Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия объединились против Лондона: почему регионы заговорили об "отдельном будущем" и грозит ли Великобритании распад

Великобритания вновь столкнулась с вопросом, который годами пыталась держать под контролем: насколько прочно государство, если его части все громче требуют большей самостоятельности. 14 сентября в Кардиффе лидеры Шотландской национальной партии, Партии Уэльса и североирландской Шинн Фейн подписали совместный меморандум. Основная суть документа: Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия должны сами определять своё будущее, а британское правительство должно готовиться к "возможным конституционным изменениям".

Конечно, это еще не договоренность об одновременном выходе трех регионов из состава Соединенного Королевства. Но впервые за последнее время сразу три части Британии вынесли свои претензии к Лондону на одну площадку. Да, у них нет одинаковых целей, зато есть один адресат для высказывания претензий. Для британского правительства это создает новую проблему. Отбивать требования трех регионов по отдельности значительно проще, чем иметь дело с ними одновременно.

Распадется ли Великобритания в ближайшее время? Для этого нет ни общего плана, ни необходимой политической поддержки среди населения этих стран, ни готовой процедуры. Но то, что региональные националистические партии превратят нынешнее заявление в постоянное совместное давление на Лондон, уже очевидно. Которому теперь придется решать уже не одну шотландскую проблему. Как и отвечать на вопрос – сколько власти должно оставаться в центре, а сколько готовы отдать Эдинбургу, Кардиффу и Белфасту, чтобы угасить пламя независимости.

О том, что стоит за заявлениями о праве на самоопределение Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии и грозит ли Великобритании распад – в материале OBOZ.UA

Что произошло в Кардиффе

14 сентября в Кардиффе встретились лидеры трех партий, выступающих за большую самостоятельность своих стран. Партия Уэльса, Шинн Фейн и Шотландская национальная партия подписали меморандум, в котором заявили о праве Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии "самостоятельно определять свое будущее". Отметим, что общего плана выхода трех регионов из состава Великобритании пока нет. Разногласия проявились сразу после встречи. Первый министр Шотландии Джон Свинни и первая министр Северной Ирландии Мишель О’Нил говорили о проведении соответствующих референдумов. В то время как первый министр Уэльса Рин ап Иорверт заявил, что не видит референдума о независимости до следующих выборов в парламент в 2030 году.

И все же главный результат встречи в Кардиффе для Лондона выглядит довольно проблематично – политические силы трех регионов впервые в таком составе вынесли свои требования на общую площадку, все больше разжигая старый спор: сколько полномочий готов передать Вестминстер и где проходит граница, за которую центральная власть не хочет заходить.

История вопроса

Споры между Лондоном и регионами длятся десятилетиями, и встреча в Кардиффе не возникла внезапно. Ей предшествовали годы споров об автономии, распределении полномочий и праве регионов самостоятельно определять свое будущее.

Более всего ситуация накаляется в Шотландии. У нее уже есть собственная правовая и образовательная система. В 1999 году после длительного перерыва начал работу шотландский парламент, а Эдинбург получил значительные полномочия во внутренних делах. В 2014 году шотландцы голосовали за независимость. На референдуме 55% участников выступили за сохранение Шотландии в составе Великобритании, 45% – за независимость. После этого британское правительство исходило из того, что вопрос закрыт на длительное время. Но уже через два года ситуация изменилась. На референдуме по Brexit в 2016 году 62% избирателей в Шотландии проголосовали за сохранение членства в ЕС. Шотландская национальная партия получила весомый аргумент для требования проведения нового референдума: большинство шотландцев хотело остаться в Евросоюзе, но решение о выходе распространилось и на Шотландию, однако Лондон на повторное голосование не согласился. В 2022 году Верховный суд Великобритании постановил, что шотландский парламент не имеет права самостоятельно назначить референдум о независимости. Для этого требуется согласие Вестминстера.

В Уэльсе ситуация более спокойная, но и там накапливались претензии. Уэльский парламент и правительство работают с 1999 года. На референдуме 2011 года избиратели подтвердили право уэльского парламента принимать законы в сферах, переданных ему в управление. Полномочия Кардиффа со временем расширялись, но значительная часть ключевых решений по-прежнему остается в ведении Вестминстера. Уэльс не проводил референдума о независимости, как Шотландия в 2014 году. Здесь долгое время спорили прежде всего об объёме автономии: какие решения должен принимать Кардифф, а какие – Лондон. В последние годы разговор стал уже другим. В 2024 году Независимая комиссия по конституционному будущему Уэльса рассмотрела несколько вариантов – от значительного расширения автономии и федеративной модели до независимости.

