Две даты рождения, истерика Москвы и похороны по собственному сценарию. Сын Юрия Ильенко – о малоизвестных страницах из жизни легендарного отца

Его фильмы запрещала советская власть, ими восхищались мировые кинокритики, а каждая новая лента становилась вызовом системе. Юрий Ильенко – легенда украинского поэтического кино, оператор "Теней забытых предков", режиссер "Белой птицы с черной отметиной", "Легенды о княгине Ольге", "Молитвы за гетмана Мазепу" и других картин. Художник, которого называли бунтарем и человеком, опередившим время.

В большом разговоре с OBOZ.UA сын режиссера, Филипп Ильенко, открыл малоизвестные и иногда потрясающие подробности жизни отца – от истории с двумя датами рождения до громких скандалов вокруг "Молитвы за гетмана Мазепу" и двух отказов от Голливуда. Также рассказал, как за год до смерти Юрий Ильенко собственноручно построил семейную часовню на собственной даче, почему категорически не хотел быть похороненным на Байковом и как фактически срежиссировал собственный уход. А еще – о маме Людмиле Ефименко, которой советская критика ломала карьеру из-за фильмов мужа, и о том, почему сам Филипп из-за фамилии Ильенко тоже годами испытывал сопротивление в киноиндустрии.

В биографии Юрия Ильенко есть интересная деталь: у художника действительно было два дня рождения. Появился на свет 9 мая 1936 года в Черкассах, однако официально его рождение зарегистрировали только 18 июля.

"Как может быть два дня рождения? – удивляется Филипп Ильенко. – На самом деле человек рождается один раз, и отец появился на свет 9 мая 1936 года в Черкассах. Просто тогда были совсем другие времена, и для многих людей того поколения дата в документах не всегда совпадала с реальной. Родильных домов почти не было, женщины часто рожали дома, иногда даже не по месту официальной прописки. А когда ребенка регистрировали уже в государственных учреждениях, датой рождения записывали день регистрации, а не фактического рождения. Мои дед и бабушка жили тогда в Днепропетровске, бабушка поехала рожать к родителям в Черкассы. Там родились и мой отец, и его старший брат Вадим. Отца регистрировали уже в Днепропетровске – не тем днем, когда он реально появился на свет, а спустя более двух месяцев, когда бабушка уже могла путешествовать с младенцем. Но все мы знали, что отец родился 9 мая, и поздравляли его всегда в этот день".

Значительная часть детства и юности Юрия Ильенко прошла вдали от Украины. Во время Второй мировой войны будущий режиссер вместе с матерью и братьями оказался в эвакуации в Сибири, тогда как отец воевал на фронте. В 1944 году семья вернулась в Украину, однако ненадолго: уже через два года отец Ильенко – демобилизованный фронтовик и инженер-строитель – повез семью в Москву, где завербовался на опасное производство стекловаты, чтобы содержать семью и обеспечить детям будущее. В Москве Юрий Ильенко окончил школу, а затем поступил во ВГИК – самый престижный киновуз тогдашнего Советского Союза. Этот вуз закончили и его братья – Вадим и Михаил. Впрочем, несмотря на годы, проведенные в России, Ильенко не растворился в чужой среде, наоборот – острее почувствовал свою идентичность. Позже режиссер вспоминал, что в детстве из-за украинского произношения его дразнили "Мазепой".

"У каждого из братьев была своя история, они все-таки разные люди, но всех их Украина держала очень сильно, – вспоминает Филипп Ильенко. – Думаю, на это повлияло детство, которое проходило в Черкассах, где была дедова хата. Сейчас ее уже нет – на том месте стоят девятиэтажки, но я еще застал ее в детстве. Дом уже не принадлежал нашей семье, там жили другие люди, но отец как-то специально привез меня туда. Попросил хозяев пустить нас внутрь, объяснил, что это дом, где он родился. Мне тогда было лет пять или шесть. Я уже не помню деталей, но сам момент очень врезался в память".

