Как заманил Шона Пенна в свой фильм, почему ссорится с Бокланом и что на самом деле происходит в браке с Осадчей. Интервью с Юрием Горбуновым

Продюсер Юрий Горбунов готовит к премьере новый романтический фильм "Поезд "Червона рута", в котором собрался звездный актерский состав: Станислав Боклан, Александр Рудинский, Роман Луцкий, Екатерина Кузнецова, Вячеслав Довженко, Михаил Хома, Лилия Ребрик, Леся Самаева. А также звезды шоу-бизнеса и даже культовый американский актер Шон Пенн.

В интервью OBOZ.UA Юрий Горбунов рассказал, как удалось пригласить голливудскую звезду в украинский фильм, почему Станислав Боклан может спорить с ним на съемочной площадке и действительно ли актеры иногда "выкручивают руки" продюсерам. А еще – откровенно об отношениях с Екатериной Осадчей, воспитании сыновей, дружбе с Михаилом Хомой и Александром Пономаревым.

– Юрий, как проходил кастинг в фильм "Поезд "Червона рута"? У вас сильный актерский ансамбль. Как удалось пригласить именно этих артистов?

– У каждого продюсера и у каждой команды есть свой дримкаст. В нашей компании так принято: когда рождается история, наши сценаристы – Ярослав Стень, Богдан Гациляк и Алексей Приходько – пишут часть ролей сразу под конкретных актеров. Мы знаем их манеру игры, темперамент, драматические возможности. Понимаем, как они будут выглядеть в кадре, поэтому многие персонажи создаются под конкретных людей. Так же было и с первой, и со второй частями "Поезда", а "Червона рута" стала отдельным цветком в этой киновселенной. Поэтому к кастингу мы отнеслись с особым вниманием.

В нашем дримкасте сразу были Станислав Боклан, Александр Рудинский, Екатерина Кузнецова. Некоторое время искали актера на одну из ролей, но когда на пробы пришел Роман Луцкий, стало ясно: это он. То же самое было и с другой ролью. Мы рассмотрели много кандидатов, но как только увидели Вячеслава Довженко, сомнений не осталось. Отдельно искали исполнительницу роли блогера. В итоге ее сыграла Николь Мацкул. Нам очень понравилось, насколько она искренняя и естественная. Конечно, дримкаст почти никогда не совпадает с окончательным составом на 100%. Всегда мешают графики, занятость артистов. Но с "Поездом "Червона рута" нам повезло – все сложилось.

– Интересно, актеры знают, что вы пишете роли специально для них? Вы им об этом говорите?

– Не всегда. И знаете, почему? Здесь есть определенная психология. Особенно это ощущается, когда работаешь над продолжением успешного проекта. Например, со "Безумной свадьбой", когда мы снимали вторую и третью части. Актер прекрасно понимает, что его герой уже полюбился зрителям и стал важной частью истории. Из-за этого иногда возникает желание повлиять на персонажа: мол, я вижу его именно таким, а не иначе.

Поэтому мы не всегда сразу говорим: "Эту роль писали специально для вас". Для нас важнее, чтобы актер сначала прочитал сценарий. Если он сам узнает себя в этом персонаже, отношение к роли и проекту становится совсем другим. Он начинает воспринимать героя как своего, пропускать через себя. И тогда уже гораздо легче находить общий язык по всем творческим решениям.

– Недавно Forbes Ukraine опубликовал рейтинг десяти самых востребованных украинских актеров и актрис. Лидером списка стал Андрей Исаенко. В рейтинг также вошел Станислав Боклан, который вместе с Тарасом Цимбалюком возглавил список по уровню гонораров. Это же артисты, которые регулярно снимаются в ваших проектах.

– Ну да, верно: они становятся дороже и благодаря нам. С Андреем Исаенко вообще интересная история. Свою популярность он завоевал благодаря медицинским сериалам – "Женскому доктору" и другим. И когда в "Поезде в 31 декабря"" у нас появилась сцена родов в вагоне, мы поняли, что будет очень удачно, если пассажиры узнают Андрея Исаенко и начнут относиться к нему как к настоящему врачу, требуя, чтобы он принимал роды. Эта шутка сработала. Я часто хожу на показы наших фильмов, чтобы посмотреть, как реагируют зрители. И помню, когда в титрах появлялась надпись: "Андрей Исаенко – в роли Андрея Исаенко", зал каждый раз реагировал смехом. Людям нравилось. Исаенко продолжает путешествовать вместе с нами не только в "Поездах". Мы уже сняли новый проект – "Эмили в Эмили", где он тоже участвует. То же самое и с Катей Варченко. Она вообще моя любимая актриса еще со времен сериалов на "1+1".

