Все выглядит так, будто история с "скорой войной" против Ирана, которую якобы способен остановить один политический жест, начинает рассыпаться под давлением реальности. Представление о том, что Дональд Трамп держит в руках условный "хронометр войны" и может в любой момент поставить ее на паузу, все больше напоминает политический миф, чем рабочую стратегию. Потому что войны, особенно на Ближнем Востоке, имеют одно неприятное свойство – они почти никогда не развиваются по сценарию, написанному в Вашингтоне.

Видео дня

Отказ Ирана даже обсуждать перемирие лишь подчеркивает эту реальность. Тегеран демонстрирует, что не собирается играть роль стороны, которую можно быстро дожать к переговорам. И это автоматически разрушает ключевую логику короткой кампании: если противник не принимает правила игры, сама игра затягивается. На этом фоне начинают проявляться и внутренние проблемы США – от роста цен на энергоносители до первых политических трещин в команде.

Ситуация вокруг Ормузского пролива стала своеобразным индикатором этой неготовности. Запоздалый поиск союзников для операции, которая должна была бы быть просчитана заранее, выглядит не как демонстрация силы, а как попытка догнать события. И еще показательнее – реакция самих союзников. Европа и другие ключевые игроки не спешат втягиваться в конфликт, который они не помогали планировать и за последствия которого не хотят отвечать.

В результате вырисовывается довольно неудобная для Вашингтона картина: война, которая не становится быстрой, коалиция, которая не складывается автоматически и союзники, которые больше не реагируют на ультиматумы так, как это было раньше. На этом фоне даже риторика о возможной наземной операции выглядит не столько проявлением решимости, сколько признаком ловушки, в которую постепенно заходит сама американская стратегия.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Бессмертный.

– Представление, что Трамп может "остановить войну кнопкой", рассыпается. Иран отвергает даже идею перемирия, конфликт затягивается, а США сталкиваются с экономическими и политическими рисками. Союзники уже требуют объяснений: как эту войну завершать. И все очевиднее – четкого плана просто нет.

– Если говорить о плане – то он есть. Но не у Вашингтона, а у Иерусалима. Биньямин Нетаньяху действует в рамках своей логики: план реализуется, корректируется, адаптируется. Другое дело, что вмешательство Трампа постоянно меняет акценты. Мы уже видели, как после сигналов из Вашингтона Израиль вынужден был пересматривать отдельные направления ударов.

Если первый этап шел по израильскому сценарию, где США были "вторым номером", то дальше ситуация изменилась. Когда встал вопрос – что делать с Ираном дальше, кто должен прийти к власти – здесь и начался разрыв. Светское правительство? Реза Пахлави? Или другая конфигурация? Именно в этот момент и возник диссонанс между Вашингтоном и Иерусалимом.

Показательными стали вещи, которые раньше казались бы невозможными: контакты Нетаньяху с Пахлави, параллельно – игра Трампа с курдским фактором. Добавьте сюда еще и региональную дестабилизацию, например, активизацию Пакистана на направлении Афганистан – и вы получаете один большой театр нестабильности.

Ключевое: Израиль говорит четко: вот цели, вот задачи, вот горизонты. Риторика Трампа — хаотична, противоречива, иногда меняется буквально за часы. Это означает простую вещь: Израиль работает по плану, а Трамп вносит в этот процесс системный хаос.

– Почему ситуация развивается именно так?

– Потому что цели разные. Для Израиля – это демонтаж клерикального режима аятолл. Для Трампа – доступ к нефтяным ресурсам. Фактически он пытается повторить "венесуэльскую схему", ведя параллельные переговоры с Тегераном за спиной союзников. И именно это создает главную нервозность: Европа прекрасно понимает, что происходит.

– То есть можно говорить, что переговоры – признак того, что силовой сценарий не дает нужного результата?

– Его интересует не победа в классическом смысле. Его интересует контроль над ресурсами. Но проблема Ирана в том, что это не Венесуэла. Здесь есть Израиль, и его цели не совпадают с целями Вашингтона.