Всего Юрий Ильенко снял 11 фильмов, четыре его работы вошли в список 100 лучших лент в истории украинского кино. Почти каждая картина режиссера становилась поводом для конфликта с советской системой: одни фильмы запрещали, другие годами лежали "на полке", а некоторые выходили к зрителю после длительных цензурных скитаний. Постоянное противостояние с властью стало частью творческой судьбы Ильенко.

"Я знаю этот рейтинг, но любые рейтинги – очень субъективная штука, – говорит Филипп Ильенко. – При всем уважении к тем, кто их составляет, у меня есть немало вопросов даже к тому, кого вообще можно считать украинским кинематографистом. В этом списке есть авторы, по которым подискутировал бы, насколько их творчество действительно принадлежит к нашей культуре. Поэтому просто в целом скажу, что рейтинги – определенная условность. И соответственно не имеет значения, входит фильм или не входит в какой-то рейтинг. Вопрос в том, какое реальное влияние он имел на киноискусство. Или же не смог иметь – из-за запрета. Потому что самое страшное для режиссера – не просто снять фильм и увидеть, как его кладут "на полку". И даже – когда тебя еще и наказывают за сам факт этой работы – не самое страшное. И страх, позволят ли тебе вообще когда-то еще снимать кино. Потому что каждый запрет фильма – это сразу вопрос о твоем пребывании в профессии.

Самое страшное для художника, когда после запрета проходят десятилетия, падает железный занавес, и твои фильмы наконец начинают показывать за рубежом – и западные кинокритики просто не могут поверить: "Нет, это неправда, вы это сняли сейчас, потому что тогда такое сделать было невозможно ни эстетически, ни технически". И ты понимаешь: если бы твои фильмы попали на большие международные фестивали, когда они создавались, могли бы перевернуть историю мирового кинематографа. Но этот шанс отобрала советская имперская система, которая преследовала все, что выходило за пределы соцреализма. А в Украине – еще и все слишком украинское. Это самое страшное.

Право представлять советское кино в мире фактически имели только московские режиссеры. Об этом очень точно говорил Сергей Параджанов в фильме "Сентиментальное путешествие к планете Параджанова" – мы приводим его цитату об "обнаглевших московском кинематографе". Он объяснял, что Москва относилась к культурам народов СССР как к чему-то провинциальному – мол, они могут существовать только для внутреннего пользования, но не как часть большого мирового культурного процесса. Это не вписывалось в имперскую модель Советского Союза, где титульной культурой должна быть только русская.Именно поэтому украинское кино фактически не выпускали в мир. Например, дебютный фильм россиянина Андрея Тарковского поехал на Венецианский кинофестиваль, хотя самого Тарковского тоже считали неудобным и инакомыслящим. А вот ленты Юрия Ильенко или Леонида Осыки за границу не отправляли. И только случайно "Тени забытых предков" Сергея Параджанова попали на фестиваль в Аргентине. Именно там мир впервые по-настоящему увидел: украинское кино уже тогда было явлением международного уровня".

С фильмом "Белая птица с черной отметиной" Юрий Ильенко пережил, пожалуй, одни из самых страшных эмоциональных качелей в жизни. Сначала ленту обвинили в украинском буржуазном национализме: фильм впервые для советского кино показывал бойцов УПА не как карикатурных персонажей, они, хотя и формально были отрицательными персонажами, однако провозглашали с экрана цель своей борьбы. Звучали требования наказать режиссера. Но дальше произошло невероятное: ленту вдруг отправляют на Московский международный кинофестиваль, где после показа зал взрывается овациями.

"Вы знаете, это же не случайно все было, – рассказывает Филипп Ильенко. – После прихода Брежнева к власти начались серьезные изменения, и в Украине тоже происходила внутрипартийная борьба за власть. На момент съемок фильма первым секретарем ЦК Компартии Украины был Петр Шелест. Именно в это время проходил партийный съезд, и в рамках культурной программы там показали только что завершенную "Белую птицу...". У них же как было: днем – пленарные заседания, вечером – культурная программа: театр, концерты, банкеты. И в один из вечеров организовали показ фильма для делегатов съезда.