Самая сложная ситуация сложилась в Северной Ирландии. Ее нынешняя система самоуправления сформировалась после десятилетий конфликта между сторонниками сохранения Северной Ирландии в составе Великобритании и сторонниками объединения с Ирландией. Для страны возможность изменения конституционного статуса уже предусмотрена Белфастским соглашением и британским законодательством. Отдельного решения правительства Великобритании о предоставлении права на такой референдум не требуется – существует прописанный механизм, по которому он может состояться. Если Лондон сочтет, что большинство населения региона может поддержать объединение с Ирландией, министр по делам Северной Ирландии обязан назначить так называемый "border poll". Если большинство проголосует за объединение, должна начаться процедура реализации этого решения. Аналогичное голосование должно состояться и в Республике Ирландия.

Одной из причин усугубления региональных споров стал Brexit. Проблемы возникли не только в Шотландии, где большинство избирателей на референдуме выступило за сохранение членства в ЕС. В Северной Ирландии выход из Евросоюза также создал особые проблемы из-за границы с Ирландией, торговли и действия Белфастского соглашения. Все это дало националистам прекрасный аргумент в споре с британским правительством: мол, решение, принятое общегосударственным большинством, изменило условия жизни регионов, которые голосовали иначе.

Чего хочет каждый из трех регионов

За внешне похожими словами о самоопределении стоят разные цели. Для Шотландии центральным остается вопрос независимости и возможности проведения нового референдума. Шотландские националисты считают, что общество должно получить право вновь высказаться по поводу выхода из состава Соединенного Королевства.

В Уэльсе движение за независимость значительно слабее, чем в Шотландии. Там, прежде всего, говорят о расширении автономии, большем контроле над экономикой, финансами, законодательством и решениями, которые непосредственно касаются страны.

В Северной Ирландии вопрос о будущем связан не только с отношениями с Лондоном, но и с возможностью объединения с Ирландией. Это принципиальное отличие от Шотландии и Уэльса.

Что изменилось после встречи

Кардиффская встреча важна прежде всего тем, что три политические силы договорились действовать вместе. Ранее Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия в основном спорили с Лондоном каждая отдельно – о полномочиях, финансировании и отношениях. Теперь их требования оказались в одном документе. Именно такое развитие событий для Лондона и затрудняет переговоры. Вестминстер уже не имеет дела с тремя отдельными конфликтами. Требования могут все чаще звучать одновременно, а решение в отношении одного региона сразу станет аргументом для других. Если британское правительство будет отказываться от переговоров, националистические партии получат удобный аргумент для своих кампаний: Лондон не хочет отдавать регионам больше власти и не готов позволить им самим решать своё будущее. Очевидно, что такие заявления будут увеличивать число сторонников независимости.

Сам меморандум не запускает процедуру выхода из состава Великобритании. Пока нет общего плана независимости, договоренности об одновременных референдумах или единого сценария будущего для трех регионов. Документ также нельзя воспринимать как позицию всего населения Шотландии, Уэльса или Северной Ирландии. Его подписали конкретные политические силы со своими программами и требованиями. Но он фиксирует главное – общую позицию партий и призывает британское правительство готовиться к конституционным изменениям. Теперь у Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии есть общий документ и публичная позиция относительно права регионов самостоятельно определять свое будущее.

Что сдерживает регионы от реального выхода

В Великобритании существует законная процедура проведения референдумов, и пока центральная власть не дает согласия на запуск такого процесса, говорить о неизбежном распаде государства нет оснований. К тому же, независимость на бумаге – лишь начало. После референдума придется договариваться с Лондоном, принимать законы и решать целый ряд практических вопросов: валюту, государственный долг, торговлю с Англией, границы, энергетику, финансы. Для Шотландии отдельно встанет вопрос об отношениях с ЕС. Северной Ирландии придется решать проблемы безопасности, экономики и баланса между двумя частями общества. Для Уэльса главным вызовом станет экономическая жизнеспособность и поддержка независимости среди избирателей. К тому же, не все политические силы этих регионов выступают за независимость, а их общества не имеют единой позиции относительно будущего.

