Ветеран войны с РФ Дмитрий Попов с позывным "Матроскин" после тяжелого ранения и достаточно длительного восстановления решил заниматься боксом и мечтает об участии в Паралимпийских играх. По словам защитника, спортивная подготовка пригодится на службе, а потом бокс очень помогает во время реабилитации и возвращения к гражданской жизни. Сейчас в Украине уже существует Лига ветеранского бокса, которая организует поединки для бывших военных.

Видео дня

В разговоре с OBOZ.UA Дмитрий вспомнил, как влюбился в войну, а уже во время смены попал под обстрел, который едва не стоил ему жизни. К счастью, ребята вытащили его и оказали первую помощь. Попов вспомнил, кто помог ему прийти в бокс, как впервые выходил в профессиональный ринг и думал, что титулованные бойцы – это очень пафосные люди.

– Дмитрий, как в вашей жизни появился бокс?

– В моей жизни он появился очень неожиданно. После тяжелого ранения я был в центральном госпитале нашей страны. Там была такая известная личность в украинском и мировом боксе, как я ее называю, "мама бокса" Алина Шатерникова. Она посещала ребят, помогала. Мы познакомились с Алиной, потом начали общаться, а она начала опекать нас.

Алина приглашала на вечера бокса, всегда была рядом. Потом пригласила на одно из мероприятий, которое организовала SpartaBox Faniian Promotions. Я познакомился с Игорем Кареновичем Фанияным, начали дружить, общаться. Он всегда поддерживал, был частичкой нашего восстановления.

И уже после того, как я адаптировался после ранения, сразу, когда выписали из госпиталя, встретился с Игорем, пообщались и решили в одном из реабилитационных центров нашей страны помогать ребятам восстанавливаться через бокс. Поскольку у ребят есть ПТСР, это очень хороший способ выплеснуть эмоции, также необходимо общение.

И так получилось, что реабилитация через бокс стала очень хорошей историей. Сейчас открылась Лига ветеранского бокса – ветеранов боевых действий уже на официальном уровне. И мы еще раз показали, что не сломлены.

– Помните, как впервые пришли в боксерский зал после ранения? Какие были мысли, ощущения?

– Конечно, помню. Когда я еще был ранен и у меня стоял аппарат Илизарова, я всегда приходил в "Спарту", Игорь всегда приглашал. А в SpartaBox каждый месяц проводятся открытые турниры по боксу. Я всегда присутствовал на них, мы общались с Игорем Кареновичем, разговаривали о боксе, о реабилитации, всегда делились разными эмоциями. И в итоге я пришел в зал.

И это круто, когда человек находит в себе силы. Это же не только я. К сожалению, в нашей стране сотни тысяч таких случаев. И когда ты приходишь, конечно, у тебя состояние эйфории. Ты как будто возвращаешься к жизни. Это неожиданно и очень круто. И такой эмоциональный всплеск, когда смотришь, что ребята занимаются, дети занимаются. Ведь когда мы пошли защищать, главное было, чтобы у гражданских была возможность жить, тренироваться. И когда ты смотришь, что это все было не зря, то только хорошие и положительные эмоции.

– У вас было какое-то спортивное прошлое, на которое могли бы опираться?

– Да. Еще в то время, когда я жил в Луганске, то занимался смешанными единоборствами. Затем 13 лет не тренировался, но всегда мечтал заниматься боксом. И через столько лет мечта осуществилась, и бокс пришел в мою жизнь.

– То есть, определенный опыт боевых искусств у вас был.

– Да, да, все ребята чем-то, где-то и когда-то занимались – танцы, шахматы, все, как всегда (улыбается). И хочу вам сказать, я действительно сравниваю бокс с шахматами. Когда ты играешь в шахматы, то один неверный шаг может привести к шаху или мату. Так и в боксе: одно неправильное действие – и тебе прилетает.

– Можете вспомнить свой дебют на профессиональном ринге? Вы говорили, что сложнее всего было дойти до ринга. И в целом он прошел так, как и ожидалось?

