“Волобуев”, герой нашего времени

Ух ты, народ, сколько всего послучалось в стране, пока я (вынужденно) не проявляла к ней информационного интереса! И, наглотавшись из Интернета до полной каши в башке, даже и не соображу: чего важнее из случившегося для судеб человечества — или то, что главный еврей Украины Евгений Червоненко, наконец, обрезался, или то, что вечный майор Украины, наконец, возвернулся?

С одной стороны, регулярный публичный интим из жизни Червонца — это как бы показатель обещанной оранжевой “прозрачности”. У которой еще есть резерв дойти до абсолюта — путем публикации тех анализов распахнутого Червонца, где “прозрачность” — один из основных показателей.

С другой стороны — майор Коля, явившийся на предвыборную трапезу, аки яичко к Христову дню. Или даже пару яичек. Если учитывать, конечно, Александра Ельяшкевича, живое воплощение жертвы кучмизма. Которого не учитывать нельзя. Он этого не потерпит.

Да. Вот я и задумалась глубоко, что ж тронуло мою отзывчивую душу сильнее. Патриотизм Червонца, после полугода раздумий доверившего свой… переросший объект не израильским спецам, а местному ребе. Или патриотизм майора, после многих лет таки приземлившегося на родной земле, хоть и “через жопу на Европу” — то есть, через Москву?

С одной стороны, Червонец со своим широко разрекламированным подвигом в честь победы Ющенко — несколько припозднился. Но выглядит все равно благородно. Типа, ты меня втемную уволил, моих людей из Минтранса зачищаешь, обидно, блин, но все равно — этот отсеченный в муках кончик принадлежит, Президент, тебе!

Но, с другой стороны, майор Коля, не смотря на ощутимое им сопротивление новой власти, тоже как бы говорит своим прибытием Президенту: “Волобуев, вот вам…”.

То есть, ты понял, народ? Присутствие члена роднит оба подвига.

А дальше путя расходятся. Потому что сангигиенически обработанный Червонец — он сосредоточен на себе и собственных переживаниях. А кто и куда “сосредоточит” майора Колю — это еще напряженное ожидание.

Собственно, дружный поход социалистов в ЦИК за мандатом для Коли может означать подтверждение — Морозом он приватизирован наиболее надежно. Не смотря на периодический уход в отрыв, в коммерцию и в свободное плавание. Хотя теперь могут быть и сомнения: а был ли отрыв? И свободным ли было плавание?

Майор, конечно, ожидавший в свое время смены разоблаченного им режима Кучмы через две недели, а далее генеральского поста и большого кресла в СБУ, вынужденный потом в силу непреодолимых обстоятельств открыть бизнес на своем архиве, может быть понят. В какой-то мере.

Однако, за эти годы его история так обросла несимпатичными подробностями и густой шерстью… А также грязью. И баблом.

Сегодня лжесвидетельства относительно происхождения записей, оперативного знакомства с ними отдельных лиц и сроков передачи их Морозу могут поставить под сомнение даже бесспорные (исходя из экспертизы) эпизоды по “делу Гонгадзе”. Как и отсутствие каких-либо зафиксированных следов генерала Марчука. Чьи люди открывали, а потом из-за перепечаток Коробовой в “Гранях” закрывали “Украинскую правду”. А другие люди, пытавшиеся свидетельствовать о незримом присутствии Марчука, странно умирали.

Но и без того в открытом процессе, если б он случился, сильная защита у обвиняемой стороны могла бы раскатать майора, увы, вместе с Морозом в блин. Последовательно свидетельскими показаниями и прочими доказательствами разоблачая одну “малую” ложь за другой. И окончательно лишая доверия к тому, что еще сохранилось, как факт, под этими нагромождениями. Оставляя зло неотмщенным. И режим Кучмы — ненаказанным.

Потому не думаю, что Мельниченко призван для поиска истины. А думаю, что, к несчастью и стыду, “дело Гонгадзе” уже однозначно и нескрываемо цинично ширма, а майор Коля — технологическое орудие, которое в “войне всех против всех” призвано “отстрелять” для Мороза максимальную контрибуцию. Последний бой — он трудный самый? А?

Ну, теперь интересно будет понаблюдать за реакцией общества, политикума, прессы, за уровнем здоровья либо наличия иммунодефицита — потому что “история вопроса” свидетельствует о такой жестокой попытке спекулятивной манипуляции “держателей” Мельниченко, что сознательное (или бездумное) участие в сконструированном морозовскими сценаристами процессе как раз в предвыборный период, способно, без преувеличения, повлиять на ход украинской Истории.

Пока что есть подозрение: независимо от угасшего интереса широких масс к Мельниченко и его разоблачениям, пресса ломанется изо всех сил тягать каштаны из огня для разбогатевшей, окрепшей и наращивающей конкурентоспособность Соцпартии. Менее заметным, видимо, будет соцшантаж Президента и прочие подковерные торги.

Сам Коля вряд ли будет проявлять торговую жилку. Посредничество Мороза дает майору надежду на трибуну, мандат и неприкосновенность. Хотя юридически этот вопрос, не смотря на судебные решения, не решаем, важен пиар-процесс воинствующих социалистов “в борьбе за это”. И важен Коля, как зависший карающий меч.

Короче, “Волобуев…!” — это такая операция против кучмистов. Как бы. На самом деле — читаем всё с начала.

Вообще, по мере формирования избирательных списков тема “кучмистов” становится все интереснее. Любопытна точка отсчета. К примеру, почему Рома Безсмертный, смешно спасавший Кучму от грянувшего “кассетного скандала” — не кучмист, а Губский, первым сказавший “мяу!” в пользу Кучмы-3 — кучмист?