Это сделали специально, чтобы подставить Шелеста. Ибо уже на следующее утро пленарное заседание открывал тогдашний первый секретарь Ивано-Франковского обкома партии товарищ Добрик. У него была совсем другая тема доклада, но он начал с упоминания о ленте: "Более вредного фильма, особенно для молодежи, трудно и представить". И это звучало с трибуны съезда фактически как приговор. Но вопрос был даже не в режиссере. Он в этой истории был скорее побочной жертвой. На самом деле это был удар по Шелесту. Мол, при его руководстве киевская студия, которую партия должна была жестко контролировать, выпускает такие "идеологически вредные картины".

И тогда отправка фильма на Московский фестиваль стала для Шелеста способом спасти себя. Надо было, чтобы картина получила официальное признание. И само участие в таком фестивале уже было им. Фильм включили в программу буквально в последний момент, когда фактически все уже было решено. Да и вообще на Московском фестивале тогда победителей часто определяли еще до начала самого фестиваля. И далеко не всегда это делало жюри. Обычно вручали две-три главные награды: советским фильмам и лентам из идеологически дружественных стран. И в том году все уже тоже было расписано наперед. Но наш фильм показали в Кремлевском дворце съездов – это пять тысяч человек в зале. И после показа была овация стоя минут десять. Так ни на один другой фильм фестиваля не реагировали. После такого даже в советское время "Белой птице..." просто не могли не дать приз.

И когда отец выходил на сцену получать награду – четвертую золотую медаль фестиваля, – ему вручили закрытую коробку. Потому что самой медали просто не существовало. Ее не успели изготовить, поскольку никто не планировал еще одного победителя. Сказали: "Мы сделаем и потом вам пришлем". Прошло время, и отец случайно встретил в Москве первого заместителя председателя Госкино СССР Владимира Баскакова и спросил: "А где же моя золотая медаль?" На что тот пренебрежительно ответил: "А тебе что зубы нужно вставить?"

После того, как фильм получил главный приз, его уже сложнее было обвинять в идеологических диверсиях. Однако это не спасло ни фильм от фактического запрета, ни Шелеста. После него пришел Владимир Щербицкий, который публично пообещал покончить с таким "позорным явлением, как украинское поэтическое кино". И чтобы после всего этого отец вообще мог дальше работать режиссером, ему настойчиво рекомендовали вступить в партию. Он вышел из нее уже в 1989 году – задолго до того, как это стало массовым.

А позже история получила неожиданное продолжение. Я тогда учился в Украинском гуманитарном лицее при Киевском университете, заканчивал школу. И в 1992 или 1993 году вышел первый учебник по истории Украины – уже не советский, а независимой Украины. Нам его выдали, начал листать, что там пишут о культуре второй половины ХХ века. Там было два-три абзаца о кинематографе. Было написано, что наиболее яркими знаковыми фильмами украинского поэтического кино были фильмы "Тени забытых предков" Сергея Параджанова и "Белая птица с черной отметиной" Юрия Ильенко. Далее речь шла о том, что власти расправились над "поэтическим кино", Сергей Параджанов был заключен. А потом была фраза: "Юрия Ильенко от судьбы Параджанова спасла только золотая медаль Московского кинофестиваля".

Я – домой с этой книгой. Помню, как забежал в кабинет отца: "Папа, смотри, о тебе уже в учебнике истории написали". А он: "Читай". Я начал читать – и вижу, как у него просто меняется лицо: "Об этом знали единицы, кто это написал? Кто автор учебника? А там был коллектив авторов, и я зачитал: "Под редактированием академика Ю. Ю. Кондуфора". Мне эта фамилия ничего не говорила, я даже ударение поставил неправильно. А отец: "Юрий Юрьевич Кондуфор, заведующий отделом науки и культуры ЦК КПУ, член ЦК, делегат того же съезда. Да это же он все и организовывал. Он точно все знал". И я помню, насколько отец был поражен, потому что фактически впервые получил подтверждение своих догадок: он с "Белой птицей…" попал в большую политическую закулисную борьбу внутри системы.

Юрий Ильенко дважды получал приглашение работать в Голливуде, однако каждый раз отказывался. В советские времена такое согласие фактически могло означать не просто эмиграцию, а разрыв с семьей. Сам режиссер констатировал, что если бы поехал, его братьев "отправили бы в Мордовию валить лес".