Могут ли внешние силы создать дополнительные проблемы для Лондона

Меморандум трех партий появился накануне визита Дональда Трампа в Ирландию, сопровождавшегося его заявлениями о том, что он "очень хотел бы увидеть объединение Ирландии с Северной Ирландией". По словам американского президента, он не хочет создавать проблем, но убежден, что воссоединение острова "в конечном итоге произойдет" и это будет "замечательным событием". В целом же он "искренне считает такой сценарий позитивным".

Конечно, фактор Трампа не является определяющим в процессе обретения независимости, но если президент США будет сокращать американское участие в европейских делах, особенно в вопросах безопасности, что уже происходит, то британскому правительству придется по-новому объяснять свою роль и отношения с основным союзником. Для шотландских националистов разногласия между Лондоном и Вашингтоном могут стать дополнительным аргументом. Они могут настаивать на том, что независимая Шотландия должна сама определять свою внешнюю политику и политику безопасности и выстраивать свои отношения самостоятельно. То же самое могут заявить и северные ирландцы.

С Россией ситуация иная. Москва заинтересована в ослаблении западных государств и союзов. Внутренние конфликты в Великобритании соответствуют этой логике. Для Кремля выгодно усиливать недоверие к Лондону, убеждать шотландцев, валлийцев или жителей Северной Ирландии, что центральная власть игнорирует их интересы, а британская политическая система больше не способна договариваться с регионами.

Российские СМИ, анонимные аккаунты, сети ботов и подконтрольные ресурсы подхватывают любой конфликт между Лондоном и Эдинбургом, Кардиффом или Белфастом и раздувают его далеко за пределы первоначального спора. В британском парламентском отчете уже фиксировались попытки российского влияния вокруг шотландского референдума 2014 года, в частности распространение утверждений о якобы фальсификациях голосования. Британское правительство уже признало, что российские информационные операции направлены "на поляризацию обществ, подрыв доверия к демократическим институтам и использование внутренних конфликтов в собственных интересах".

Очевидно, что для Кремля особенно выгоден сценарий, при котором британцы все больше спорят между собой о будущем самого государства. Ведь чем больше политической энергии Лондон вынужден тратить на внутреннюю борьбу, тем меньше ее остается на внешнюю политику, в частности, на поддержку Украины.

Что может сделать Лондон

Совместное заявление трех партий само по себе не запускает процесс распада страны. Но Лондону вряд ли удастся просто "замять проблему", и вначале, по крайней мере, нужно перейти от блокирования к переговорам. И здесь кроется самая большая проблема нынешней стратегии. Лондон фактически говорит той же Шотландии: что бы вы ни требовали, второго референдума не будет. В сентябре 2026 года правительство прямо подтвердило, что не поддерживает ни независимость, ни проведение нового референдума. Это юридически позволяет контролировать процесс, но политически оставляет сторонникам независимости простой аргумент: "Вестминстер не хочет слышать Шотландию".

Лондон может расширить полномочия Кардиффа в сферах экономики, инфраструктуры, энергетики, налогообложения или других направлениях, где это юридически возможно. Ведь Уэльс выглядит наиболее реалистичным направлением для снижения напряжения, пока требуя прежде всего больших полномочий, а не выхода из состава Соединенного Королевства. Это шанс показать, что Союз способен меняться без распада.

Работать на политическом уровне еще не поздно. Так, в Шотландии после последних выборов националисты вновь сформировали правительство. В то же время опрос Ipsos в мае 20026 года показал, что 22% шотландцев вообще не считают, что новый референдум нужен, тогда как 30% хотели бы его провести в течение ближайших 1–2 лет. То есть особого преимущества у движения за независимость нет даже в самом проблемном регионе.

Есть и фактор безопасности. Война в Европе, угроза со стороны России, нестабильность международной системы и необходимость совместной обороны могут подталкивать часть общества к мысли, что сильное единое государство сейчас нужнее, чем резкие шаги по изменению границ.

Что дальше: действительно ли Великобритания приблизилась к распаду

Внутренние противоречия в Великобритании усиливаются – это факт. Тот же Трамп, комментируя объединение Ирландии, отметил, что это один из тех сложных вопросов, на которые нет идеального ответа. Это тот редкий случай, когда с американским президентом можно согласиться. В то же время говорить о неизбежном распаде страны пока нет оснований.

Самый острый спор продолжается в Шотландии. Однако самого лишь существования сильного национального движения недостаточно для проведения нового референдума или провозглашения независимости.

В Северной Ирландии ситуация особая. Белфастское соглашение предусматривает возможность голосования по вопросу объединения с Ирландией, но такой референдум должен проводиться на условиях, прописанных в соглашении. Одного желания отдельных партий для этого недостаточно.