Израиль молчит и делает свое: либо свержение режима, либо максимальное ослабление военно-промышленного комплекса Ирана – чтобы выиграть время. Трамп же не работает ни в этой логике, ни в логике долгосрочной безопасности. У него другая цель – иранская нефть. И Тегеран говорит на это "нет". Поэтому и возникает парадокс: чем больше Трамп повышает ставки и пытается втянуть других, тем больше союзники дистанцируются. В Европе уже прямо воспринимают это как политический "концерт", а не как стратегию.

– Означает ли это, что в результате достижение своих целей становится проблемой, как для США, так и для Израиля?

– Израиль достигает – по меньшей мере промежуточной. Ослабление ракетной, ядерной, военной инфраструктуры Ирана – это уже факт. Но не финал. Это пауза перед следующей фазой. Но что делает Трамп? Постоянно раскручивает тему Ормузского пролива, нагнетает, расширяет информационное давление. И именно это бьет по рынку. Поэтому насчет экономического кризиса – здесь тоже больше риторики, чем реальности. Дефицита нефти нет. Запасы – колоссальные, их хватает минимум на полгода стабильных поставок. Тот же Китай имеет резервы, сопоставимые с глобальными.

И в этом главный парадокс: больше всего от этого "кризиса" выигрывают сами США. Высокие цены – это прямые доходы бюджета. А весь этот информационный шум часто не имеет под собой реального экономического масштаба. Как и то, когда начинают появляться цифры о "10 миллиардах прибыли России" – это уже больше политическая математика, чем экономика. Ведь сама логика этих "10 миллиардов" – довольно примитивна. Берут условную тысячу танкеров, умножают на 100 тысяч баррелей в каждом (хотя средний объем скорее 110–120 тысяч), и далее умножают на 100 долларов за баррель. Но скажите честно: когда нефть Urals стабильно продавалась по 100 долларов? Это уже не экономика – это арифметика с политическим подтекстом.

То, что мы видим сейчас, это классический эффект информационного перегрева. Дональд Трамп делает громкие заявления, они подхватываются медиа, и начинается раскрутка. Вспомните: сначала 119 долларов, потом резкое падение до 103, далее – до 91 по Brent. Это не стабильный рынок – это рынок, который лихорадит от риторики.

Если бы действовали профессионально, сценарий был бы другим. Не информационный шум, а четкая координация: собрать НАТО, обсудить ситуацию вокруг Ормузского пролива, расширить уже существующие морские миссии, создать совместное командование, распределить ответственность и действовать системно. Всего этого не было сделано. Да и в целом. нынешняя ситуация – это прямое следствие предыдущей политики Трампа. Его риторика в отношении Украины, когда звучало "это не наша война", сегодня возвращается к нему бумерангом. Европейцы просто зеркалят эту позицию. Это та же логика, которую когда-то озвучивал Трамп. Мол, у вас Украина – разбирайтесь сами, а у нас другие регионы. И теперь Европа отвечает тем же: у вас Иран – вот и решайте.

– Но Белый дом говорит о возможности создания коалиции уже в течение недели. Реально ли это?

– Риторика Трампа – это не всегда отражение реальных намерений. Часто это просто слова, которые живут отдельно от стратегии. И здесь важно другое: 13 марта в ЕС уже появился проект решения по оценке ситуации, который указывает на то, что Европа не желает принимать активное участие в этом конфликте. А 19 марта на уровне Европейского совета это будут обсуждать главы государств. Европейцы не отказываются от безопасности как таковой – они отказываются от участия в несогласованной, непрозрачной операции. Потому что то, что произошло, это фактически единоличное решение Трампа: без консультаций с союзниками, без полноценной координации даже в рамках НАТО, без надлежащей процедуры в Конгрессе США.

И здесь возникает парадокс. Биньямин Нетаньяху провел все внутренние процедуры – решения прошли через институции, были согласованы. А Трамп, наоборот, взял все на себя, фактически выходя за пределы классических процедур. В такой ситуации союзники не пойдут за ним. Потому что это уже не коллективная безопасность – это персонализированное решение с высокими рисками. И поэтому ответ на ваш вопрос прост: коалицию создать будет крайне сложно. Не из-за нехватки ресурсов, а из-за нехватки доверия.

