"Причины войны непонятны многим": почему слова президента Казахстана стали ударом по Кремлю. Интервью с Котовым

Заявления союзников России о войне в Украине всегда имеют особый вес. До сих пор даже самые близкие партнеры Кремля избегали публичной критики, ограничиваясь общими словами о необходимости мира и дипломатии. Именно поэтому выступление президента Казахстана Касыма-Жомарта Токаева в присутствии Владимира Путина стало одним из самых громких дипломатических событий последних месяцев.

Токаев не просто призвал прекратить боевые действия и вернуться к переговорам. Гораздо более важными стали его слова о том, что причины этой войны "непонятны для многих, в том числе для нас". Это прозвучало рядом с Путиным и стало первым случаем, когда один из ближайших партнеров Москвы настолько открыто дистанцировался от главного кремлевского объяснения войны. Для российских властей это гораздо более болезненный сигнал, чем сам призыв к переговорам.

Еще больше вопросов возникло после пояснений самого Токаева. Он рассказал, что перед встречей получил много обращений из Европы и США с просьбой передать Путину предложения о прекращении войны. Это сразу породило различные версии: был ли президент Казахстана посредником Запада, озвучил ли он позицию Китая или же передал настроения части российских элит, которые всё острее ощущают последствия затяжной войны.

Так или иначе, но если подобные сигналы прозвучат и от других партнеров России, это будет означать, что Кремлю будет все сложнее удерживать прежнее единство даже в ближайшем окружении.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился кандидат наук по государственному управлению, глава Центра развития государственной стратегии и публичной политики Илья Котов.

– Президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев открыто призвал Путина прекратить войну и заморозить "конфликт", отметив, что ни он, ни другие "не понимают природу этого конфликта". Насколько это заявление стало неожиданным, учитывая прежнюю позицию Казахстана?

– Чтобы понять это заявление, стоит помнить, кто такой Касым-Жомарт Токаев. Это профессиональный дипломат, бывший министр иностранных дел, человек, который прекрасно понимает вес каждого сказанного слова. Поэтому это заявление точно не было спонтанным. По сути, Токаев сделал две вещи – передал определенное послание и одновременно обозначил официальную позицию Казахстана. Он и раньше занимал последовательную позицию в отношении войны. Еще в 2022 году он заявлял, что Казахстан не будет участвовать в агрессии против Украины в рамках ОДКБ и не будет помогать России обходить санкции. Назвать его союзником Путина точно нельзя.

В то же время, Токаев хорошо понимает риски для самого Казахстана. Это подтверждали и решения Астаны по поводу топливного кризиса, когда страна фактически ограничила возможность вывоза топлива в Россию. Поэтому его слова – это не импровизация, а государственная позиция. Другой вопрос – чье именно это послание. Часто говорят о Китае или Турции. На самом деле Токаев, похоже, озвучил позицию сразу нескольких ключевых игроков. Китай все больше убеждается, что Путин не выполняет стратегические задачи, которые сам перед собой поставил. Вторичные санкции, возможные новые американские пошлины и экономические потери делают войну все менее выгодной для Пекина. Не случайно вновь упомянули и Стамбул. Это можно воспринимать как сигнал от Турции о готовности вернуться за переговорный стол. Не менее важна и позиция США. Казахстан тесно интегрирован в американские энергетические проекты, поэтому Вашингтон также заинтересован в прекращении войны.

– Наибольший резонанс вызвал даже не призыв к переговорам, а слова Токаева о том, что природа этой войны непонятна "нам". Не свидетельствует ли это о том, что даже ближайшие партнеры Кремля больше не разделяют российских объяснений войны? Вряд ли Токаев сделал бы такое заявление без консультаций с союзниками по ОДКБ. Фактически, они впервые открыто говорят Москве, что не понимают логики этой войны и не поддерживают российские нарративы.

– Показательно, что уже на следующий день Путин вновь заявил, будто бы Россия не начинала агрессию. Это был ответ не только Токаеву, но и международной аудитории. Мир давно перестал воспринимать исторические мифы Кремля как объяснение войны. Именно поэтому и нет полноценных переговоров между США и Россией. Токаев фактически сказал главное – у России нет никакого исторического или морального права нападать на соседние государства. И для Казахстана это вопрос собственной безопасности. Если сегодня мишенью стала Украина, завтра под подобными аргументами может оказаться любая другая страна региона. Обратил бы внимание и на другое. Если раньше все говорили о мирном соглашении, то Токаев использовал слово "заморозка". Это свидетельствует об изменении подхода. Похоже, что и Китай, и США всё больше склоняются к сценарию прекращения боевых действий без скорого политического урегулирования. При нынешнем руководстве России полноценное мирное соглашение выглядит почти недостижимым. Именно поэтому все чаще речь идет о прекращении боевых действий по линии фронта с последующими переговорами, которые могут длиться месяцами или даже годами. Именно в этом контексте, на мой взгляд, следует рассматривать и слова Марко Рубио о "другом видении" – речь уже идет не о принуждении России к мирному соглашению, а о принуждении её к прекращению огня.

– Почему именно сейчас Токаев говорит о заморозке? Экономические потери многих и всё большего числа стран становятся всё более ощутимыми, а война – все более неконтролируемой?

– Здесь совпало сразу несколько факторов. Прежде всего, экономический. Когда Каспий перестает быть безопасной зоной, это вызывает беспокойство. И не только в Казахстане, но и в Китае. Пекин также обеспокоен ситуацией вокруг Беларуси. Москва продолжает пытаться втянуть Минск в войну, тогда как Лукашенко маневрирует между различными центрами влияния. Для Китая любое расширение боевых действий в сторону Европы или стран НАТО означает угрозу его торговым интересам.

Долгое время Китай занимал прагматическую позицию: пока Россия слабеет, а экономические дивиденды сохраняются, ситуация его устраивала. Но теперь обстоятельства изменились. И в Пекине, и в Астане хорошо понимают, что все чаще звучат разговоры о новой мобилизации в России. При этом российским властям всё труднее объяснять собственному обществу, зачем она нужна. Если не открывается новый фронт и нет прямого столкновения с НАТО, то мобилизация ради очередного наступления на Донбассе выглядит малоубедительно. Даже Путин, несмотря на свою оторванность от реальности, это понимает. Именно поэтому многие государства уже просчитывают дальнейшее развитие событий и видят, что Россия все больше загоняет себя в тупик. Последствия этого ощущают все.

Это понимают Казахстан, Китай и Соединенные Штаты. Турция также видит, что зерновой коридор фактически разрушен из-за действий России. Эрдогана это вряд ли устраивает, ведь для него это еще и вопрос авторитета в отношениях с Москвой. Все это складывается в одну картину. Украинские удары на большие расстояния уже влияют не только на российскую экономику, но и на экономические интересы других государств. Именно поэтому для многих прекращение боевых действий становится способом хотя бы частично стабилизировать ситуацию. К этому добавляется и кризис на Ближнем Востоке, конца которому пока не видно. Он влияет на цены на нефть, мировую торговлю и многие другие взаимосвязанные процессы. Поэтому и Казахстан, и Китай все чаще рассматривают замораживание войны как наиболее прагматичный сценарий.

– Для Украины при нынешнем развитии событий замораживание по линии фронта – это приемлемый вариант?

– Это действительно спорный вопрос. С одной стороны, Украина стремится к миру и хочет завершения войны. Замораживание боевых действий дало бы государству возможность перевести дух, восстанавливать экономику и, самое главное, сохранять человеческие жизни. Но есть принципиальное условие. Насколько можно понять из позиции президента Зеленского и украинских властей, любое прекращение огня должно сопровождаться реальными гарантиями безопасности. Логика проста: если идут мирные переговоры, боевые действия должны быть прекращены. Это абсолютно понятная модель. Проблема лишь в том, что Москва не хочет её принимать.

Для Украины важно, чтобы замораживание войны не стало лишь паузой, во время которой Россия восстановит свой военный потенциал, часть санкций может быть ослаблена, а международная торговля с Москвой постепенно возобновится. Через некоторое время Кремль снова может вернуться к агрессии.

Пока при власти остается Владимир Путин, его стремление уничтожить украинскую государственность никуда не исчезнет. Речь идет не только о территориях, но и о самом существовании Украины как независимого государства. Поэтому замораживание конфликта может быть приемлемым лишь при условии действенных гарантий безопасности, прежде всего со стороны Соединенных Штатов и других партнеров. Только тогда можно говорить о конструктивном сценарии. Возможно, со временем изменится ситуация внутри России, сменится ее руководство или политический курс. Но просто поверить словам Кремля и согласиться на прекращение боевых действий без каких-либо гарантий никто не готов. Все прекрасно понимают, что доверия к Москве нет, как и оснований для его появления.

– Что касается гарантий. Токаев сказал, что замораживание конфликта должно происходить под гарантиями больших держав. Соединённые Штаты – это понятно, а может ли Китай быть среди таких гарантов? И кто ещё мог бы выступить гарантом?

– Не думаю, что Токаев имел в виду Китай. Пекин вряд ли возьмет на себя какие-либо письменные обязательства, ведь официально не считает себя стороной конфликта. Более того, я убежден, что Китай публично не будет участвовать и в мирных переговорах.

Политически взаимодействовать с Соединёнными Штатами, учитывая их интерес к Украине, Китай будет. Так же продолжит оказывать давление на Россию в тех вопросах, где это соответствует его интересам. Но открыто становиться стороной конфликта Пекин не готов. Он традиционно позиционирует себя как государство, стоящее над конфликтом. Поэтому, говоря о великих державах, Токаев в первую очередь имел в виду Соединенные Штаты. Также – Турцию, которая заинтересована в безопасности Черноморского региона и потенциально может присоединиться к обеспечению безопасности, по крайней мере в акватории Черного моря. Очевидно, речь шла и о Европейском Союзе, особенно с учетом дискуссий о возможном размещении европейского контингента.

В то же время Токаев упомянул и Россию. Какие именно гарантии безопасности Россия может предоставить Украине – вопрос, скорее, риторический. Тем более после очередных заявлений Владимира Путина, который вновь начал говорить о том, что Сталин якобы "подарил" Украине западные территории и что они когда-нибудь должны перейти под контроль других государств. Передаю не дословно, но именно в этом заключался смысл его слов. Парадокс в том, что Россия много лет сама выступала гарантом безопасности Украины. История показала цену этих гарантий. Более того, даже исторические аргументы, которыми сегодня оперирует Кремль, не соответствуют фактам. Но проблема в том, что человек, который их озвучивает, искренне верит в собственную версию событий.

– В целом, реакция Путина была показательной. Было видно, что слова Токаева ему неприятны. Уже на следующий день прозвучали привычные заявления: Россия якобы не начинала войну, она не агрессор, а Дмитрий Песков заявил, что проблема не в Москве, а в Киеве, поэтому прекращение боевых действий невозможно. Может ли такая позиция стать проблемой для самого Кремля? И способна ли она измениться под давлением внутренних элит? Ведь очевидно, что уже даже ближайшие партнеры России, в частности Казахстан, всё откровеннее говорят: война зашла слишком далеко, её нужно остановить. Может ли это повлиять на процессы внутри самой России?

– Прежде всего, реакция Москвы не новая. Недавно глава МИД Турции после контактов с российской стороной услышал то же самое: Россия не готова завершать войну. Теперь об этом уже говорят и публично. Это давняя стратегия Кремля: "уговаривайте нас, предлагайте лучшие условия". Но сегодня она работает всё хуже и хуже. У России уже нет тех позиций, которые были у неё в начале войны. Другое дело, что сам Путин этого, похоже, не осознает.

Не менее важно и то, о чем вы сказали. Сегодня и в российском обществе, и среди значительной части элит формируется запрос на завершение войны. Причина проста – война уже бьет по самой России. Именно поэтому все чаще даже представители различных политических сил в России говорят о необходимости её завершения. Раньше подобные заявления были почти невозможны. Сегодня это уже отражение общественных настроений.