– Нет, совсем не так. Ты готовишься так же, как и профессиональный боксер – у тебя тренера, тренировки, диетолог, физподготовка. Я сначала не понимал. И когда давал интервью, было такое выражение: "Главное – это дойти до ринга". И я не понимал, что это такое. Я же – воин, что там мне те 20 метров. Такое состояние эйфории.

И это ощущение такое – ты выходишь, вокруг много людей. А тебе как военному непривычно такое скопление людей. И состояние не то, что тяжелое, но неожиданное. Ты где-то, может, немножечко растерялся. И это понятно, ведь выходишь, а 5-7 тысяч человек тебе аплодируют. Ты идешь, и перехватывает дыхание. Собираешься, заходишь в ринг и когда начинаешь боксировать, первые удары, и ты понимаешь, что все, больше никого не слышишь. Есть только соперник, ты, ринг и ваше спортивное выяснение отношений.

– А помнили, что тренер говорил? Или прозвучал гонг и все...

– Я помнил и слышал первый раунд. А во втором уже слышал, но не делал (улыбается).

– Но ведь была определенная стратегия, настройка.

– Да, всегда есть. Но это, во-первых, твое состояние, как ты с ним можешь справиться. Вы все проговариваете, у вас есть геймплан. А когда начинается бой... Видимо, поэтому и говорят, когда профессиональный боксер проводит не два-три боя, а уже имеет 20-30, или хотя бы 10-15, он уже учится этому. А когда у тебя еще нет такого профессионального опыта, то ты немножечко теряешься. Но мы и пришли в бокс, чтобы учиться.

– Насколько можно и это вообще корректно немного сравнить бой в боксе и боевую задачу. Я понимаю: то, что стоит на кону, нельзя сравнивать. Но и там, и там есть какие-то стратегии, план, цель, но в течение этого процесса может произойти все, что угодно, то, что не запланируешь.

– Это совершенно разные ситуации. Война – это наш путь. Но если мы уже затронули эту тему, хочу сказать, что спорт всегда помогал на войне. У меня есть такое сравнение: в военных боевых действиях, как и в спорте, до того, как ты пропускаешь первый удар – по перчаткам, по ноге или еще куда-то попадает, и ты уже раз – и адаптируешься. Так и на войне. Ты идешь, начинаются первые прилеты, первые пули – оп, ты понимаешь, что тебя уже хотят убить. И ты раз – и уже быстро собираешься.

Но спорт на войне очень помогает. Во-первых, это физическая форма. Военный носит с собой амуницию, очень много всего. Во время выполнения задания у него бывает и 20 килограммов на спине, и 30-40 или даже 50 – по-разному. Поэтому физическая форма нужна.

В общем, война – это война. Нет сравнений... Но ничего, мы все знали, на что мы шли. И из тысячи раз, я бы в 1001-й выбрал то же самое и снова все повторил. Единственное, как у нас говорят, там нельзя сохраниться (грустно улыбается). Но все хорошо. Мы живем, люди живут, улыбаются, детки занимаются. К сожалению, еще сложновато. Но ничего, все работаем над этим. И каждая война рано или поздно заканчивается.

– А кем вы служили?

– О, я был и стрелком, и разведчиком, и ПЗРК-шником. Много было специальностей. Ты же не учишься войне, ты адаптируешься. И разные задачи были. И мне все было интересно, я влюбился в войну. Это как компьютерная игра. Знаете, есть такое плохое выражение, что это как наркотик. Один раз попробуешь и тебе понравится. Так у меня было на войне. Попробовал и... понравилось.

– Есть такая платформа "Эпизоды войны", где ребята рассказывают какую-то знаковую, важную или определяющую историю со своей службы. А у вас такая была?

– Много всего было. Очень много. Каждый выход, каждое задание. Когда у нас не было 200-х или 300-х, это, по моему мнению, лучшие воспоминания.

– А как получили ранения? Если, конечно, это можно рассказать.

