"Санкции из ада" одобрены: вопрос в том, надавит ли Трамп на Путина, Китай и Индию и что это изменит для Украины. Интервью с Мережко

В Украине этот закон ждали месяцами. Проект жестких санкций против России и Ирана неоднократно обсуждался в Конгрессе США, но его продвижение тормозилось политическими спорами и позицией Белого дома. Теперь документ прошел обе палаты: Сенат поддержал его 86 голосами против 11, а Палата представителей 16 сентября – 262 против 159. Далее – подпись Дональда Трампа. В Белом доме уже заявили, что президент планирует это сделать.

Но означает ли принятие закона, что Россия действительно получит новый санкционный удар? Пока что нет. Документ дает президенту широкие полномочия – в частности, вводить чрезвычайно высокие пошлины против стран, которые покупают российские энергоносители или помогают Москве обходить ограничения. Предусмотрены также меры против российских банков, энергетических компаний, представителей власти и "теневого флота". Но Трамп сможет решать, когда и насколько жестко использовать этот инструмент, а в отдельных случаях – не применять его или приостанавливать действие ограничений.

Наибольшие вопросы вызывает возможное давление на Китай и Индию. Именно эти страны стали главными покупателями российской нефти после сокращения поставок в Европу. Если Вашингтон действительно попытается наказать их пошлинами, это может ударить по российским доходам. Но в то же время, это может обострить торговые отношения США с Пекином и Нью-Дели. Для Трампа санкции могут быть не только способом ослабить Москву, но и козырем в переговорах.

Для Украины важно, превратится ли этот закон в реальное давление на российский бюджет. Меньшие нефтяные доходы, более дорогая транспортировка, более сложные расчеты и проблемы с поставками могут затруднить финансирование войны. Но у России уже есть опыт обхода санкций, а потому сам факт голосования еще не означает, что ее экономика немедленно почувствует удар. Конгресс свою часть работы сделал. Теперь вопрос к Трампу: готов ли он применить санкции или оставит их в первую очередь рычагом давления в переговорах с Путиным, Китаем и Индией.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился народный депутат Украины, председатель парламентского Комитета по вопросам внешней политики и межпарламентского сотрудничества Александр Мережко.

– Законопроект о "адских санкциях" получил поддержку и Палаты представителей, и Сената, а теперь слово за Трампом. В Белом доме уже заявили, что президент планирует его подписать. Но главный вопрос – что будет после подписания.

– Это чрезвычайно позитивная новость для Украины и очень плохая для Кремля. Но я бы сейчас не спешил говорить, что после подписания Россия сразу получит какой-то сокрушительный удар. Сам закон создает очень серьезный набор инструментов, а вот насколько жестко их будут применять – это уже вопрос политического решения Белого дома. Прежде всего речь идет о возможности введения вторичных санкций против стран, которые продолжают покупать российские энергоносители. Это уже совершенно другой уровень давления. Потому что Вашингтон может влиять не только непосредственно на Россию, но и на тех, кто помогает ей получать деньги от экспорта нефти и другого сырья. Здесь особенно важны Китай, Индия и другие крупные покупатели российских энергоносителей. Но дело не только в нефти. Закон предусматривает серьезное давление на российский финансовый сектор, в частности на государственные банки, Центробанк, инвестиции и операции, связанные с российской энергетикой. То есть проблема для России может возникнуть сразу по нескольким направлениям: меньше доходов от экспорта, дороже логистика, сложнее проводить финансовые операции, труднее привлекать инвестиции и поддерживать энергетический сектор.

Для Украины здесь главное – именно экономическая составляющая войны. Россия может продолжать боевые действия до тех пор, пока у нее есть ресурсы для их финансирования. Поэтому вопрос санкций – это не просто наказание Кремля. Это попытка ограничить его возможности тратить огромные средства на войну. И в то же время нужно дождаться главного – превратит ли Трамп эти возможности в реальные санкции. Ведь долгожданный закон сам по себе войну не остановит.

– Нефть, теневой флот и в целом российские доходы оказываются под ударом. Насколько болезненным может быть этот удар? Может ли Москва в конечном итоге прийти к выводу, что реальные переговоры и завершение войны выгоднее, чем ее продолжение?

