Павел Лазаренко считает Кучму своей наибольшей ошибкой
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Продолжение. Первые части интервью читайте здесь:
Если бы не Лазаренко, "Кучма был бы пожизненным президентом"
Мороз - последовательный. Ахметов - талантливый. Янукович - авторитетный. Тимошенко-антипод.
Справедливость есть. Но в Америке
- Могла ли, по вашему мнению, Юлия Тимошенко, в бытность свою премьер-министром, помочь Вам чем либо? Если да, то почему этого не сделала? Или, напротив, ей выгодно ваше пребывание за пределами страны?
- Чтобы я мог четко ответить на этот вопрос, мне надо лично встретиться с Юлией Владимировной и детально обсудить все накопившиеся вопросы. И лишь после этого я смогу четко сказать, могла ли Тимошенко ускорить мое возвращение в Украину, был ли ее уход из «Громады» в 1999 году предательством, или же единственной возможностью сохранить людей, избежать их уголовного преследования. Хотя, если честно, на посту премьер-министра у нее была возможность предельно четко высказать свою позицию в отношении инкриминируемых мне противоправных действий. Возможно, молчание Юлии Владимировны было вызвано и позицией ее ближайшего окружения, которое опасается возможного усиления моего влияния на лидера БЮТ? Косвенным подтверждением этому является та грязная кампания по дискредитации меня в период парламентских выборов в средствах массовой информации, близких к окружению Тимошенко…
- Когда вы надеетесь вернуться на Украину?
- Сразу же после завершения рассмотрения моего дела судом 9-го Апелляционного округа!
- Что сделаете прежде всего, как ступите на родную землю?
- Навещу родителей, посмотрю в глаза отцу и матери, обниму братьев, племянников. После стольких лет вынужденной разлуки с родными, друзьями и близкими мне хотелось бы отдать горсточку своего тепла каждому из них. А уже после этого активно включусь в те политические процессы, которые происходят на Родине. Сегодня я вижу свою цель в том, чтобы подтолкнуть украинское общество к консолидации, заставить его преодолеть искусственное разделение по партийно-региональному принципу. В этой связи переход «Нашей Украины» в оппозицию мне кажется поспешным и политически неоправданным. Сегодня это шаг нашеукраинцев вряд ли каким-то образом повлияет на жизнеспособность правительства Януковича, но он может серьезно подорвать позиции президента в Кабинете Министров, поставить главу государства в номинальную оппозицию к Кабинету Министров…
- Что бы вы сказали при встрече Леониду Кучме, который называет вас своей «главной ошибкой»? Можете ли вы, в свою очередь, назвать времена его правления «режимом»?
- Кажется, я первым начал активно использовать словосочетание «Режим Кучмы» еще в 1997 году, когда большинство наших политиков боялись быть уличенными в критике действий экс-президента.
Я считал и считаю самого Леонида Кучму своей главной ошибкой. И в том, что слишком поздно понял его истинные намерения. И в том, что очень долго пытался искать политический компромисс с человеком, не способным на компромиссы.
Наверное, мне весной 1997 года надо было открыто выступить с разоблачением незаконной деятельности Кучмы и его окружения. Наверное, мне стоило бы рассказать о том, какими методами бывший президент формировал избирательный фонд под выборы 1999 года, как едва ли не всех предпринимателей заставляли сдавать средства в фонды, контролируемые людьми Леонида Кучмы.
У меня на руках были имена людей, номера счетов, на которые перечислялись эти средства. Но меня отговорили от этого шага, ссылаясь на страх перед возможными репрессиями против моих политических соратников и единомышленников, возможностью физической расправы над моими родными и близкими. Да я сам может бы оказался под прессом его режима на несколько месяцев раньше, но тогда Украина уж точно не знала бы, что такое Кучма – 2.
А что это такое – страна за 10 лет насмотрелась в полной мере. Спасая свою шкуру, Кучма предал всех. В ноябре 2004 года перед страхом «оранжевой революции» он даже предал тогдашнего кандидата в президенты Виктора Януковича, которому был обязан и за выборы 1999-го, и за спокойный отход от дел.
- Следует ли нам, в случае возвращения Лазаренко, ожидать обнародования каких-то новых, особо сенсационных подробностей об этом периоде, о самом Кучме, о его окружении?
- Если политическое руководство Украины созреет для того, чтобы начать открытый судебный процесс против экс-президента, я обязательно на нем выступлю и дам любые свидетельские показания, касающиеся противозаконной деятельности Кучмы. Но коль у властей нет такой политической воли, то сводить счеты с пенсионером, ушедшим в политическое небытия я не собираюсь. Бог ему судья! Я однозначно не буду тратить время на борьбу с прошлым...
- А что бы вы сказали Юлии Тимошенко?
