Виктор Пинзеник: «Треть денег от «Криворожстали» уже распределена... Но остальные не украдут!»

Виктор Пинзеник: «Треть денег от «Криворожстали» уже распределена... Но остальные не украдут!»

Вопреки пессимистическим прогнозам экспертов, после отставки правительства Тимошенко Виктор Пинзеник получил предложение остаться работать в кабинете Еханурова. Критические высказывания некоторых его соратников по партии «Реформы и порядок» в адрес нового правительства не заставили Виктора Михайловича отказаться от должности. Некоторые однопартийцы попытались даже поставить ультиматум: или Минфин, или партия... Но, как говорит министр, за должности он не держится, а просто хочет работать там, где может быть полезен. Поэтому бросить Кабмин, особенно в разгар бюджетного процесса, Пинзеник не смог.

Видео дня

На этой неделе парламента­рии во второй раз попробу­ют принять в первом чтении закон о госбюджете на 2006 год. Ваши прогнозы? Удалось ли решить все спорные вопросы?

— По многом параметрам, я бы сказал, второго уровня нам удалось найти общий язык. Но проблемы первого уровня оста­ются открытыми. Это в первую очередь ка­сается снижения налогоа. В отличие от пре­дыдущей версии законопроекта профиль­ным парламентским комитетом было под­держано лишь одно предложение по сни­жению налогов — по начислению на фонд зарплаты. Остальные два предложения от­клонены, с чем правительство не согласи­лось То есть мы настаиваем на том, чтобы предложения по снижению налогов были учтены в полном объеме. Во-вторых, про­фильный комитет предложил правитель­ству увеличить дефицит бюджета до трех процентов. Однако расходы бюджета было предложено не просто оставить на прежнем уровне, но и еще добавить новые. Если учесть все предложения по расходам бюд­жета, то мы выходим на дефицит, который даже страшно называть. Проект бюджета является несбалансированным'. И это клю­чевая проблема противоречий. Это значит, что даже если документ будет проголосо­ван впервом чтении, то дальнейших тре­ний по этому вопросу между парламентом и Кабмином не избежать.

К сожалению, сейчас налицо попытки загнать правительство в угол. То есть поставить такие условия, которые реально нельзя будет выполнить

Причина находится в плоскости приближающегося старта избиратель­ной кампании?

— В принципе подобные проблемы есть всегда. Но в предвыборный период этот конфликт интересов обуславлива­ется еще и желанием «раздать» народу деньги, понимая, что их реально на по­добные предвыборные цели нет. Поэто­му, безусловно, здесь присутствует эле­мент избирательной кампании.

Вы назвали одним из главных камней преткновения снижение налогов. Нельзя ли найти компромиссный вариант решения дан­ного вопроса? К примеру, согласиться с той же Людмилой Супрун, которая предложи­ла решать проблемы с налогообложением не с помощью госбюджета, а внесением из­менений в налоговое законодательство?

— Вчем заключается изюминка этого предложения? По закону мы должны счи­тать бюджет на действующей базе. Мы, раз­рабатывая бюджет, основываемся на ка­ких-то конкретных цифрах по налоговым ставкам. Затем, скажем, уже после утвер­ждения госбюджета депутаты вносят из­менения в налоговое законодательство, снижая ставки. Поскольку в бюджете были учтены другие значения, то это в итоге приводит к появлению бюджетных дыр. Поэтому нельзя разрывать изменения в налоговое законодательство и закон о гос­бюджете (я имею в виду исключительно ставки налогов, которые, к тому же, сни­жаются). Есть доходы и есть расходы. Если не учитывать ставки налогов в балансе бюджета, то снижение налогового давле­ния будет благим намерением.

Если говорить в общем, то какие цели преследует бюджет на следующий год? Насколько справедлива критика ваших оппонентов относительно того, что этот бюджет — вновь бюджет про­едания, а не развития?

— Давайте разберемся, что такое бюд­жет проедания и бюджет развития. Вот, к примеру, получил учитель зарплату на 200 гривен больше. Что он будет делать с этими деньгами? Пойдет в магазин и ку­пит больше продукции. Это дает ресурсы экономике? Дает. Второй пример. Мы на­правили, образно говоря, те же дополни­тельные 200 гривен на строительство до­роги. Из них часть, скажем 20 гривен, пой­дет на зарплату рабочему, который будет строить эту дорогу, еще часть — тем, кто производит асфальт, бетон, машины и т. д. То есть получается, что в любом случае эти 200 гривен уйдут в зарплату. С точки зре­ния макроэкономики любые расходы — это зарплата Но с точки зрения все той же макроэкономики приведенные выше примеры требуют разных подходов по уп­равлению инфляцией. Первый случай больше работает на рост инфляции...

Получается, второй вариант лучше?

Я не об этом сейчас говорю. Все день­ги в конечном счете идут в экономику: или через зарплату, или через, грубо говоря, ма­газин, или через банковские вклады — депозиты, или через другие расходы. Поэто­му заявления о бюджете проедания или непроедания имеют политический оттенок.

