Переезд в США, тяжелая утрата и бабушка в Донецке, которая до сих пор говорит на украинском. Куда исчез первый победитель "Х-Фактора" Алексей Кузнецов

Алексей Кузнецов – победитель первого сезона "Х-Фактора", которому на момент триумфа было всего 19 лет. С детства мечтал об оперной сцене. Призовые деньги с шоу инвестировал в обучение в Европе, а затем переехал в США, где уже почти десять лет строит оперную карьеру.

Видео дня

OBOZ.UA позвонил Алексею Кузнецову в Нью-Йорк. В интервью певец рассказал о жизни на Манхэттене, контрастах Америки, потере мамы в оккупированном Донецке. А еще – о бабушке, которая тоже живет там и всю жизнь говорит на украинском, и своей семье в США – жене и маленьком сыне.

Алексей Кузнецов родом из Макеевки Донецкой области. Как вспоминали в интервью его родные, парень с детства проявлял интерес к оперной музыке: с увлечением слушал классические произведения по телевизору, и это постепенно переросло в осознанное желание петь. В детстве учился в музыкальной школе. Позже поступил в Донецкое музыкальное училище на специальность "академический вокал". Уже во время учебы проходил стажировку в Донецком академическом театре оперы и балета имени Анатолия Соловьяненко.

За победу в "Х-Факторе" Алексей получил два миллиона гривен и контракт с Sony Music Russia, который впоследствии был расторгнут из-за отсутствия активной работы со стороны лейбла. Финансовую часть приза певец инвестировал в развитие: посещал мастер-классы ведущих зарубежных педагогов, учился в Италии и Австрии, а также стажировался в Венской опере. Позже переехал в США, где и сейчас строит оперную карьеру. Интересно, что музыка – не единственная его страсть. С детства Алексей серьезно занимался спортом и уже в 17 лет получил звание мастера спорта по боксу. Сейчас параллельно со сценой профессионально работает тренером по боксу.

Наш разговор происходил в обеденное время по нью-йоркскому времени. Прошу Алексея описать свой типичный день – график, говорит, почти не оставляет пауз. "Много тренировок, репетиций, съемки, семейные дела, – перечисляет Кузнецов. – Сегодня, например, проснулся очень рано: сначала тренировка, потом быстро домой – и уже через час снова отправляюсь на другое занятие. Дел немало, и среди них есть такие, о которых пока не могу говорить – имею контракт с пунктом о запрете преждевременного разглашения. Впрочем, в целом все – слава богу. Жаловаться не на что. Динамичная жизнь – это типичная американская история. Потому что Нью-Йорк – город недешевый. А мы еще и живем на Манхэттене – в одном из самых дорогих районов".

"Здесь вообще другая ментальность, другое понимание жизни, – продолжает Алексей. – У нас, в Украине, когда дети взрослеют, родители еще долго остаются рядом, поддерживают. А здесь иначе: исполнилось сыну или дочке 18 – из дома и до свидания. Конечно, бывают разные истории, но в большинстве случаев это воспринимается как норма. То же самое и с отношением к работе. Я, честно говоря, не знаю, когда американцы отдыхают. По календарю у них вроде немало таких дней – выходные, праздники. Но живу здесь уже практически десять лет – и не вижу, чтобы они не работали. Они работают постоянно. Потому что расходов здесь очень много, и их надо все время перекрывать. Ты быстро привыкаешь к такому темпу – в постоянном движении".

"Сначала мне совсем не понравилось, – вспоминает Кузнецов о первых годах после переезда. – Мы с женой (артистка балета Екатерина Семенова. – Ред.) сперва жили в Европе, а потом переехали сюда. И сразу почувствовали разницу. Например, почти ни в одном доме не было стиральных машин. XXI век, а базовые вещи, которые в Украине считаются нормой, здесь оказались недоступными. Помню, когда только приехал и спросил, где можно постирать вещи, мне сказали: "Идите два квартала, там найдете". И это – центр Манхэттена! Много старых домов с инфраструктурой, которая не менялась со времен, когда были построены. Сначала это очень удивляло".