– Нет-нет, все хорошо. Я уже отошел. Как это случилось? Это было в мае, где-то около пяти утра. У нас была смена, мы уже менялись, и так получилось, что нашу позицию вычислили. И оставалось буквально 15 метров. Ребята уже приехали и выгрузились. Мы уже загрузились и все поснимали. И вот уже должны были поехать, как начался обстрел. Немного не успели. Было прямое попадание 120-й мины. У нас было четыре человека. Мина разорвалась прямо над головой у нас в блиндаже.

Я получил осколочное ранение левой ноги – выбило кость 12 сантиметров. И пятка от кости оторвалась. Закрытый перелом. Ну и в правую ногу осколки попали. Но ребята меня вытащили. Я еще встал, а нога была в другую сторону. А ты же находишься в состоянии аффекта. Меня спрашивают: можешь идти? Я беру эту ногу, а она как будто резиновая – в другую сторону. Ставлю на землю. Опираюсь на нее всем телом и падаю.

А когда ты ранен, то в два-два с половиной раза тяжелее тебя тянуть. Но побратим вытащил меня, наложил турникеты. Я немножко отполз. Хорошо, что эвакуация состоялась очень быстро. Вот нас вытащили, и уже через два-два с копейками часа мы уже были на первом пункте, где нам оказали помощь.

– Эта ваша история ранения, становления и прихода в бокс – вы уже видите, как она помогает, например, вашим собратьям, другим военным, которые переживают нечто подобное? Кого-то, может, лично привели в зал?

– Да, много ребят привели. И лично. И очень много примеров. Сейчас стремительно развивается бокс среди ветеранов, проводятся турниры с участием ветеранов. У нас уже есть открытая лига ветеранского бокса, и она на профессиональном уровне. А ребята у нас занимаются не только боксом, но и джиу-джитсу, также многие участвуют в Играх Непокоренных.

Те, кто пролежал длительное время в тяжелом состоянии, набирают много лишнего веса, и это тебе очень мешает в жизни. И когда ты приходишь в бокс, то начинаешь физически заниматься. Кто может ходить, тот ходит, кто, к сожалению, не имеет конечности, стоят на протезе, и начинаем худеть. И это очень такой мотивационный рывок заниматься спортом.

Ну и, как у меня было, да и у многих – когда военный закрывается, пока он сам не поймет, что ему нужно, никто до него не достучится, к сожалению. Ты не можешь заставить человека заниматься или не заниматься. Это желание. И еще одно доказательство того, что мы – несломленные. Мы и так – лучшая страна в мире. И доказываем вновь и вновь, что мы несломлены во всех направлениях. Еще же флаг на Олимпийских играх не развевался в ветеранском боксе? Но ничего. Есть же у нас Паралимпийские игры.

– Вы к ним уже присматриваетесь?

– Мы уже работаем в этом направлении (улыбается). Если вам говорю, что боксеров там еще не было, но ничего, увидим. Мы надеемся, что нам помогут в решении этого сложного вопроса. К сожалению, сложного, но всему свое время.

– Вот одно дело – заниматься для себя и для реабилитации, а уже другое – выходить на титульные бои или участвовать в тех самых Паралимпийских играх. Как пришло это решение?

– У меня всегда была такая мечта. Когда я еще был в тяжелом состоянии, но стабильном, Алина Шатерникова пригласила на турнир от SpartaBox Faniian Promotions. А мне всегда был интересен бокс, мы же все выросли в 90-х, моим кумиром был Майк Тайсон. И я тоже хотел заниматься боксом, мечтал выступить на большой арене.

И когда я был тяжелый, еще на коляске с прямой ногой, смотрел, как ребята боксируют, и тоже хотел выступить. И вот как-то эта мечта закрепилась внутри меня. Я решил, что мне это нравится, физически и морально помогает. Некоторые мысли немножко исчезли, хотя они не исчезают навсегда, но бокс очень помогает и влияет на тебя – на твое физическое состояние, на моральное состояние, на все, что с тобой в жизни происходит.

У меня еще есть тренер по физподготовке и диетолог. Такой звездный тренер нашей страны – Ксюша Литвинова. Она была моим реабилитологом после того, как с меня сняли аппарат Илизарова. Познакомились в одном из реабилитационных центров, начали общаться, дружить. Мы еще из одного города.