"На самом деле он не жалел, что не согласился на эти предложения, – рассказывает Филипп Ильенко. – Потому что если бы он поехал, то я бы сейчас с вами не разговаривал – меня бы просто не было бы (улыбается). И дело не только в этом. Возможно, его братьев и не сослали бы буквально в Мордовию валить лес, но советская система точно заставила бы их заплатить страшную цену: или публично отречься от брата, или фактически потерять возможность работать по профессии. Советский Союз требовал таких жертв от семей людей, которые решались бежать. Мы не раз говорили с отцом о тех голливудских предложениях уже позже, и я никогда не чувствовал в нем сожаления или разочарования. Потому что его жизнь пошла другим путем. Появилась семья, дети.

Он очень много внимания уделял мне и брату (младший сын Юрия Ильенко Андрей служит в рядах Национальной гвардии Украины. С 2022 года он воюет в составе батальона "Свобода". До полномасштабной войны был народным депутатом VII и VIII созывов от ВО "Свобода". – Ред.). Поэтому это уже была другая судьба, в которой тоже было много счастья. Кроме того, он считал, что не смог бы творить за пределами Украины и украинского культурного контекста.

Он очень много внимания уделял нашему с братом образованию и воспитанию. И за это мы ему бесконечно благодарны. Фактически дал мне частное кинообразование. Я никогда не учился в киношколе, но снимался в его фильмах – и это были мои практические упражнения. Кроме того, мы много говорили об истории и теории кино. В этих разговорах он объяснял, как рождается фильм, как мыслит режиссер, воспринимает изображение глаз и как работает сознание зрителя. Я слушал его лекции, читал его тексты, мы постоянно что-то обсуждали. Фактически я прошел домашний курс кинорежиссуры. Он стал моим первым учителем и заложил основу, на которую накладывалось все остальное.

На съемочной площадке был требовательным, иногда, честно говоря, даже слишком. Возможно, где-то можно было проще. Но он не прощал расхлябанности или равнодушия. Не терпел, когда человек не выкладывался на сто процентов. Потому с ним не всем было легко работать. Но при этом вокруг него годами существовала команда людей, которые переходили с ним из фильма в фильм. Они понимали, что это не самодурство – он просто требовал максимальной отдачи и не терпел посредственности.

История вокруг картины Ильенко "Легенда о княгине Ольге" сегодня звучит весьма актуально. Лента стала первым фильмом на киностудии Довженко, которому запретили украинскую озвучку. Причина: мол, во времена княгини Ольги украинского языка еще не существовало. Фактически это была та же идеологическая конструкция, которую впоследствии десятилетиями будет повторять российская пропаганда – о несуществовании отдельной украинской истории. После выхода ленты советская критика действовала показательно избирательно: сам фильм хвалили, а жену режиссера Людмилу Ефименко, сыгравшую главную роль – уничтожали. По словам близких, это был способ ударить именно по Юрию Ильенко – через самых дорогих людей. Режиссер болезненно переживал атаки, но старался не демонстрировать уязвимости и реагировал иронично: "Пусть пишут что угодно, лишь бы фамилия – правильно".

"Это была та самая российская имперская концепция о "трех братских народах" и колыбели российской государственности со времен Киевской Руси, которую Советский Союз полностью унаследовал, – говорит Филипп Ильенко. – Именно поэтому для советской власти украинский язык в фильме о княгине Ольге был неприемлемым. Признать, что князья Киевской Руси могут говорить по-украински, означало фактически признать украинскую идентичность и государственность. А на это система пойти не могла. Отец очень хотел сделать украиноязычную версию картины. И ее удалось создать уже после его смерти, когда это позволили технологии. В определенном смысле это стало выполнением его завещания.

Как он относился к такой критике? Это не была критика – это была травля. С одной стороны, жизнь сделала отца очень стрессоустойчивым к таким атакам. А с другой – он вообще был человеком, который тяжело шел на компромиссы. Не только в творчестве, но и в конфликтах. Не избегал их, не прятался. И это стоило ему очень дорого. Возможно, если бы был мягче, то не нажил бы себе столько врагов. Частично этот "пакет врагов" отца достался и мне по наследству. Когда я сам заметной фигурой в украинской киноиндустрии, то в начале мне приходилось преодолевать сопротивление и предубеждения просто из-за фамилии Ильенко.