"Сейчас у нас все есть, мы живем в хороших условиях, и мне очень нравится этот город, – продолжает Алексей. – Но повторюсь: немало нюансов, даже таких, которые замечаешь уже после нескольких лет жизни здесь. С одной стороны, можно заказать что угодно, в любое время, и легко вернуть, если не подошло. С другой – сталкиваешься с бюрократией, мелкими сложностями и понимаешь: это все то же самое, что и у нас, только на другом языке. Коррупции на базовом уровне нет, но ты чувствуешь, что она существует, просто не можешь доказать. Что касается продуктов – если можешь покупать органические овощи и качественную еду – хорошо. Но если нет – еда пластиковая, качество не высокое. И честно скажу, у нас в Украине все значительно лучше, несмотря на войну".

"Если говорить об обучении, то здесь открываются невероятные перспективы, – делится Алексей. – Можно учиться у настоящих мастеров дела. Это, пожалуй, одна из немногих стран, где еще остались люди, способные научить вас вещам, которых не найдете нигде больше. Здесь есть те, кто сотрудничал с Паваротти, Монсеррат Кабалье и другими легендами. Я имел честь работать с ними. Приятно, что Metropolitan Opera в Нью-Йорке активно поддерживает Украину. Жена генерального менеджера Питера Гелба, известный дирижер Кэри-Линн Уилсон, совсем недавно была в Киеве. В США много людей поддерживают украинцев. Конечно, есть и те, кому все равно, но в начале войны поддержка была действительно невероятной: люди готовы были помочь буквально за несколько часов. Я основал фонд Help Ukraine, который работал и работает до сих пор очень эффективно".

"Правда, сегодня ситуация изменилась. Поддержка есть, но ее труднее получить, и часто приходится ждать месяцами. Во многом из-за того, что появилось немало своих политических моментов, которые отвлекают внимание от того, что происходит за пределами страны. И обычный американец часто мало знает о наших проблемах. Сегодня, если включить новости, вы почти не увидите информации об Украине – все, что было в начале войны, постепенно исчезает из публичного пространства. Если просишь помощь, люди спрашивают: "А что там у вас происходит? Дайте информацию". А ее нет. В начале большой войны все было иначе: они были готовы делать все что угодно, только скажи. За несколько часов можно было закрыть вопрос".

– Алексей, как устроен ваш быт в Америке?

– В целом здесь жить достаточно удобно. Но тема собственного жилья в США – отдельная и очень интересная. Сегодня покупать недвижимость не слишком выгодно. Если ты мультимиллионер – тогда, конечно, можешь рассматривать дома и квартиры как инвестиции. Но для обычного человека, даже с хорошим доходом, покупка жилья не является первоочередной целью. Я не считаю себя бедным человеком, но и не из тех, кто покупает недвижимость просто так. Поэтому аренда – значительно более логичный вариант. Она дает свободу: можно менять район, город, формат жизни в зависимости от обстоятельств. К тому же система в США так выстроена, что снимать жилье часто выгоднее, чем владеть им. Здесь не так, как у нас: если покупаешь, платишь в дальнейшем только коммунальные. Налоги, обслуживание, страхование – все это здесь настолько существенно, что по суммам почти равно аренде. Поэтому многие покупают, поживут, а потом продают и снова снимают. С машиной в Нью-Йорке так же. Держать авто – это скорее головная боль. Парковок мало, стоят дорого – порой 100 долларов в час. Поэтому когда надо, просто берем автомобиль в аренду.

– Чем занимается ваша жена Катя?

