БлогиМир

Литературный конкурс. Ржавый ключ

97Читать новость на украинском

Пролог.

Какого черта я не остановил этот проклятый поезд! Надо было набраться смелости и выкинуть орущего проводника, мешающего запрыгнуть на подножку вагона.

А зачем мне нужен был именно этот вагон. На запасных путях их тысячи. А сколько их катит по стране. И так моя жизнь, ничего определенного, и лишь робкие попытки заскочить в грязный и неуютный вагон, с засаленными и заплеванными занавесками. А иногда мне кажется, что Оно там, за железной дверью, оббитой войлоком и незатейливым узором. Дверь есть, есть замочная скважина, есть даже ключ. Вытираю потные руки о неяркий пиджак, как будто это поможет, и спокойно вставляю ключ. Есть. Пот градом стекает с моего лба и немножко становится не по себе, но я не подаю вида. Рука дрожит и я, основательно отдышавшись, пытаюсь крутить ключом. Дудки! Мне подсунули ржавый ключ, и наверняка не от этой двери. Надо зло сплюнуть и забарабанить по противному войлоку руками и ногами. И тут к горлу подступает ком. Сейчас я заплачу. Самое время найти поддержку у друзей. Какие жеманные улыбки, явно боятся, что попрошу в долг, или бегающие глазки в надежде на то, что у тебя из - за грязной рубахи появится горлышко "бодрствующего напитка ". А когда излагаешь суть, что - и - так, не могу найти ключ, непонимающе мигает глазенками и вытягивает из оттопыренного кармана грязный червонец. Кому еще поплакаться, пионерской организации, спекулирующей на барабанах и вдалбливании каждому подростку, что они живут, чтобы быть Павликоморозовыми и Зинопортновыми, с условием иметь мечту стать космонавтами и тискать в руках звезду Героя. А ну - их к ядрене! Рука привычно взлетела вверх при звуке барабана. Я лягу на лавке, и никому не буду мешать. Бедные, бедные дети. Я про маленьких ребят, расположившихся на лужайке. Я подойду и полюбуюсь ими. В центре круга сидит дамочка и рассеяно озирается по сторонам. Видно, в "платочек" играют. Какой - то толстый карапуз объясняет рыжеволосой девочке, что они смена пионерам, и правильно разбив ребят по звеньям, можно заслужить похвалу дамочки. Но вдруг над моей головой раздается грубый голос и парень в грубом замшевом плаще окликает дамочку. Та весело подпрыгивает и, перелетев через головы детей, оказывается в объятия верзилы с прядью седых волос. Они показывают пальцами на детей и весело хохочут. Дети плачут. А толстый карапуз отчаянно борется с рыжеволосой девочкой за право быть командиром октябрьской звездочки, а рядом стоит тихий восьмилетний очкарик и думает о том, что именно его папа привез в школу линолеум и доски, следовательно, выбор учительницы упадет на него. Опять ржавый ключ. Мне опять подсунули не тот ключ. Я бросаюсь прочь, пробегая сломя голову мимо комсомольских работников, ратующих за светлое будущее молодежи, а вечером в сауне щипающих за голые бедра молодых девчат и пьющих коньяк. Навстречу толпы, безликие лица, деградирующие до одури, переставшие барахтаться в этой жизни, орущие и дерущиеся в толпе, ждущие часами рейсовый автобус, забывшие, когда в последний раз ходили в театр, скулящих и сплетниц, смотрящих и бездомных, курящих и трезвенников, поступающих в институты всеми правдами и неправдами, работающих и лентяев - и все это не так как надо, как надо человеку.+ А что я, хрен вам с маслом, даже пальцем не пошевелю. Да ладно, Вы тоже так думаете. Не смешите. Пробовали? Ну и что? То - то! Рожайте и воспитывайте детей, учите их, что такое хорошо и что такое плохо, и чтобы это было на первом месте, а не проблема экологии, насморка у свинки, или еще того хуже запора у вашего соседа. Безумные люди, я не хочу слышать и видеть вас. Я пошел.

Сломался ключ.

Эпилог.

Прохожие видели, как на перрон вокзала вбежал молодой человек. Он подбежал к вагону, схватился руками за поручни и запрыгнул в него. Вскоре из вагона вылетел, размахивая руками проводник. Поезд стал набирать ход и из окна выглянула стриженая голова того парня. По словам очевидцев, он улыбался. Наверняка нашел ключ от двери, а может, даже взломал дверь. Все мы взломщики. И на одного правильно думающего человека стало меньше. И лишь пущенная бутылка из окна последнего вагона в стоящих на перроне людей, подтвердило мысль, что все на своих местах.

Наши блоги