– А как работается со Станиславом Бокланом? О нем говорят, что он не только один из самых дорогих украинских актеров, но и человек с непростым характером.

– Мы со Стасом знакомы уже почти 30 лет. Познакомились еще тогда, когда я только переехал в Киев. После института пять лет работал в Ивано-Франковском театре, а когда приехал в столицу, режиссер Семен Горов (мы вместе учились) пригласил меня сняться в одном из своих клипов. Именно там мы и встретились. С тех пор дружим. И сначала это была просто дружба, без совместной работы. Да, говорят, что у него непростой характер. Но покажите мне творческого человека с простым характером. Конечно, он эмоциональный. Бывает, мы можем поспорить, даже на повышенных тонах. Но это исключительно по поводу работы. Когда все хотят сделать хороший фильм, без творческих споров не обходится.

Я очень ценю Стаса за его опыт. Иногда он подсказывает такие вещи, о которых мы даже не думали. Молодёжь к нему прислушивается. Бывает, конечно, что эмоции берут верх, но я к этому отношусь спокойно. Мне вообще легко понять актеров, потому что я сам актер – на этой стороне баррикад. Иногда продюсер говорит: "Я отвечаю за бюджет, поэтому решение за мной". И это правда. Но кино не делает один человек. Это командная работа: без продюсера не будет фильма, но без актеров его тоже не будет. Я вообще считаю, что главный человек на съемочной площадке – режиссер. До начала съемок есть подготовительный период, когда все высказывают свои идеи, спорят, предлагают решения. Но когда начинаются съемки, решающее слово за режиссером, потому что он видит весь фильм. Понимает, как все это сложится в единую историю.

– А вот из своего опыта можете назвать актера, который больше всех "копает" в роли? Такого, который не успокоится, пока не разберет персонажа до мелочей.

– Знаете, мне, наверное, повезло, потому что я почти не сталкивался с актерами, которые не работают над ролью, не вникают. Наоборот, иногда приходится просить их копать чуть меньше (смеется). Бывает, сам настолько погружаешься в персонажа, что приходишь на площадку и начинаешь: "А вот у моего героя такая предыстория, а здесь он должен был поступить иначе..." Еще будучи студентом, я бывал на репетициях Романа Виктюка – и в Киеве, и во Львове. Он даже приходил к нам на курс. И знаете, что говорил актерам? Забудьте о своей логике. Вся логика – у меня. Объяснял: "Я вижу всю картину. Если мне доверяете, просто делайте то, о чем прошу. Не придумывайте биографию персонажа, не ищите лишнюю мотивацию, не пытайтесь объяснить каждый его шаг. Это моя работа". Я часто вспоминаю его слова, потому что не раз проходил через это. Прихожу на площадку как актер, выучил текст, знаю, как хочу сыграть сцену. Начинаем работать, а режиссер говорит: "Нет, давай по-другому. Здесь должно быть вот так". Иногда внутри не соглашаешься, но делаешь так, как просит режиссер. А потом смотришь отснятый материал и понимаешь: он был прав. И ловишь себя на мысли: "Как хорошо, что послушался".

– А кто самый привередливый?

– Да я бы не сказал, что кто-то у нас привередлив. Мы все живые люди, и у каждого есть свои особенности, к которым относимся с пониманием. Мы особенно бережем Назара Заднепровского. На съемочной площадке всегда следим, чтобы он мог вовремя отдохнуть, не перегревался и не переутомлялся (Назар Заднепровский рассказывал в своих интервью, что уже много лет живет с сахарным диабетом. – Ред.). И вообще, сейчас к обычной физической усталости добавилась еще и огромная психологическая нагрузка. Актеры нередко приезжают на площадку после ночных обстрелов. Представьте: до шести утра Киев содрогается от взрывов, люди почти не спали, а уже утром должны работать. Конечно, они измотаны. Но все равно приходят и работают.