И это не какие-то фантазии – мне прямо даже некоторые цитаты передавали, что там кто обо мне говорил. Но этот этап довольно быстро прошел. Прежде всего потому, что такое сопротивление шло преимущественно от старшего поколения, связанного со старыми конфликтами, оскорблениями и завистями. А украинское кино тогда стремительно молодело. Для молодых людей Юрий Ильенко уже был скорее легендой, фигурой из истории кино, а не участником их личных биографий. Впрочем, в наследство от отца мне достались не только враги. Его друзья – тоже".

После выхода "Молитвы за гетмана Мазепу" в начале 2000-х Юрий Ильенко пережил, пожалуй, самую масштабную волну публичной травли уже не в советские, а независимые времена. Лента, которая радикально переосмысливала фигуру Ивана Мазепы и украинско-российскую историю, вызвала яростное сопротивление в России. Фильм обвиняли в "надругательстве над российской историей". Особенно показательной стала премьера картины: тогдашний вице-премьер-министр Украины Владимир Семиноженко демонстративно покинул зал во время показа. Этот жест стал политическим сигналом – значительная часть украинской элиты оказалась не готова к столь резкому антиимперскому высказыванию в кино. Не менее громким был скандал вокруг российского телеведущего Дмитрия Киселева, который в то время работал в Украине. Во время одного из эфиров между ним и Ильенко вспыхнул спор из-за "Молитвы за гетмана Мазепу". Режиссер открыто говорил о колониальной политике России в отношении Украины.

"Почему Семиноженко ушел? Ну, наверное потому, что он был украинофобом, – говорит Филипп Ильенко. – Это же не частное лицо поступило, а один из руководителей правительства. Вокруг "Молитвы за гетмана Мазепу" большой скандал начался еще до ее появления, а информационный взрыв произошел после премьеры на Берлинском кинофестивале. Посмотрите: главным информационным атакующим фильмом был Дмитрий Киселев – тогда еще молодой московский телеведущий на украинском канале. А теперь он – один из главных пропагандистов России.

Произошел тот знаменитый конфликт в прямом эфире, после которого отец просто встал и ушел из студии. Это видео есть в интернете. Я его в свое время получил от телеканала и выложил. По сути, это была одна из первых информационных битв той войны, которая сегодня уже дошла до полномасштабного вторжения. Отец остро это чувствовал, и предупреждал об этом. Именно после истории с "Мазепой" решил идти в политику. Говорил: "Больше не вижу смысла снимать кино, если это кино не может дойти до зрителя, если вместо разговора о нем устраивают информационное киллерство и травлю". Был убежден, что украинское информационное пространство надо защищать от московской оккупации.

Тогда и состоялось знакомство отца с Олегом Тягнибоком. Они встретились у нас дома – Тягнибок пришел в гости. Там присутствовал также мой брат, тогда он как раз заканчивал школу. Кстати, так стартовала и его политическая карьера. И после этого отец стал все активнее включаться в политическую деятельность. Стал одним из идеологических лидеров партии "Свобода". Чуть ли не первым из представителей украинской интеллигенции прямо заявил в телеэфире: "Я – украинский националист". Это было, кстати, в эфире Савика Шустера, прости Господи. Сегодня это может звучать привычно, но тогда слово "националист" для многих почти равнялось слову "нацист". Назвать себя националистом в прямом эфире – это был сильный вызов постсоветской системе и общественным настроениям того времени. И фактически, последние годы жизни отца были посвящены политике и борьбе за украинскую Украину.

Я вот сегодня просматривал старые документы и наткнулся на свой идентификационный код, выданный в 1998 году налоговой инспекцией Советского района Киева. Специально проверил: Советский район в столице существовал вплоть до 2001 года. Я уже молчу о памятнике Ленину, который простоял на бульваре Шевченко вообще до Революции Достоинства. Мы сегодня уже многое забыли и часто не осознаем, какой на самом деле была Украина в начале 2000-х, когда отец снял "Молитву за гетмана Мазепу".