Что в этой ситуации логично для Европы? Не бежать за Вашингтоном, а выстраивать прямой диалог с Иерусалимом. Потому что, как ни парадоксально, именно там сейчас есть более понятная стратегия, чем в Белом доме.

– Но это сложно делать на фоне заявлений в Европе, которые звучат постоянно, и многие правительства просто не могут на это пойти.

– Здесь проблема в том, что заявления – это заявления, но все прекрасно понимают: российско-украинская и ирано-израильская войны – это два фронта одной большой войны. Их невозможно разрывать, потому что с той стороны – Россия, Иран и Китай, которые действуют в связке.

Обратите внимание, как они маскируют это сотрудничество. Как они играют с Трампом, подсовывая ему разные проекты. Ему же прямо говорили: Россия передает информацию Ирану, в том числе и ту, что касается вас. Он нервничает, не верит в это. Но у европейцев очень простая логика: вы ушли от нас, когда мы просили помощи по Украине, а теперь говорите – помогите. И ответ такой же циничный: это не наша война. Вашими же словами. Вы в нее ввязались — теперь и воюйте. Вы нас оставили один на один с Путиным, а теперь объясняете, кто прав, а кто нет.

– Европейцы могут торговаться в этой ситуации? Выставить Трампу определенные условия?

– В этих эмоциональных условиях Трамп ведет себя, мягко говоря, не совсем адекватно. И по ситуации в целом, и по Израилю, и тем более по Европе. Об Украине я уже молчу. Его эмоциональные, раздражительные заявления – это как раз признак того, что он не понимает, что происходит. Прежде всего на Ближнем Востоке. О глобальной картине даже речь не идет.

– Если говорить о дальнейшей стратегии США и Израиля против Ирана – это будет системное уничтожение военно-экономического комплекса? Или, возможно, они пойдут другим путем: "снимать" руководство слой за слоем, пока не дойдут до тех, кто будет готов договариваться на их условиях? Возможен ли вариант частичной наземной операции?

– Здесь надо помнить одну простую вещь. Как и с той условной "12-дневной войной": она просто остановилась – и все. И остались лишь исторические упоминания. Здесь может быть так же. Может наступить момент, который устроит обе стороны – и они просто остановятся.

Второе. Я уже говорил: в отличие от Трампа, Израиль мыслит не только финальной целью. Он ставит промежуточные цели. И после достижения каждой из них может остановиться – потому что это заложено в логику действий. Кстати, даже в материалах Jerusalem Post прямо пишут: Трамп может в любой момент "соскочить". И это в Израиле учитывают.

– Может ли Израиль резко изменить курс, если США остаются в процессе?

Нет. Израиль будет использовать присутствие Трампа как силовую компоненту. Это как с "гарантиями безопасности" для Украины: они есть — и уже от этого легче. Даже если они не работают на сто процентов, сам факт их существования "греет душу". Поэтому Израиль будет давить дальше. Системно. Снимать слой за слоем. Выбивать военно-промышленный комплекс, бить по КСИР, по "Басиджу", по религиозному руководству —, по всем, кто представляет угрозу его существованию. Это их стратегическая цель, и она не раз озвучивалась.

То есть, получается, что главный вопрос: как долго Трамп будет оставаться в этой игре?

– Именно так. Его интересует ядерная тема. Он хочет до нее дойти. И то, что эта тема не проговаривается открыто, дает ему пространство для маневра. А теперь давайте посмотрим на Ормузский пролив. Кого на самом деле шантажирует Иран? США? Это выглядит даже немного забавно. У США достаточно ресурсов, они еще и зарабатывают на росте цен. Иран шантажирует не их. Он шантажирует страны Персидского залива и частично Европу. И это надо четко понимать. Это, кстати, еще одна причина, почему Европа так нервно реагирует.

– Есть ли в нынешней ситуации у всех сторон мотивация остановиться?

– Есть. Потому что даже металл устает. Наступит момент истощения – прежде всего из-за ресурсов. Здесь важный нюанс. Война против Ирана — это в значительной степени война технологий прошлого века. Ракетная война. А такая война всегда упирается в производственные возможности. В способность ВПК производить ракеты. Посмотрите: никто не считает "шахэды" – их штампуют массово. А ракеты считают все. Сколько было, сколько осталось, какой темп производства. И именно это определяет интенсивность конфликта. Когда этот потенциал начнет падать – будет спадать и напряжение.