Я очень хорошо помню первые месяцы большой войны. Мы были одними из первых, кто возобновил съемки. 24 серии "Безумных соседей" снимали возле киностудии FILM.UA. Просто во время съемок неподалеку прилетела ракета, произошел взрыв. Две актрисы, которые только что вернулись из-за границы специально для этих съемок, пережили такой стресс, что одна из них потеряла сознание. Мы все немедленно спустились в укрытие. Казалось бы, после такого можно было сказать: "Все, хватит". Но никто не отказался работать, никто не сказал: "Я боюсь". Когда стало безопаснее, мы вернулись и продолжили снимать. Поэтому безопасность – превыше всего. Как только звучит тревога, мы останавливаемся и всех отправляем в укрытие.

– А бывало ли, что после успешного проекта кто-то приходил и говорил: "Теперь хочу гораздо больший гонорар"?

– О, такое бывает, я бы сказал, в 70% случаев (смеется). Иногда у человека возникает ощущение, что без него фильм просто не состоится. Хотя, если честно, незаменимых не бывает. У нас даже был случай, когда пришлось заменить очень известного актера. Возникла непростая ситуация, и я в какой-то момент сказал: "Все, стоп". Мы переписали сценарий и пригласили другого артиста.

Конечно, бывают ситуации, когда продюсера фактически ставят перед фактом и начинают диктовать свои условия. Если другого выхода нет, приходится соглашаться, чтобы спасти проект. Но такое давление запоминается. И в следующий раз есть шанс сказать этому актеру: "Минутку!". В нашей профессии все взаимозависимы. Сегодня ты пошел мне навстречу, завтра я пойду навстречу тебе. Так и строятся нормальные рабочие отношения. А когда начинаются ультиматумы – это плохая история. Это просто не по-человечески. Карьера – это марафон, а не спринт. Не стоит жить по принципу: сегодня заработаю как можно больше, а завтра – хоть трава не растет.

– Появление Шона Пенна в вашем фильме стало неожиданностью. Правда ли, что он согласился сняться без гонорара?

– Он не говорил: "Мне не нужен гонорар". Но и мы не предлагали. Точно так же он не сказал: "Я хочу гонорар". То есть этот вопрос вообще не возникал. Мы прекрасно понимаем масштаб таких людей. В свое время, например, хотели купить права на песню группы Deep Purple для одного из наших "Поездов". Нам написали в ответ: "Какой у вас бюджет фильма?" Мы назвали сумму – и после этого ответа уже не получили (смеется). Думаю, их гонорар, наверное, превышает бюджет всего нашего фильма. Поэтому мы даже не могли себе представить, чтобы обратиться к Шону Пенну с какими-то финансовыми предложениями.

– А как вообще возникла идея пригласить его?

– Мы дружим и очень тесно сотрудничаем с "Укрзалізницею". Чтобы снимать фильмы о поездах, нужны вагоны, локации, организация процесса. Мы за все платим – и за аренду вагонов, и за все услуги. Но в то же время мы очень чувствуем их поддержку. И мы благодарны руководству "Укрзалізниці" за это. И вот однажды нам позвонили и сказали: "В Украину приезжает Шон Пенн". Мы подумали: а почему бы не предложить ему присоединиться к нашему проекту? Если согласится – замечательно.

Честно говоря, помог и еще один фактор. С начала вторжения мы много ездим с благотворительными концертами к военным – за это время познакомились со многими людьми. И когда возникла эта история с Шоном Пенном, оказалось, что среди знакомых есть военные, которые отвечали за его пребывание в Украине. Они сказали: "Чем можем помочь?". Я вообще убежден: хорошее отношение к людям всегда возвращается. Иногда неожиданно, но именно тогда, когда это больше всего нужно.

– У Шона Пенна были особые пожелания? Может, райдер, особое питание или что-то еще?

– Нет, ничего такого не было. У нас был свой кейтеринг, мы обеспечили все необходимое, никаких особых требований он не выдвигал. Шон прекрасно понимал, куда приехал и ради чего это делает. И я еще раз хочу поблагодарить "Укрзалізницю". Если бы не их поддержка, вряд ли нам удалось бы реализовать такую историю.