– Потенциально это очень мощный инструмент против российской военной экономики. Но здесь важно понимать одну вещь: санкции действуют не в силу самого факта их введения. Они действуют тогда, когда за ними стоит готовность Вашингтона реально наказывать за их обход. Если вторичные санкции действительно начнут применяться к крупным покупателям российской нефти, ситуация для Москвы может серьезно измениться. Россия сейчас получает значительную часть валютных доходов именно благодаря экспорту энергоносителей. Если этот поток начнёт сокращаться, Кремлю придётся либо соглашаться на меньшие доходы, либо продавать нефть со все большими скидками, тратить больше на транспортировку и искать новые схемы обхода ограничений.

Теневой флот здесь также имеет значение. Россия научилась обходить часть санкций, но каждое новое звено в такой схеме стоит денег. Чем сложнее доставить нефть покупателю и произвести за нее расчет, тем меньше денег в итоге остается в российском бюджете.

– Заставит ли это Путина пойти на переговоры?

– Сам по себе ни один закон такого результата не гарантирует. Российское руководство уже не раз показывало, что готово платить очень высокую экономическую цену за продолжение войны. Поэтому я бы говорил не об автоматическом изменении позиции Кремля, а о постепенном сокращении его возможностей. И вот здесь санкции могут иметь наибольшее значение. Если Москва увидит, что война становится для нее все дороже, а ресурсов для ее продолжения становится меньше, экономический расчёт Кремля может измениться. Тогда переговоры могут стать для России не жестом доброй воли, а вынужденным вариантом. Но есть важное "если". Все зависит от Трампа. Закон дает ему гораздо больше возможностей для давления, но это еще не означает, что все эти возможности будут использованы. Именно поэтому после подписания начнется, по сути, самая интересная часть истории – превратит ли Белый дом санкционный потенциал этого закона в реальное экономическое давление на Россию.

Путин будет продолжать войну до тех пор, пока будет получать большие доходы от продажи российских энергоносителей. Если эти доходы начнут сокращаться и это почувствует российская военная экономика, Кремль окажется перед необходимостью сесть за стол переговоров. Сейчас у Путина есть ресурсы, позволяющие продолжать войну. Но благодаря этому закону ситуация потенциально может радикально измениться – и не в пользу Кремля.

– Что касается Украины, вы уже назвали главный фактор – возможный удар по российской экономике. А если говорить о дипломатии, насколько это может укрепить позицию Украины на предстоящих переговорах с Россией?

– Это, безусловно, укрепляет позицию Украины, но при одном условии – если созданный правовой механизм будут реально использовать. Он может стать для администрации президента США политическим инструментом. Даже сама угроза введения таких санкций способна оказывать давление на Кремль и заставлять его соглашаться на серьезные переговоры. Еще большее влияние будет тогда, когда эти рычаги будут фактически применяться против российской экономики. Здесь уже речь идет не только о праве, но и о политике. Даже если Соединенные Штаты не введут сразу 100-процентные пошлины против Китая или Индии, сама угроза их применения уже может иметь серьезный политический эффект.

– Что касается Китая и Индии. Закон предусматривает возможность введения 100% пошлин. Но готовы ли США реально пойти по этому пути? Понятно, что это может привести к серьезному конфликту в отношениях с двумя крупными экономиками.

– Это действительно очень серьезная проблема для Трампа, но в то же время это и его главный политический рычаг. Потому что теперь речь идет не только о санкциях против России. Вопрос стоит в том, насколько далеко Соединенные Штаты готовы зайти, чтобы лишить Россию возможности зарабатывать на войне. Китай и Индия фактически оказываются перед выбором. Они могут и дальше покупать российскую нефть, получая экономическую выгоду, но тогда должны понимать, что эта торговля может иметь политическую и экономическую цену в отношениях с Соединенными Штатами. Очень важен сам факт появления 100% пошлин как реального инструмента. Трамп получает возможность сказать Пекину и Нью-Дели: вы можете продолжать покупать российскую нефть, но тогда Вашингтон может сделать так, чтобы эта нефть перестала быть столь выгодной.