А этот фильм, по сути, пророчески предсказал многое из того, что происходит сейчас. В частности – российские карательные акции и массовые убийства, показанные через трагедию Батурина. На тот момент кому-то это казалось преувеличением или провокацией, но сегодня выглядит как пророчество и предупреждение. И это было еще тогда, когда Владимир Путин только пришел к власти, но уже было видно, что его политика строится вокруг культа Российской империи и фигуры Петра I. В то же время в украинской власти оставалось много людей, полностью ориентированных на Москву. Тогдашний вице-премьер Владимир Семиноженко демонстративно тогда покинул зал во время премьеры фильма. Доходило до абсурда: даже некоторые украинские дипломаты в Берлине публично вышли из показа.

Вокруг "Молитвы..." тогда вообще было очень много страха и отмежевания. От картины начали открещиваться даже те, кто сначала ее поддерживал или помогал запускать. Я к тому времени уже был взрослым человеком и хорошо понимал, что происходит. Но и для меня стал шоком масштаб травли. Это была не просто критика фильма – это была грандиозная публичная диффамационная кампания против него. К ней присоединились политики, медиа, общественные личности.

И все это очень четко укладывалось в российское информационное влияние на Украину того времени. Возможно, где-то это был прямой заказ, а где-то – обычное малороссийство. Сейчас таких людей называют "ватниками" или "ждунами", тогда этих слов еще не существовало. Значительная часть украинского медиапространства фактически жила в российском контексте: популярное телевидение было преимущественно русскоязычным, крупные газеты – тоже. И если сегодня снова посмотреть "Молитву за гетмана Мазепу", становится очевидно: этот фильм очень сильно опередил свое время – и идеологически, и эстетически".

Старший сын Юрия Ильенко Филипп – украинский кинопродюсер, бывший глава Государственного агентства Украины по вопросам кино, которое возглавлял в 2014-2019 годах. При его каденции в Украине резко возросло количество национальных фильмов, была запущена новая система государственной поддержки кино, а украинские ленты начали регулярно выходить в широкий прокат и попадать на международные фестивали. Госкино поддержало немало проектов, среди которых – "Киборги", "Домой", "Захар Беркут", "Мои мысли тихие". Позже Филипп сосредоточился на продюсерской деятельности. Одной из последних его работ стал фильм "Уставшие", который сейчас шагает по кинотеатрам.

"Нравится ли мне то, что сейчас происходит с украинским кино? – говорит Филипп Ильенко. – Слушайте, какие вообще могут быть претензии, когда страна живет в состоянии войны? Сам факт, что украинское кино сегодня продолжает существовать, сниматься и выходить в прокат, – уже чудо. И при этом фильмов выходит столько, что уже почти невозможно найти свободную дату для релиза – календари расписаны на месяцы вперед, уже формируется первая половина следующего года. Поэтомуговорить сейчас о каких-то претензиях или недовольстве – просто несерьезно. Есть кино такое, каким оно может быть в этих условиях.

Наши "Уставшие" – это история любви двух украинских ветеранов Любы и Андрея, которые встречаются в очень сложный период жизни. Они влюбляются друг в друга и одновременно пытаются справиться с внутренними травмами. А способна ли любовь преодолеть все – об этом уже сам фильм. Это режиссерский дебют для моего друга Юрия Дуная, с которым много лет работаем вместе. И мне кажется, что он взялся за чрезвычайно сложную тему, но сделал это деликатно и осторожно. Это не тот фильм, в котором вам дают готовые ответы. Но это лента, которая точно вызывает сильные эмоции, не оставляет равнодушным и заставляет задуматься. И, несмотря на весь военный контекст, это прежде всего очень личная романтическая история".