Хочу признаться: все три "Поезда" для меня очень личные. Железная дорога – это часть моего детства. Мой дед был железнодорожником. Я до сих пор помню запах шпал, звук поездов, раздававшегося днем и ночью. Дом деда стоял в пяти метрах от путей. Сначала просыпаешься от каждого поезда, а потом настолько привыкаешь, что уже не обращаешь внимания. И знаете, когда заканчивались каникулы, я возвращался домой – и мне этого даже не хватало. Дед вообще жил железной дорогой. Мог посреди ночи, услышав гудок, сказать: "О, солотвинский ушел... Опаздывает". Я удивлялся: "Дедушка, третий час ночи, откуда ты знаешь?" А он отвечал: "Потому что должен был пройти во второй". Для него это была вся жизнь.

А еще мой дядя был машинистом. Несколько раз брал меня с собой в рейс. Для мальчишки это было словно полететь в космос – увидеть, как все работает. И вот проходят годы. Я уже продюсер, мы снимаем кино прямо в локомотиве. Рядом сидит Михаил Хома, с которым мы дружим и который в фильме играет самого себя. И я ловлю себя на мысли, что вспоминаю детство. В такие моменты понимаю: в жизни, наверное, ничего не бывает случайно.

– В фильме самих себя играют Ирина Билык, Наталья Могилевская, Александр Пономарев, Фагот. Как вам удалось их собрать?

– На самом деле все было довольно просто: это мои друзья. Но есть еще одна причина. Всех нас объединяет фестиваль "Червона рута". И Наталья Могилевская, и Фагот, и Александр Пономарев, и Ирина Билык – все они в разные годы были связаны с "Червоной рутой". С Ирой мы вообще крестные. Да и для меня этот фестиваль – личная история. Еще студентом я работал в режиссерской группе первой "Червоной руты". Потом были Запорожье, Донецк, Харьков, Севастополь – я побывал почти на всех фестивалях. А сейчас мы очень хорошо подружились с сестрой Владимира Ивасюка Оксаной.

– Я знаю, что во время работы над фильмом вы начали общаться с семьей Зинкевичей.

– Кстати, мы с Василием Зинкевичем разговаривали буквально два часа назад.

– Серьезно?

– Да. Кстати, к нашей съемочной команде присоединился и его сын Богдан. Он является частью нашей съёмочной группы, что для нас очень важно. Не забываем, что широкую популярность композиция "Червона рута" приобрела в исполнении Владимира Ивасюка, Василия Зинкевича и Назария Яремчука в 1971 году. Поэтому это знаковые люди, без которых "Червона рута" не может существовать.

– Каков Василий Зинкевич в повседневной жизни? О нем говорят как о замкнутом человеке. Но те, кто близко с ним общается, утверждают обратное: если Василий Иванович доверился собеседнику, он может говорить очень долго. Участник легендарного ВИА "Свитязь" Дмитрий Гершензон, например, вспоминал в разговоре с нами, что их телефонные беседы иногда длятся более часа.

– Час? Несколько часов! (смеется). Я очень рад, что нам удалось найти общий язык. И, слава Богу, Василий Иванович сегодня жив, здоров, много работает. У него есть международные проекты, он постоянно чем-то занимается, рассказывает о своих идеях. Видно, что человек живет творчеством. Дай Бог ему здоровья и долгих лет.

– Вы много лет работаете не только в кино, но и на телевидении. Для нескольких поколений зрителей вы прежде всего неизменный ведущий "Танцев со звездами". В последнем сезоне к жюри присоединился Дмитрий Дикусар, который сейчас защищает Украину. Поддерживаете ли вы связь? Возможно, он рассказывал вам, как себя чувствует?

– Да, конечно. Мы с Димой дружим давно, еще с тех времен, когда он был мужем Ирины Билык. Поэтому всегда поддерживали связь. Знаете, война очень его изменила. Когда-то это был Дима Дикусар – балетный танцор, артист. А сегодня это уже Дмитрий Дикусар – взрослый, закаленный войной мужчина, военный. Даже внешне он стал совсем другим. Но в то же время меня поразило, что он не утратил танцевального мастерства. Как член жюри "Танцев со звездами" в последнем сезоне, он абсолютно точно и профессионально комментировал каждое выступление. Было видно, что танцы никуда из него не исчезли, просто теперь в его жизни появилась еще одна, более важная миссия.