Конечно, введение таких пошлин будет очень жестким решением. Оно неизбежно повлечет за собой последствия и для самих США. Поэтому я не думаю, что Трамп автоматически пойдет на максимальный уровень давления. Но политический смысл этого инструмента как раз в том, что он позволяет повышать цену для стран, которые помогают России сохранять ее нефтяные доходы.

– И мы вновь возвращаемся к главному вопросу всей этой истории: действительно ли Вашингтон хочет заставить Москву платить за продолжение войны?

– Именно так. И если есть желание, то давление должно распространяться не только на саму Россию. Нужно наносить удары по всей системе, которая позволяет российской нефти продолжать приносить Кремлю деньги. То есть по покупателям, банкам, страховщикам, транспортным компаниям и теневому флоту. Для Кремля это принципиально важно. Россия может выдерживать санкции, если они остаются частично обойденными. Но если США перекрывают основные каналы обхода и одновременно создают риски для крупнейших покупателей российской нефти, тогда Москва сталкивается уже не просто с санкциями, а с вопросом жизнеспособности всей своей экономической модели войны. Поэтому я бы сказал так: сейчас Трамп получает не просто санкционный инструмент. Он получает политический рычаг влияния на всю систему, благодаря которой Россия продолжает финансировать войну. Готов ли он воспользоваться этим рычагом – ответ мы получим вскоре.

– Что касается Трампа. После прохождения законопроекта через Конгресс многое будет зависеть уже от личного решения президента – подписывать ли его и, главное, как именно потом использовать заложенные в нем инструменты. Политика Трампа в отношении России может развиваться по разным сценариям. Что будет после подписания закона? Насколько большим в этом случае будет украинский интерес для Вашингтона? Есть ли риск, что Трамп использует санкционный пакет не столько для изменения политики Кремля, сколько как элемент более широких переговоров с Россией – ради договоренностей по другим вопросам американо-российских отношений?

– С Трампом трудно что-либо предсказать. Есть опыт, когда он пытался вводить пошлины против Китая, а затем менял свою позицию. Поэтому здесь действительно может быть по-разному. Но важно другое. Документ имеет двухпартийную поддержку – его поддержали и республиканцы, и значительная часть демократов. Это важно, потому что речь идет фактически о политическом консенсусе в Конгрессе относительно необходимости такого инструмента. Теперь эти рычаги оказались в руках президента. Поэтому важно не прекращать давление на администрацию Трампа. Украина должна убеждать его использовать эти инструменты, так же как это могут делать Конгресс и американское общество. Все необходимые рычаги уже есть. Вопрос лишь в том, как именно их используют. Возможно, этот закон станет прежде всего инструментом для переговоров с Россией. Но даже сама угроза его применения уже оказывает серьезное влияние.

Есть такая поговорка о ружье, которое висит в первом акте пьесы. Если оно там появилось, то есть шанс, что во втором акте раздастся выстрел. С этим законом примерно такая же ситуация. Он уже есть, и я думаю, что Трамп в определенном масштабе воспользуется инструментами, предоставленными ему Конгрессом. Вопрос в том, насколько масштабным будет это применение. Хотелось бы, чтобы оно было широким и действительно болезненным для России. Но в какой степени Трамп пойдет на это – сказать трудно.

– Что касается двухпартийной поддержки этого закона. Насколько важно для Украины, что за него голосовали и республиканцы, и демократы, особенно на фоне неоднозначной позиции самого Дональда Трампа в отношении войны и переговоров с Россией? Означает ли это, что в Конгрессе сохраняется отдельный от Белого дома подход к необходимости давления на Москву? И что именно этот двухпартийный консенсус дает Украине – особенно если позиция президента США в отношении России снова изменится?

– Это чрезвычайно важно для Украины. Потому что принятие этого закона показывает: несмотря на все изменения в американской политике, в Конгрессе сохраняется двухпартийное понимание того, что Россию нужно сдерживать и что Соединенным Штатам необходимы реальные рычаги давления на Кремль. Для нас это особенно важно из-за позиции самого Трампа. Мы видим, что его подход к войне и переговорам может меняться, и далеко не всегда Вашингтон занимает ту позицию, которой ожидает Украина. Поэтому наличие в Конгрессе такого двухпартийного консенсуса создает определенный баланс.