Людмила Ефименко – украинская актриса театра и кино, вторая жена режиссера Юрия Ильенко (первая – Лариса Кадочникова). Зрители помнят прежде всего по ярким и необычными ролями в фильмах мужа – частности в картинах "Легенда о княгине Ольге", "Лесная песня. Мавка" и "Молитва за гетмана Мазепу". Супруги прожили в браке 35 лет. Воспитали двух сыновей – Филиппа и Андрея. После смерти Ильенко фактически отошла от активной работы в кино. В интервью признавалась, что отказывалась от предложений, поскольку не хочет размениваться после большого авторского кино.

"Мама от многого отказывалась сознательно, – рассказывает Филипп Ильенко. – В первую очередь потому, что не хотела работать в проектах, которые производились для российского рынка. Она вообще не ходила по кастингам и не искала себе ролей. Потом, когда украинское кино начало возрождаться, снялась в нескольких фильмах. Но возникала другая проблема: ее сын был главой Госкино. И это автоматически создавало конфликт интересов. Продюсеры опасались ее приглашать, потому что это могло вызвать разговоры, будто я кого-то заставляю снимать собственную маму. Получается, что в определенной степени моя карьера навредила ее самореализации. В этом году у мамы будет юбилей. Но громких празднований не планируется. Сейчас мы ничего особо не празднуем.Тем более мой брат почти постоянно находится на фронте. Конечно, мы семьей поздравляем маму и стараемся провести этот день вместе. Но любые банкеты сегодня кажутся неуместными".

Юрий Ильенко умер 15 июня 2010 года. Он принципиально был против захоронения на Байковом кладбище в Киеве – несмотря на то, что там традиционно находят покой известные украинские художники. Ильенко похоронен в малой Прохоровке – небольшом селе на Каневщине. В начале 1970-х режиссер приобрел здесь старую сельскую хату, которую собственноручно перестраивал. За год до смерти Ильенко начал обустраивать в Прохоровке семейную часовню. Он буквально срежиссировал собственный уход: продумал место прощания и способ захоронения. После кремации урну с прахом режиссера поместили в этой часовне.

"Прохоровка – это сердце Украины, – говорит Филипп Ильенко. – Там – Днепр, который не уничтожили искусственные моря, где он еще сохранил свой первозданный вид. Прямо напротив – гора Тараса, где похоронен Шевченко. Отец купил там маленький деревенский дом еще в начале 1970-х. В селе он не очень-то и отдыхал – много работал, писал сценарии, а потом даже снимал фильмы. Он собственноручно перестраивал и строил дом, посадил сад, и я еще с детства помогал ему в этом.

За год до смерти начал строить часовню, сам вырезал деревянную икону. Я потом покрыл ее десятью слоями яхтенного лака, чтобы защитить от дождя, ветра и времени. Отец подробно продумал свой уход. В конце концов, режиссура – ​​это умение режиссировать все. Даже собственные похороны. Но срежиссировать свой уход, пожалуй, дано не каждому режиссеру. Только великим".

9 мая состоится вечер-трибьют к 90-летнему юбилею Юрия Ильенко. Событие организует кинофестиваль Миколайчук OPEN при поддержке Государственного агентства Украины по кино. В программе – спецпоказ фэнтези "Лесная песня. Мавка", откровенный разговор с сыновьями художника и эксклюзивная экспозиция картин режиссера из частного архива семьи. Вход на событие свободный. Начало в 17.00 в кинотеатре "Оскар" (ТРЦ Gulliver).

Накануне в Черновцах открылась первая с 1998 года выставка художественных работ Юрия Ильенко, которая продлится до 27 июня. В день рождения режиссера в Киеве покажут уникальные полотна мастера, не представленные в черновицкой экспозиции. Киевский показ станет своеобразным прологом к большой ретроспективе фильмов Юрия Ильенко, которая пройдет в рамках Миколайчука OPEN в Черновцах с 13 по 20 июня. Зрителям покажут знаковые фильмы режиссера, а также проведут специальные лекции и дискуссии о его творчестве.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с оперной звездой Людмилой Монастырской – о возвращении россиян на мировые сцены, Чайковском в Украине и бриллиантах от поклонников.

А еще читайте на OBOZ.UA интервью с одним из самых уважаемых кастинг-директоров Украины Аллой Самойленко – о спекуляциях войной на экране, одних и тех же лицах в кино и знаменитом сыне.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!