Но здесь есть другая угроза, потому что Иран, скорее всего, перейдет к другой тактике – к террористическому шантажу. И именно этого боится Европа. Вспомните после 2003 года, после Ирака: волна терактов прокатилась по Испании, Франции, Германии, Скандинавии. Европа это помнит, поэтому ее логика проста: когда ракетные запасы иссякнут, Иран может перейти к асимметричным действиям. И в такой конфигурации мир, вполне вероятно, просто "дотянет" до следующих выборов в США.

– Трамп может "соскочить", не достигнув хоть чего-то, что можно показать как победу?

– Решение все равно придется принимать. И, по сути, есть два параллельных трека. Первый – определиться, что реально будет происходить на поле боя. Второй – определиться, как это будет подано политически. Как говорят европейцы, это будет выглядеть как дипломатический процесс, параллельно с которым будет выстраиваться или расширяться система безопасности и в Персидском заливе, и в Красном море.

– Насколько отсутствие конкретного, ощутимого результата может ударить по внутренней политике Трампа и республиканцев? Потому что вероятность импичмента к 2028 году, по отдельным оценкам, выросла – называют даже цифру 70%+. То есть политические риски без "победы" – они растут геометрически или нет?

– Я убежден, что результат войны на Ближнем Востоке почти никак не влияет на настроения американцев. Они уже внутренне попрощались с Трампом. Будет ли импичмент? Скорее всего – нет. Потому что финальное решение принимает Сенат, а там просто не будет необходимого количества голосов. Даже если на довыборах демократы получат большинство и в Палате представителей, и в Сенате. Но сама процедура, скорее всего, будет запущена. И Трамп в этом смысле может стать своеобразным "рекордсменом".

Другой вопрос, что Конгресс в нынешней ситуации фактически будет блокировать его действия. А это означает, что вопрос финансирования войны и вообще правительственной политики перейдет под контроль Конгресса. И здесь важный момент: чем бы ни завершилась для Трампа эта война, она уже не спасет его политического будущего. Америка не приняла сам старт этой истории – без четкой цели, без понятной стратегии, без прогнозируемого результата.

Другое дело – Израиль. Для него это вопрос выживания. И здесь можно понять и премьера, и Кнессет, и правительство. Там есть и политическая логика, и личная мотивация, и, главное – долгая подготовка. Мы же забываем простую вещь: Иран годами официально декларировал цель уничтожения Израиля и евреев. И параллельно – антиамериканскую риторику. Но Трамп фактически заразил американское общество бациллой изоляционизма. И сейчас сам сталкивается с последствиями этой политики.

– Напоследок – о визите президента Украины в Британию. Состоялись встречи и с премьером Стармером, и с королем, и с генеральным секретарем НАТО Рютте. Это, по вашему мнению, протокольная история без конкретики или за этим стоит нечто большее?

– Я убежден, что речь идет о значительно большем – об открытии пути к формированию военно-политического союза, где третьим ключевым элементом должен стать Европейский Союз.

Пока идет процесс вступления Украины в ЕС, Лондону и Киеву нужна другая конструкция. Если говорить образно: Европейский Союз – это фюзеляж. Но чтобы самолет полетел, ему нужны крылья с двигателями. И эти крылья – это Лондон и Киев. Тогда появляется полноценная конструкция: Европа как военно-политическая сила – с армией, с оборонной промышленностью, с ядерным сдерживанием. Дальше уже вопрос настройки: вооружение, специализация, координация.

И обратите внимание на деталь: каждый визит Зеленского – это встреча с королем в Британии или с Папой Римским в Ватикане. Это не просто протокол. Это маркеры. Потому что мир нельзя мерить исключительно по Трампу. Его надо мерить по тем, кто понимает, что такое ответственность за человечество и как противостоять злу, которое сегодня олицетворяют Россия, Иран, Китай, Северная Корея, Беларусь. И если задавать вопрос: быть Европе вместе с Израилем или нет – ответ очевиден: быть. Потому что если ориентироваться на таких, как Трамп, мы просто перессоримся и разрушим сами себя.