Да оба они из одного гнезда!

А почему Черовнец, в революционные дни успевший с восторгом получить орден из рук Кучмы — не кучмист, а Литвин, в это же время получивший Героя — кучмист?

И они тоже — из одного гнезда.

Юра Луценко — уж на что ярый антикучмист, но глянешь на его пластание под Ющенко — ну, чисто кучмовская система, набрался лизоблюдства, аки шарик репьев.

Про самого Ющенко нашего я вообще не говорю. Отец с сыном, дело известное. И Мартыненко с Третьяковым да со Жванией хорошо в свое время пожили под Кучмой. А Порох — тот вообще до последнего на Банковую Кучмы шастал. Любит он это дело, переговорное.

Вот если правда, что их всех спецушный Кремль на крючок компроматом по бизнесу да схемам теневым посадил — с целью влияния на политические решения Банковой Ющенко, то любой кучмист сегодня с уже бывшими “заслугами” — это просто ясельная группа. С точки зрения перспективного вреда.

Ой, кстати о России. Тут вот сестричка моя младшая из Нижнего приезжала — на мамины “роковини”. Которые совпали с “річницею” нашей революции. Ну, в прошлый год я её, Саньку, после похорон привезла из Симферополя на Майдан — погордиться Украиной, народом, оранжевым цветом… И кричала: “Смотри, дыши, впитывай воздух свободы! У вас, рабов убогих, такого никогда не будет, потому что просто не может быть!”.

Теперь она спрашивает: как оно то, сё, следим, говорит, за вашими успехами. Язва.

Вяло так я ей кое-чего обсказываю, как оно просралось, кто кем оказался. Санька уточняет: “Ну, про главного героя, про Ющенко, ты мне тогда всё обрисовала. Хотя в метро, на эскалаторе, орала этот пароль с энтузиазмом. А Порох — это такой видный мужчина? И это его — “Рошен”? У нас эта марка в широком спросе”.

Ну, я объясняю, постепенно завожусь, всю историю нашего падения заново переживаю (хоть бы Сашка в Молдавии, к примеру, либо Армении жила — мне б легче было). А она слушает, слушает, потом говорит задумчиво, в своей артистической манере: “Ты объясни мне, сэстро, понятным слогом: а на фига ему, Порошенко, власть, если у него такие вкусные конфеты?”.

А!? И в самом деле.

Но я к тому, что наш шоколадный Порох покорил широкое пространство не с момента выхода на Майдан. То есть, я говорю, критерии “кучмист-не кучмист” абсолютно размыты.

Хотя, конечно, есть фигуры сильно знаковые. Любимый мною, искренний во всех проявлениях, Михалыч Волков, например. Успевший принести пользу революции. Или ненавистный местечковой наглостью зять Пинчук, без мыла проникающий в любую возможность выживания практически без потерь.

Так сложилось — особая близость таких разных персоналий к рыжему, память об особо ярких их деяниях, об особой роли в построении режима, делает особо уязвимыми те “аэродромы”, на которые эти крупные цели могут присесть, повышая политические риски в условиях беспрецедентной взаимоуничтожающей борьбы союзников с союзникам, противников с противниками…

А Янукович грядет. Не, это, конечно, условность. Потому что пока в реальности все предположения подтвердились. И блока Януковича нет (повышающего его персональные акции), и Ахметов уже в списке. Скорее всего, окажется верно и другое: о премьере Януковиче можно говорить, пугая друг друга на Майдане, но его место, очевидно, определено могучими кукловодами, как влиятельно-фракционное в парламенте. Для послушного исполнения насущных потребностей донецких хозяев. Которые планируют, возможно, представительство клана в правительстве, но настоящий реванш с полнокровной властью оставляют на потом.

Это “потом” действительно такое неопределенное, что планировать можно всё, что угодно.

Хоть НАТО, хоть Союз с Путиным и Лукашенко.

Не, ну, конечно, эфир на пинчуковском канале в “Свободе слова” про НАТО — это что-то. Просто наглядное пособие: какую революцию в умах могла бы сделать умная власть, если б она была умная. И дееспособная, разумеется.

Министр обороны Гриценко и (условно) его команда — мидовский Бутейко и на все времена Горбулин — явили то, что этой власти — Президенту с его окружением, дворцами, горшками, телегами и пчелами — не хватает: профессионализм, свободное владение предметом, полемическую выучку, отличную реакцию, глубину знаний и убежденность.

Конечно, малыш Шуфрич тоже дрался — с другой стороны. Но его сам предмет колыхал меньше, чем возможность попиариться. Смешной такой, как выкоханный петушок. Чего-нибудь сказанет, кого-нибудь клюнет — и вскинется: все видели? все слышали? Кудах-кудах-кудах!

Понятно, Гриценко насовал всем, в том числе явившемуся в кадре из Москвы оскорбительно для национального достоинства украинцев иезуверу Глебу Павловскому.

Но когда в аудитории после дискуссии прибавилось на десять процентов тех, кто за НАТО, я себе подумала: дело ж не в НАТО.

Дело в глубокой тоске: куда ж, блин, вечно не туда “впадає” жезл доли. И потому ни курса, ни реформ, ни ясного понимания, чем эта власть лучше прежней. И мы опять идем на выборы, как на битву с очередной угрозой реванша.

А потом — опять “Волобуев”. И опять — “вот вам…”.Ну?