс проверки относительно существования собственности до включения документа в блокчейн достаточно обоснован, и мы при этом уверены в эффективности криптографических механизмов, используемых в технологии blockchain, тогда распознавание блокчейна, как истинного источника доверия подразумевает, что документы, расположенные в блоках системы, действительно могут быть использованы в качестве доказательства существования или собственности. Однако, другое дело, могут ли суды каждой определенной страны принять это. Опять же, для нас нет никакой юриспруденции на этом этапе становления блокчейна.

 Правовая основа для смарт контрактов. Вопросы, касающиеся территориальности и ответственности, также применимы к смарт контрактам, но требуют ряда дополнительных толкований. Что касается юрисдикционных проблем, то существует не только вопрос о том, имеет ли сам распределенный регистр (DLT) конкретное место, но также вопрос подписания контракта, подпадающего под действие различных законов в соответствии с их юрисдикциями. Что касается обязательств, то в смарт контрактах участвуют многочисленные стороны: не только стороны контракта, но и своего рода кодировщик и хранитель контракта. При вероятности того, что одна из договаривающихся сторон нарушит договор, существует угроза того, что сам смарт контракт может быть испорчен либо из-за ошибок кодирования, либо из-за ошибок проектирования. Таким образом, когда смарт-контракт не работает должным образом, какая сторона несет ответственность?

 Регулирование использования блокчейна в качестве действующего нормативного реестра для Интернета вещей. Блокчейн может быть полезен для Интернета вещей. В Интернете - вещей все подключенные устройства имеют идентификацию. Поэтому было бы действительно полезно создать общий распределенный реестр, хранящий «идентификацию» и сведения о каждой связанной вещи (гаджете), позволяя им проводить транзакции между собой, в том числе платежи M2M (машина – к - машине). Идея иметь один или несколько «общих распределенных регистров» для Интернета Вещей, похоже, приобретает популярность и потребует в будущем правовой базы, признающей распределенные регистры (DLT) как действительные регулирующие реестры. Все перечисленные выше проблемы, связанные с территориальностью, ответственностью и применимостью смарт контрактов, конечно, также уместны для любого блокчейна, связанного с функционированием Интернета вещей.

Пока что на данный момент, регуляторы не пришли к единому мнению, или к единому глобальному толкованию блокчейна, так как они еще не имеет конкретного правового ответа на поставленные выше вопросы. Их страхи в таком случае вполне обоснованы.

Присоединяйтесь к группе "УкрОбоз" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги