Блог | Удар по российско-иранской кооперации: Тегеран ищет варианты ответа
Будьте первыми в курсе главного – подпишитесь на Новини на OBOZ.UA в Google
Реакция министра иностранных дел Ирана Аббаса Аракчи на поражение в Каспийском море коммерческого судна, задействованного в военных перевозках, заслуживает отдельного внимания.
Дипломатическому демаршу предшествовало заявление президента Украины Владимира Зеленского в сети X, в котором он подтвердил ответственность за удары с большого расстояния по логистическим объектам в Каспийском бассейне. В ответ глава иранского МИД обвинил Украину в гибели моряка и нарушении Устава ООН, а также заявил о якобы существовании "израильского приказа" с целью втягивания Европы в конфликт. По словам Аракчи, он уже довел эту позицию до сведения представителей ЕС и РФ. Одновременно в МИД Ирана был вызван временный поверенный в делах Украины для вручения официальной ноты протеста. Никаких подтвержденных доказательств причастности Израиля приведено не было.
Ключевая особенность этого события заключается в том, что это первый прецедент прямого обвинения Украины со стороны Тегерана в нападении со смертельным исходом, которое иранская сторона синхронно транслирует как на западный (через дипломатию ЕС), так и на восточный (через РФ) направления.
Оценка дальнейшего развития событий позволяет выделить два основных сценария.
Итак, первый сценарий, наиболее вероятный, – это риторическая эскалация без прямых действий. Иран не располагает инструментарием для непосредственного военного ответа Украине в связи с отсутствием общей границы и ограниченностью оперативных возможностей: имеющийся силовой ресурс Тегерана полностью сконцентрирован на противостоянии с США и Израилем в регионе Персидского залива и Красного моря. В этих условиях реакция Ирана ограничится инструментами "мягкой силы", обращениями в Совет Безопасности ООН, привлечением информационных возможностей РФ для координации нарративов или попытками сформировать для Украины имидж "непредсказуемого агрессора" в глазах стран Глобального Юга и Европы.
Использование канала связи с дипломатией ЕС подтверждает, что ожидаемый эффект от действий Тегерана носит прежде всего информационно-политический, а не военный характер.
Второй сценарий – асимметричный ответ через прокси или через Россию. Невозможность нанесения симметричного военного удара компенсируется потенциальной интенсификацией военно-технического сотрудничества с РФ, а также привлечением киберресурсов и спецслужб.
Иран располагает развитой и разветвленной сетью хактивистских группировок и государственных киберакторов (фиксируется более 60 профильных групп), что позволяет осуществлять атаки по принципу правдоподобного отрицания. Основной инструментарий включает DDoS-атаки, использование вредоносного программного обеспечения типа wiper и информационно-психологические операции.
Несмотря на высокий уровень киберзащиты украинской инфраструктуры, особое внимание следует уделить угрозам для промышленных систем управления (ICS – Industrial Control Systems). Поскольку иранские группировки специализируются именно на поражении физической инфраструктуры (электросетей, водоочистных сооружений, элеваторов и объектов энергетики), этот вектор асимметричной угрозы требует повышенного контроля.
Впрочем, этот эпизод может сыграть и на руку Киеву: демонстрация удара по узлу российско-иранского военного сотрудничества может восприниматься Вашингтоном как дополнительный аргумент в пользу Украины – тем более на фоне неожиданного проукраинского разворота среди влиятельных голосов MAGA. Завтрашний визит Зеленского в Вашингтон проходит именно на фоне этой смены настроений.