– Какой сезон "Танцев со звездами" вам запомнился больше всего?

– Я могу вспомнить, какой сезон был самым нервным – первый. Но знаете, и в "Танцах со звездами", и в "Голосе страны" я никогда не выходил на площадку с мыслью: "Да я уже все знаю, сейчас легко отработаю". Перед каждым прямым эфиром стоял за кулисами, смотрел на эту сцену, на зал и думал: "Как я это буду делать?" Самое страшное – именно эти несколько минут до старта. А как только включается камера – все, волнение исчезает. Оказываешься в своей стихии и чувствуешь себя как рыба в воде.

– А скажите, пожалуйста, зачем был придуман искусственный роман Дана Балана и Тины Кароль в шоу "Голос страны"?

– Этот вопрос не ко мне. Вы же понимаете, что любое крупное шоу живет не только выступлениями. Оно живет эмоциями, интригами, историями, которые люди потом обсуждают. Это добавляет проекту интереса. К тому же у нас на проектах действительно не раз случалось, что люди влюблялись. Кто-то создавал семью. Вспомните хотя бы Ирину Билык и Дмитрия Дикусара, Позитива и Юлию Сахневич в "Танцах со звездами". Танцы – это особая химия. Постоянный телесный контакт, доверие между партнерами. Ты буквально входишь в личное пространство другого человека. Другое дело, что когда это эмоциональное состояние проходит, очень важно трезво оценить все, что произошло, и понять, были ли твои решения правильными. Но именно этим такие проекты и интересны, ведь они открывают в людях новые грани. Помогают увидеть в себе то, о чем человек, возможно, и не догадывался. И это, мне кажется, одна из самых больших ценностей таких шоу.

– В начале шоу "Голос страны" среди тренеров были российские артисты. Как вы сейчас оцениваете тот период?

– Я не вел те сезоны "Голоса страны". Мой первый проект – это "Голос. Дети". Там, кстати, мы с Катей (Екатерина Осадчая – телеведущая, жена Горбунова. – Ред.) начали работать вместе. А уже после этого были взрослые сезоны "Голоса". Зато у меня есть другая история. Это было еще во времена "Нового канала", когда мы делали проект "Теперь ты в армии". Кажется, только что закончился первый сезон "Подъема", и параллельно начали снимать этот проект на Черниговском полигоне. Там соревновались украинская и российская команды. Приехала группа "МультFильмы". И они сразу начали вести себя высокомерно. Один из них подошел ко мне и говорит: "Ну что, украинский ведущий? Скажи что-нибудь. У тебя акцент есть?". Я ответил: "Иди на х*й! Ну и что, есть акцент?". Он набросился на меня, я – в ответ. Потом меня даже обвиняли, что чуть не спровоцировал международный конфликт (смеется). Кстати, тот сезон они проиграли.

– Режиссер Семен Горов вспоминал в интервью нам, что на съемках телепроекта "Звезда+звезда" подрался с Алексеем Паниным.

– Я был свидетелем той истории. Панин тогда был пьян. Мы тогда снимали шоу целую неделю – семь дней подряд, с утра до позднего вечера. Домой разъезжались только для того, чтобы переночевать. И, если честно, многие из российских участников редко бывали трезвыми.

– А почему сейчас Александр Пономарев и Михаил Хома уже не выступают вместе? С начала вторжения у вас было очень много совместных благотворительных концертов.

– Мы с Сашей и Мишей почти три года без перерыва ездили по Украине. Объехали ее вдоль и поперек, в некоторых городах побывали даже по два-три раза. Но у каждого есть еще и своя творческая история, свои сольные проекты. В то же время это не означает, что мы перестали работать вместе. Мы по-прежнему проводим благотворительные вечера, собираем средства для военных. Осенью ещё будет несколько совместных благотворительных мероприятий благодаря Максиму Ткаченко и БО "ВПО Украины". Просто теперь это уже не крупные концертные туры, а немного другой формат. У меня скоро начинается новый сезон "Голоса страны", у Саши – свой тур, у Миши – свой. У каждого очень плотный график. Но точно знаю, что наш совместный проект будет жить и дальше.