Конечно, есть часть кремлевских элит, которая зарабатывает на войне. И есть мнение, что пока они получают прибыль, война будет продолжаться. Но на другом чаше весов уже стоит будущее самого российского государства. Российская экономика находится в крайне сложном положении. Фактически осталось лишь два источника финансирования войны. Первый – собственно население. Это повышение налогов, изъятие денег из экономики, ограничение доступа к сбережениям. Второй – крупный бизнес. И вряд ли российские олигархи в восторге от того, что Кремль вновь предлагает им финансировать войну за свой счет. Они хотели бы вернуться к нормальной жизни, работать на международных рынках и отдыхать в Европе. Но главное – они уже видят безысходность ситуации. Российская нефтепереработка систематически подвергается ударам. Возникают проблемы с топливом. Это уже сказывается на уборке урожая, логистике, работе предприятий и, в конечном итоге, на доходах бюджета. Экономическая ситуация ухудшается. Впереди – новые американские санкции, которые, скорее всего, будут одобрены Сенатом. Никаких позитивных экономических сигналов для России пока нет.

В то же время, одержимость Путина захватом новых территорий не приближает Россию к успеху. Наоборот, ни в военной, ни в экономической плоскости перспективы для Кремля не выглядят оптимистично. Именно поэтому часть российской верхушки уже пытается донести до Путина иную позицию. Не давить – ведь это практически невозможно – но убеждать. Чем успешнее становятся украинские удары на большие расстояния и чем хуже состояние российской экономики, тем меньше у Кремля возможностей провести новую масштабную мобилизацию. Экономически ее становится всё труднее обеспечить.

Поэтому все чаще звучат разговоры о необходимости хотя бы заморозить войну – именно в том смысле, о котором говорил Касым-Жомарт Токаев. И можно предположить, что значительная часть российских элит действительно пытается повлиять на Путина, чтобы он принял более рациональные решения. О подобных настроениях, кстати, неоднократно говорил и президент Владимир Зеленский. Учитывая общую ситуацию, такая оценка выглядит вполне логичной.

– Если подвести итог, то эти заявления Токаева, а фактически несколько важных посланий в одном выступлении, играют на руку Украине? Министр иностранных дел Андрей Сибига уже заявил, что Украина поддерживает идею прекращения боевых действий, возложив ответственность за их продолжение на Москву. Он фактически сказал: мы услышали позицию Токаева, это конструктивный вариант, готовы двигаться в этом направлении.

– Безусловно, это плюс. Чем больше государств открыто заявляют о необходимости завершения войны, тем сильнее становится международная позиция Украины. В определенном смысле можно сказать, что и Казахстан поддержал украинский подход: боевые действия нужно прекратить как можно скорее. Это также усиливает наши аргументы в диалоге с Соединенными Штатами. Стоит напомнить, что на протяжении всего прошлого года и в начале 2026 года Украина последовательно демонстрировала администрации Дональда Трампа свою готовность к мирному урегулированию.

Кремль, в свою очередь, пытался убедить Вашингтон, что именно Киев якобы не хочет мира, не готов к компромиссам и стремится к продолжению войны. Именно так Москва пыталась влиять на Белый дом. Но Украине удалось изменить эту логику. Мы показали, что главным препятствием для мира является Россия, которая понимает только язык силы. И сегодня можно констатировать: Соединенные Штаты это осознали. Поэтому каждый раз, когда новое государство обращается к Москве с призывом прекратить войну и получает отказ, международное сообщество все четче видит: проблема не в Киеве, а в Кремле.

Именно это создает основу для усиления международного давления на Россию и поиска формата прекращения боевых действий, который устроил бы большинство сторон. Для кого-то это вопрос безопасности, для кого-то – возобновление торговли, для Казахстана – стабильность на Каспии, для Турции – безопасность Черноморского региона. Каждое государство руководствуется собственными национальными интересами. И это абсолютно нормально. В международной политике никто не ставит интересы другой страны выше собственных.

Но для Украины это однозначно позитивный сигнал. Когда даже государства, которые долгое время поддерживали тесные отношения с Москвой, всё более открыто дистанцируются от её позиции, это имеет большое значение. Прежде всего это видят Соединенные Штаты. Если о необходимости завершения войны уже говорит Казахстан, если подобные сигналы поступают от других партнеров России, если даже Александр Лукашенко все чаще говорит о необходимости прекращения боевых действий, то становится очевидно: проблема не в Украине. Проблема заключается в одном человеке, который до сих пор принимает все ключевые решения в Российской Федерации.