– Тренирует – в балете и фигурном катании. Помогает не только танцовщикам, но и атлетам – с телом, координацией, движением. Но большая часть ее времени сейчас – это все же наш маленький сын. Он очень активно развивается: ходит на разные занятия – гимнастика, плавание, еще какие-то секции. Немножко учится, немножко уже на разных языках общается. Нью-Йорк – интернационален, здесь очень много разных культур и языков. Для детей это суперсреда – они очень быстро все схватывают. В этом смысле Америка – классная страна. Но если говорить о безопасности... Здесь все не так однозначно. Это уже не та Америка, которая была 20 лет назад. Опасность ощущается. Полиции много, сирены – постоянно. Ты не всегда чувствуешь себя спокойно. Украинцам это легко понять – они живут с ощущением риска каждый день. Но здесь другая история: ты можешь жить в нормальном районе, а стоит перейти на одну-две улицы – и атмосфера меняется.

В Нью-Йорке очень много людей с психическими проблемами, некоторые живут прямо в метро. Когда я еду на тренировку в пять утра – постоянно их вижу. Не все они агрессивны, но сам факт – ты это видишь, и это некомфортно. И со временем начинаешь замечать много такого, к чему трудно привыкнуть: например, крысы, бегающие в метро. И вот здесь самый большой контраст: тут условно на один квадратный метр живет по 10 миллионеров. И ничего не могут сделать с этими крысами. Контрасты просто космические.

На вопрос об "Х-Факторе" Алексей отвечает, что тот период стал для него точкой отсчета в музыке: "Это талант-шоу дало мне знакомство с большим количеством людей, которые многому меня научили и дали важные наставления. Моя дорога в профессию началась именно в Украине. Люди узнали обо мне как об артисте именно благодаря этому проекту. Благодарен всем, кто тогда голосовал за меня, присылал SMS, поддерживал. Прошло много лет, но некоторые люди до сих пор мне пишут. Сейчас живу в другой стране, в другом статусе, работаю над тем, чтобы построить международную карьеру. И, дай бог, когда-то спеть и в родной Украине. Параллельно делаем все, чтобы украинских исполнителей услышали в мире".

"К сожалению, украинских артистов на мировых сценах сейчас меньше, чем россиян, которые после нескольких лет изоляции снова возвращаются на большую сцену, – продолжает Алексей Кузнецов. – И часто они прикрываются фразами вроде: "Да, у меня российский паспорт, но я не чувствую себя россиянкой – я родилась в Казахстане". Или в Азербайджане, Узбекистане, Башкирии. Мы много работали, чтобы блокировать российских исполнителей, которые поддержали агрессию. Но сейчас, к сожалению, вижу, что они снова появляются на сценах европейских столиц. Громкий пример – Анна Нетребко. Она в свое время молчала о войне, за это ее выступления отменили на многих площадках, в том числе и в Metropolitan Opera в Нью-Йорке – там она больше не пела. Но Нетребко снова выступала в Лондоне. Украинская сторона, в том числе и наш посол Валерий Залужный, пытались на это влиять, объяснять, давить дипломатически. Но в ответ услышали: "Это наша страна, и мы будем делать то, что считаем нужным". Вот такая реальность".

– Алексей, вы родом из Донецкой области и много лет в быту говорили на русском, но сегодня просто прекрасно и уверенно общаетесь на украинском. Как для вас происходил этот языковой переход?

– В нашей семье с детства звучали оба языка. Хотя большинство населения общалось – да, на русском. Но украинский мы тоже знали – я изучал его в школе, он никогда не был для меня чужим. Моя бабушка из Винницкой области вообще принципиально всю жизнь говорит только на украинском, даже несмотря на то, что много лет живет в Донецкой области. Она никогда не переходила на русский – просто потому, что ей так естественно. Поэтому у меня никогда не было внутреннего конфликта с языком. Я всегда легко переключался – в зависимости от среды. Конечно, когда живешь за границей, что-то может немного "стираться": слова, какие-то интонации, нюансы. Но в целом украинский для меня – живой. Сейчас в США мы с женой в повседневной жизни больше общаемся на английском, так же и сын. Но дома мы читаем ему украинские книжки, народные сказки.