– А как вообще сложилось ваше трио?

– С Мишей мы вообще соседи, а с Сашей дружим много лет. Но именно как творческое трио мы сформировались после одной встречи в Хмельницком. Нас пригласили на благотворительный концерт для пограничников, который организовал тогдашний глава Хмельницкой областной военной администрации Сергей Гамалий. Там мы познакомились с военными, с пограничниками. Именно тогда и начались совместные поездки по воинским частям. Потом Саша написал песню "На земле, в воздухе и на море", которую мы исполняем втроем. Сняли клип. И как-то все органично сложилось. Они с Мишей пели, а я между номерами вел благотворительный аукцион. Получился очень целостный проект. Если честно, я даже скучаю по тем поездкам. Но мы видимся и в обычной жизни. Бываем друг у друга в гостях, поздравляем с днями рождения, общаемся семьями.

– На съемках фильма "Эмили в Эмили" мы пообщались с вашей женой – телеведущей Екатериной Осадчей. Когда ее спросили, есть ли у нее друзья в шоу-бизнесе, она ответила: "Мой лучший друг – Юра, мой муж". Как заслужить такое доверие?

– Ну, как? Чтобы заслужить такое доверие, нужно просто любить человека. Я вообще считаю, что любовь – это то, что спасает всех нас. Она помогает переживать самые тяжелые времена, двигаться вперед, прощать, поддерживать друг друга. А иногда – просто молчать вместе. И это тоже важно. Когда ты по-настоящему любишь человека, начинаешь его чувствовать и понимать без лишних слов. У нас с Катей именно так. Мы очень разные, хотя оба по знаку зодиака Девы, но это уже тема для отдельного интервью (улыбается). И знаете, если меня спросят, кто мой самый близкий друг в шоу-бизнесе, я отвечу: Катя.

– Ко Дню отца Катя опубликовала очень трогательное видео с сыновьями. Я обратила внимание на интересную деталь: старший Иван все время убеждал младшего Данила, что именно он для папы самый главный. Это действительно так?

– Нет (улыбается). Я присутствовал при рождении обоих сыновей. И Ивана, и Даниила буквально принимал на руки. Я этих ребят просто обожаю. И всегда говорю им одно: вы оба – мои сыновья. Просто один старше, а другой младше. Люблю – одинаково. Просто они очень разные.

Иван – настоящий мужичок. Спорт, велосипед, картинг, теннис, лазание по деревьям, лыжи, вейкборд – он постоянно в движении. А Даниил – другой: более творческий и чувствительный. Это стихи, рисование: "Папа, посмотри, какое сегодня красивое небо". Он замечает такие вещи, мимо которых многие просто пройдут. Он младше и спокойнее. Поэтому особо не спорит с Иваном.

– А мне показалось, что у вас есть негласное разделение: Иван больше папин, а Даниил – мамин.

– Возможно, со стороны это так и выглядит. Даниил действительно более нежный. Но знаете, что интересно? Когда он целый день с мамой, Катя говорит, что по сто раз просит ее позвонить мне: "Папа, а что ты делаешь? А когда придешь?" А когда я дома, все наоборот: "А где мама? Позвони маме!" (смеется).

– В одном из интервью вы признавались, что мечтаете о дочери. Мы говорили об этом с Катей, но она ответила, что не готова. Сказала, что хочет уделить максимум внимания и возможностей сыновьям.

– Я ей всегда говорю одни и те же слова в таких случаях: никогда не говори никогда.

– А интересно, как вы нашли общий язык с ее старшим сыном?

– На самом деле мы были знакомы еще до того, как у нас с Катей начались отношения. Он приезжал к маме на съемки, мы виделись, пожимали друг другу руки, общались. Поэтому мне кажется, когда он узнал, что мы с Катей вместе, это не стало для него какой-то неожиданностью. Наоборот, он воспринял это очень естественно. И уже наши совместные поездки, отпуска, время, проведенное вместе, только укрепили эти отношения. Помню, как он однажды сказал: "Боже, как нам всем комфортно и как хорошо вместе". Для меня это были важные слова.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с народной артисткой Украины Ларисой Руснак: жизнь в Швейцарии, работа таксисткой и отказ от предложения состоятельного кавалера.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!