Уэльс пока делает больший акцент на распределении власти внутри Великобритании. Участие валлийской партии в совместном заявлении расширяет этот спор, но не говорит о ближайшей перспективе независимости Уэльса. Получив больше полномочий, местные политики надолго могут положить конец любым разговорам об отделении.

Сегодня перед Лондоном стоит сложный вопрос: на что он готов пойти, чтобы сохранить страну в нынешних границах. Если ответом на это вновь станут лишь отказы, националисты получат новый аргумент для своих кампаний. Поэтому Кардиффская встреча пока не приблизила распад Великобритании настолько, чтобы говорить о нем как о неизбежном сценарии. Но она показала другое: спор вышел на новый уровень. Теперь Шотландия, Уэльс и Северная Ирландия выступают перед Лондоном единым фронтом. И если британское правительство не найдет способ договориться с ними, вопрос о будущем Соединенного Королевства никуда не исчезнет.

Это сигнал Лондону действовать иначе

Меморандум, который в Кардиффе подписали лидеры Шинн Фейн, Шотландской национальной партии и Партии Уэльса, важен не столько самим фактом встречи, сколько договоренностью действовать согласованно. У этих трех партий разная история и разные конечные цели. Но все они стремятся к большей независимости своих стран от Лондона – такую точку зрения в эксклюзивном комментарии OBOZ.UA высказал Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований "Пента".

Александр Леонов обращает внимание на то, что меморандум заключили именно партии. Для них это возможность перенести разговор о независимости из внутренней повестки дня каждого региона в общую политическую плоскость. В Кардиффе фактически договорились именно о координации политического давления. Меморандум не запускает процедуру выхода из состава Великобритании, но делает требование о самоопределении общим вопросом сразу для трех частей Соединенного Королевства.

В Северной Ирландии к этому добавляется собственная история конфликта. Шинн Фейн много лет была связана с ирландским республиканским движением и ИРА. Вооруженное противостояние осталось в прошлом, а борьба за объединение Ирландии перешла в политическую плоскость. Теперь партия участвует в работе институтов Северной Ирландии и имеет своего первого министра. Для Шотландии и Уэльса сценарий иной – здесь речь идет о создании независимых государств. Но между политическим заявлением и реальным выходом из состава Великобритании лежит долгий юридический путь. Главное препятствие – референдум, проведение которого должно быть согласовано с Лондоном.

"Сейчас мы наблюдаем ситуацию, когда у сторонников независимости появился дополнительный аргумент. Но референдум не будет законным, если его не проведет или не разрешит провести правительство Великобритании. Пока что декларация о независимости для Шотландии используется и как инструмент переговоров с Лондоном – для расширения прав, финансовой самостоятельности и автономии. Поэтому ближайшая перспектива выглядит скорее как борьба за полномочия, чем как подготовка к немедленному распаду Соединенного Королевства. Национальные партии могут использовать требование независимости в ходе переговоров с центральной властью. У Лондона есть время для достижения договоренностей с регионами и работы с их избирателями", — говорит Леонов.

Но политическая ситуация может измениться. На нее будут влиять результаты выборов, экономические проблемы, отношения с ЕС, ситуация с безопасностью в Европе и усиление националистических или ультраправых сил. Если Англия будет все больше двигаться в сторону жесткой национальной политики, для Шотландии, Уэльса или Северной Ирландии это может стать дополнительным аргументом в пользу дистанцирования от Вестминстера.

Леонов считает, что есть и аргументы противоположного характера. Независимость – это новые экономические правила, вопросы валюты, границ, торговли, государственных финансов и безопасности. Общая история и экономические связи с Великобританией никуда не исчезают после политической декларации.

"Общая история, общая валюта – это всё-таки важные факторы, потому что отделение станет стрессом как для экономики, так и для жизни обычных людей. На данный момент нет такого значительного большинства, при котором можно было бы утверждать, что любая из этих трех стран уже готова проголосовать за выход из состава Соединенного Королевства. К тому же многое будет зависеть от ситуации в Европе и от обстановки в сфере безопасности на континенте", – отмечает Александр Леонов.

По его мнению, еще есть время, чтобы изменить соотношение аргументов. Но если требование независимости станет главным требованием большинства избирателей конкретного региона, перед британскими властями встанет уже другая проблема – не как отложить референдум, а как договориться о его условиях.