- Я чувствую свою ответственность за то, что привел ее в большую политику, что долгое время сдерживал ее от молодежного задора и максимализма, когда Юлия Владимировна в 1998 году бросалась на амбразуру власти с идеей импичмента президенту. Со временем и сама Тимошенко поняла, что режимы не падают перед кавалерийскими наскоками. Для этого нужны, как минимум, три фактора: мощная политическая сила, поддержка в обществе и соответствующая правовая основа. Иначе саму идею ожидает дискредитация, а силу, которая ее поддержала, политические репрессии.
Каков ваш личный вклад в то, что она стала сейчас тем, кем стала?
Мне, кстати, в отечественных масс-медия не раз приходилось встречать тезис, мол «Лазаренко увел в 1997 году у Тимошенко партию «Громада». Но давайте не будем лукавить. И Тимошенко, и Турчинов осенью 1997-го были крайне заинтересованы в том, чтобы именно я возглавил партию и повел ее на парламентские выборы 1998 года. И не сочтите преувеличением то, что «Громада» в 1998-м победила благодаря доверию избирателей ко мне, как экс-премьер-министру, бывшему руководителю одного из крупнейших регионов страны.
Есть ли у вас по отношению к ней некие «политико-отцовские» чувства, ощущение того, что именно вы дали ей путевку в большую политику?
Сегодня мне приятно осознавать то, что Тимошенко прошла школу становления политика в «Громаде» под моим руководством. Рад, что те программные постулаты, которые мы вместе закладывали в «Громаде» в 1997 году доказали свою жизнеспособность и получили такую большую поддержку в обществе.
- Вас не было в стране уже семь лет. Насколько существенно, как вам представляется, изменилась за это время Украина?
- Всегда жил и живу проблемами моей страны. В последние годы дня не проходило без консультаций с моими помощниками в Украине, руководством партии «Громада», а в последние месяцы и нашей фракцией в областном совете. Поэтому ошибочно думать о том, что я слишком далек от внутриукраинских проблем.
Нет ли ощущения того, что это уже не та страна, не тот политикум, который вы некогда покидали? Нет ли опасения почувствовать свою «чужеродность», того, что вас просто не воспримут всерьез?
Да, страна за это время существенно изменилась, ей удалось встать на путь возрождения демократии. Да, сегодня для поступательного движения страны к экономическому процветанию необходимо ставить перед собой новые ориентиры. Но без решения тех экономических, социальных и политических задач, которые мы наметили еще в 1997 году, движения страны к ценностям цивилизованного европейского общества невозможно. Ведь, смотрите, у нас до сих пор нет четкого налогового кодекса, у нас нет абсолютно независимой судебной власти, у нас не работает в той мере, в какой должно бы работать местное самоуправление, даже нашу программу диверсификации импортных поставок природного газа похоронили… И таких болевых точек сотни. Люди это видят и знают. Именно потому на выборах в местные органа власти 12 процентов жителей Днепропетровской области проголосовали за список партии, которую возглавлял Павел Лазаренко, много сделавший для людей Приднепровья. Вот почему я не верю в сказки заангажированных политологов о том, что Лазаренко в Украине не ждут, его не поймут и т.д.
- Расскажите немного о своем быте в Америке. Как вам там живется и где именно вы живете?
- Пока продолжаются судебные слушания, я живу в обыкновенной квартире недалеко от знания суда.
Что ежедневно (возможно, какой-то предмет, атрибут, какая-то вещь), напоминает вам о родине? Чувствуете ли себя членом этакой условной диаспоры? Пытаюсь создать вокруг себя обстановку, которая максимально напоминала об Украине. Когда есть возможность, посещаю украинский православный храм Святого Николая. Так что в духовном плане я не считаю себя оторванным от традиций моей Родины.
Верно ли, что у вас образовалось даже новая семья, есть маленький ребенок?
У меня прекрасная семья, жена, дети – все, что вписывается в понятие нормального семейного счастья.
Как и насколько регулярно вы поддерживаете контакт с членами своего семейства, проживающими в Украине?
Да, регулярно.
Общаетесь ли с кем-то из тех, с кем прежде дружили? Часто общаюсь с политическими соратниками и единомышленниками. Я горжусь, что несмотря на долгие годы формирования моего негативного имиджа, за последнее время появилось немало людей, которым стали близки громадовские идеи. Но, к сожалению, нашлись и те, кто предал партию на последних выборах и даже тогда, когда ни у кого не возникало малейшего сомнения в скором возрождении силы и влияния «Громады».
Занимает ли сейчас кто-либо из этих людей высокие посты во власти? Можно ли говорить: у вас и по сей день остались в Украине «свои» люди во власти?
Общаюсь и со многими государственными деятелями. Но я не могу назвать этих политиков «своими людьми», в смысле какой-то от меня зависимости. Да, у меня добрые отношения со многими представителями как «оранжевой», так и «бело-голубой» команды. Но я не могу каким-то образом повлиять на действия этих людей. Возможно, после моего возвращения в Украину появление в моей команде некоторых влиятельных политиков станет для вас сенсацией. Но это будет еще не завтра.