Были серьезные оговорки, в частности, со стороны демократов, которые сейчас находятся в оппозиции. Они опасались, что закон может предоставить Трампу слишком широкие полномочия и что президент сможет использовать эти инструменты не только против России, но и в отношении союзников США. Но, несмотря на эти опасения, значительная часть демократов поддержала закон. И это, на мой взгляд, очень показательный момент. Они фактически исходили из того, что проблема российской агрессии и необходимость давления на Москву выходят за рамки партийных разногласий вокруг Трампа.

Для Украины это означает, что поддержка мер противодействия России в США не сводится исключительно к позиции действующего президента. Есть еще Конгресс, где вопрос давления на Москву находит поддержку по обе стороны партийного спектра. И это важный сигнал именно на перспективу. Потому что Трамп может менять тактику, откладывать решения, использовать санкции как инструмент переговоров. Но если Конгресс сохраняет готовность поддерживать жесткие экономические меры против России, для Кремля становится гораздо сложнее рассчитывать на то, что изменение политической ситуации в Вашингтоне автоматически будет означать ослабление американского давления. Для Украины это, пожалуй, и есть главный результат. Мы получаем не гарантию конкретных действий Трампа, а гораздо более широкую политическую основу для сохранения давления на Россию независимо от того, как именно будет развиваться американская политика в ближайшие месяцы.

– По требованию Трампа в текст внесли положение о продлении санкций против этой страны до 2031 года. Таким образом, США фактически связывают Россию и Иран и пытаются одновременно оказывать давление на обе страны?

– Я считаю, что определенная связь между Ираном и Россией в этом законе есть. И это имеет смысл, потому что сегодня для Соединённых Штатов, а точнее для президента Трампа, война в Иране является одним из ключевых геополитических вопросов. Когда Россию и Иран связывают в одном санкционном механизме, это дает возможность использовать против них схожие инструменты давления. Мы видим, что Иран и Россия сотрудничают в военной сфере. Иран оказывает России военную помощь, в частности, поставляет беспилотники и другие виды вооружения. Поэтому логика заключается в том, чтобы создать механизм, который одновременно усиливает давление и на Россию, и на Иран. В этом смысле включение Ирана в закон является дополнительным рычагом для Соединенных Штатов.

– И в заключение – что будет далее? Какие следующие шаги покажут, готов ли Вашингтон действительно применять этот закон против России?

– Сначала, думаю, Трамп скорее будет использовать этот закон как аргумент для давления на Путина – чтобы заставить Россию более серьезно отнестись к переговорам. Он может дать понять Кремлю: у меня есть закон, у меня есть инструменты, и если вы не измените свою позицию, эти инструменты будут задействованы. Если же Трамп увидит, что Россия не меняет свое поведение и продолжает затягивать переговоры, тогда уже можно ожидать перехода к реальному применению отдельных положений закона.

Я бы прежде всего обратил внимание на российский теневой флот. Здесь, на мой взгляд, наиболее реально увидеть первые конкретные действия. Если США начнут масштабно блокировать суда, перевозящие российскую нефть, это станет очень четким сигналом того, что Вашингтон переходит от угроз к практическому давлению. А вот что касается 100-процентных пошлин на товары из Китая и Индии, у меня пока есть определенные сомнения. Это очень серьезный шаг, затрагивающий уже не только Россию, но и отношения США с двумя крупнейшими экономиками мира. Но этот вариант остается на столе. И Трамп вполне может использовать саму угрозу введения таких пошлин в качестве рычага давления на Пекин и Нью-Дели, чтобы они сократили закупки российских энергоносителей. Поэтому я ожидаю, что сначала Вашингтон попытается использовать закон в качестве политического рычага. Но если это не сработает, тогда начнется его практическое применение.

Предлагаю смотреть не на заявления, а на конкретные шаги. Начнут ли блокировать российский теневой флот? Появятся ли конкретные решения в отношении китайских и индийских товаров? Будет ли Трамп увязывать эти меры с объемами закупок российской нефти? Именно это покажет, чего на самом деле стоит этот закон. Он может остаться сильным рычагом для переговоров с Кремлем, а может стать началом реального экономического давления на Россию. И я думаю, что в ближайшее время мы увидим, какой из этих двух вариантов выберет Трамп.