Мы понимаем, что перед нами стоят новые задачи. И в этом году мы делаем определенные шаги. У нас расходы раз­вития растут в два раза быстрее, чем расходы на социальные выплаты. Так­же, думаю, ко второму чтению законо­проекта о бюджете мы подготовим из­менения, которые дадут сигналы к ин­вестиционному развитию...

Слушая выступления представите­лей новой власти, создается впечатление, что у нас в стране все хорошо. Однако если выйти на улицу и спросить у простого укра­инца: «Стало ли вам жить лучше?», вряд ли последует положительный ответ. На ваш взгляд, с чем это связано?

— Это вопрос не к экономике. Я знаю, что происходило раньше. И дай Бог, что­бы когда-нибудь повторили нынешний рост доходов. Поэтому ответ на ваш воп­рос лежит в иной плоскости, не эконо­мической. Другое дело, что люди живут в ожидании постоянного улучшения. Но ведь обеспечить идеальную жизнь за один год невозможно. Однако то, что нами сделан в этом направлении шаг — не вызывает сомнений: по пенсиям, по зарплатам, по доходам...

- А цены?

— А цены — это не инфляция? У нас за девять месяцев — семь про­центов инфляции...

Ваши оппоненты говорят о 15 процентах...

— Они постоянно говорят, что и бюд­жет не выполняется. А мы идем за десять месяцев с перевыполнением в два милли­арда гривен.

После продажи завода «Криворожсталь» появилось множество предложений от разных политиков о том, как следует по­тратить вырученные 24,2 миллиарда гривен. На ваш взгляд, куда все-таки следует пус­тить эти деньги?

— Во-первых, денег у нас еще нет. Со­гласно подписанному соглашению, поку­патель должен перечислить деньги в тече­ние 60 дней. Во-вторых, часть денег (по­чти треть 1 ) уже распределена Когда при­нимался бюджет, источником покрытия дефицита определена приватизация. В этом году дефицит составляет 6,9 милли­арда гривен. 700 миллионов мы уже полу­чили. Осталось получить 6,2 миллиарда. Далее, у нас есть дефицит следующего года, который согласно бюджетной резо­люции должен быть покрыт за счет все той же приватизации. И третий момент. Появляется возможность решения некоторых, назовем их, «проблем будущего». Например, сокращение долгов — это экономия на расходах будущего. Если мы досрочно погашаем долги за счет, ска­жем, тех денег от продажи «Криворожстали», то мы высвобождаем дополни­тельные ресурсы для других целей. Если мы имеем возможность дать толчок раз­витию экономики за счет бюджетных средств, это значит, что мы даем перс­пективу роста доходов наших граждан, причем не на один год вперед.

Проясните ситуацию с угрозой ин­фляции после того, как деньги от прода­жи завода попадут в Украину.

— Это, конечно, хорошая задача для экономистов. Но могу сказать, что прода­жа завода не повлияет на инфляцию. Дан­ная ситуация не вызовет сюрпризов ни на валютном, ни на потребительском рынках. Эта проблема нам давно известна И мы знаем, как ее решить. У нас хорошее взаимопонимание в этом вопросе с НБУ.

Есть ли какие-то механизмы по не­допущению «утечки» этих денег в неиз­вестном направлении?

— Здесь нужно разделить две вещи. Я могу гарантировать, что эти деньги после того, как попадут в казначей­ство, украдены не будут.

А по пути к казначейству?

— Нет. Здесь можете быть спокойны. Но есть и второй момент, не имеющий ни­какого отношения к приватизации. Я гово­рю о механизмах прозрачности в расходо­вании этих денег. К примеру, я неодно­кратно говорил о том, что система дотаций аграриям непрозрачна. И проверка КРУ доказала, что тридцать процентов людей не получили денег, выделенных на их нужды из госбюджета. Такая ситуация, к сожале­нию, существует и в других сферах...

Если говорить в общем, то, на ваш взгляд, такие объекты, как «Криворожсталь», должны быть привати­зированы или же все-таки находиться в госсобственности?

— Давайте проведем сравнительный анализ. Есть государственное предприя­тие «Криворожсталь». И есть частное пред­приятие «Криворожсталь». На госпред­приятии платят зарплату людям. Владелец частного предприятия по условиям дого­вора тоже обязан платить зарплату своим работникам. Следующее. И первое, и вто­рое предприятия платят налоги в украинский бюджет. Крометого, завод, чтобы про­дукция была конкурентоспособной, тре­бует модернизации. Частник обязался до­полнительно на эти нужды пустить 12 мил­лиардов гривен своих денег. И это помимо тех 24,2 миллиарда, за которые он купил этот завод. Разве государство и общество от продажи этого объекта что-то потеряли? К тому же не следует забывать, что госу­дарственная собственность является заме­чательным инструментом для воровства и коррупции.

Позвольте несколько отвлечься от экономики... Что происходит в ва­шей партии? С кем ПРП собирается идти на выборы?

— Сегодня еще не время говорить на эту тему. В начале декабря состоится партий­ный съезд, где мы и решим все вопросы.

Ирина КАНИКОВСКАЯ, «Столичные Новости»

http://cn.com.ua