– В медиа пишут, что ваша мама до сих пор живет в Донецке. Удается ли вам поддерживать с ней связь?

– К сожалению, должен исправить: мамы уже нет с нами. Она ушла из жизни два года назад. Мы долго боролись с онкологией – лечились, держали болезнь под контролем, и какое-то время ей действительно становилось легче. Но, к сожалению, спасти не удалось. Мы выиграли у этой болезни всего несколько лет – и она все-таки победила. Из-за войны и оккупации мы не имели возможности приехать. Все организовывали родственники и близкие: провели маму в последний путь, сделали все, что могли. Я видел лишь отдельные моменты на видео, но лично попрощаться не смог. Маму, как и папу, похоронили в Донецке.

Там до сих пор живет моя бабушка. У нее свой дом, вся жизнь там. Она не захотела выезжать. И она – да, до сих пор говорит на украинском в Донецке. Никогда не переходила на другой язык. И она там такая не одна, поверьте. Тянет ли меня туда? Откровенно – нет. Люди тянут, конечно. А город сам по себе – нет. Без близких он как-то потерял смысл. Конечно, можно было бы пройтись, посмотреть, как он сейчас выглядит... Но я понимаю, что в главном там ничего не изменилось. Многих людей, которых я знал, там уже нет – мое поколение в основном уехало. Я общаюсь фактически только с бабушкой и с несколькими очень близкими людьми, которые там остались.

– Вашим тренером на проекте была певица Елка – родом из Ужгорода, но, несмотря на войну, она продолжает жить и работать в Москве и даже недавно получила российское гражданство. Вы общались с ней после шоу?

– После моей победы мы еще некоторое время контактировали – тогда у нас были совместные проекты, она же и дальше работала на "Х-Факторе" несколько сезонов. Но после вторжения – нет, вообще. Я с ней не общаюсь. Знаю лишь то, что она осталась жить в России – и, собственно, все. Фактически мы не имели нормального контакта еще с 2014 года. С Игорем Кондратюком у нас теплые отношения. Мы давно не виделись, но когда пересекались, всегда могли нормально поговорить. Помню, где-то выступали – кажется, в Днепре – он был ведущим. Это было в 2014 или 2015 году. Потом еще как-то встретились в Киеве, быстро перекинулись несколькими словами: кто где, как живет. Мы не из тех друзей, которые звонят каждый день, но отношения у нас хорошие. Я знаю, что он в Киеве и очень поддерживает Украину. И если еще где-то пересечемся – буду только рад.

Насчет Сергея Соседова... Если честно, меня это даже не удивило. У него всегда были такие взгляды. Украина для него была всего лишь местом заработка: где платили – туда и ехал. Здесь иллюзий у меня не было. А вот кто меня действительно удивил – это Серега. Я никогда не думал, что он так быстро переобувается. Когда узнал – было очень странно и больно. Я считал, что он другой. А оказалось – из всех он тот самый джокер. В человеке, получается, ничего святого.

– Какие у вас планы на ближайшее будущее?

– Все мои планы начинаются с одного: очень хочу, чтобы в нашей стране закончилась война. Чтобы люди перестали терять родных, дома, жизни. Когда началось полномасштабное вторжение, мы с женой были в Украине. Планировали возвращаться в США 24 февраля, но все рейсы отменили. Проснулись утром от выстрелов, а вскоре услышали ракету – она взорвалась, потом начались сирены и тревога. В такие моменты особенно чувствуешь ценность семьи. Мне очень хочется увидеть близких, обнять их, знать, что с ними все хорошо. А если говорить о личных планах – хочу расти как артист. Хочу дойти до таких вершин, чтобы мой голос, который дал Господь, был услышан в мире.

Читайте также на OBOZ.UA, как живет первый победитель "Голосу країни" Иван Ганзера, который поселился в глубинке: дочь-чемпионка, сестра в оккупации и поход в нардепы.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!