Она имеет свою студию, занимается моей физподготовкой и является моим личным диетологом, следит за моим питанием, чтобы не набирал лишний вес. Витаминки там, протеины. Все как у профессионального спортсмена. Утром иногда стоишь и думаешь: зачем оно мне нужно? (Улыбается) Бывает, что встал не с той ноги. А потом: да нет, это не про меня. И идешь дальше.

И я благодарю каждого, кто есть в моей жизни и помогает. И не только мне, но и ребятам, которые получили ранения, тяжелые ранения. К сожалению, сейчас люди немножечко забыли о войне, но остались те, как я говорю, староверы, как Алина Шатерникова, Игорь Фаниян и еще многие. Мой тренер Васьковский Артем Анатольевич – очень хороший человек, очень профессиональный, который работает с ветеранами, помогает, он является главным тренером ветеранской сборной Украины. Он является моим личным тренером, психологом, очень многому меня учит.

Вот правду говорят, что тренер – это как второй отец, он всегда меня выслушает и сильно мотивирует. Знаете, тренер – это часть семьи, и мы уже настолько близко друг друга знаем. У меня не проходит и дня, чтобы я с ним не поговорил, не встретился. Мы всегда что-то обсуждаем, думаем, что нужно, чем помочь ребятам, что еще мы можем сделать. Всегда двигаемся, с Игорем Кареновичем всегда на связи, все помогают, как могут. И спасибо всем, что они есть, что не забывают. Ветераны – это те люди, которых нельзя забывать, и мы не имеем на это права.

– А в каком стиле вы боксируете? Как бы могли описать?

– Я даже не знаю. Как чувствую, так и боксирую. Могу опускать руки, могу и порхать, как бабочка. Могу много ударов выбрасывать. Как-то я не останавливаюсь на одном. Я учусь, совершенствуюсь. Мне всегда интересно делать что-то новое. Пожалуй, рубящий стиль (улыбается).

Надеюсь, что когда-то в конце года у нас будет премия за лучший бой года. И хочется попасть туда. Хотя у нас много очень классных, крутых спортсменов. Мастера спорта, кандидаты в мастера спорта международного класса, которые получают ранения, имеют ампутации, становятся на спортивные протезы и доказывают еще раз, что они мега-крутые титаны со стальными сердцами.

– А чем занимаетесь вне ринга?

– Жизнью? Как у всех. Активная. В частности, организовываю бои ветеранов. А вообще приобщаюсь ко всей возможной работе. Приобщаюсь ко всей возможной работе, которая есть. Есть маленький секрет, который я не могу рассказать. Но много интересного впереди.

– Вы сказали, что в 90-х вашим кумиром был Майк Тайсон. А сейчас чьи поединки вы смотрите, кто вам импонирует уже с точки зрения профессионального боксера?

– Честно говоря, это мой тренер Артем Васьковский. Это человек, который завершил свою профессиональную деятельность в 25 лет. Но когда я начал заниматься боксом, у меня была мечта постоять с тренером. Сначала это был небольшой спарринг с Игорем Кареновичем, я был доволен. Потом – с Артемом Анатольевичем. Сейчас он тоже стоит со мной в парах.

Когда ты смотришь профессиональных спортсменов – это одно, а когда боксируешь с ними – совсем другое. Это такой уровень. Ты не то, что вдохновляешься, ты после этого спарринга перерождаешься. Становишься другим человеком. Ведь тренер в 41 год выстаивает 12 раундов, и ему нужно лишь немного подышать. Я равняюсь на него.

Хотя, конечно, мне нравится много наших боксеров. Это и Александр Усик, и Денис Беринчик, и Саша Гвоздик, и Сергей Деревянченко, и Сергей Богачук, и Юрий Нужненко. Много ребят, которые мне импонируют. Даня Лазан, Ярик Харциз. Все хорошие бойцы. Витя Постол, Арам Фаниян, Алина Шатерникова – лично знаком с ними, всегда приезжают, поддерживают.

Я, когда еще не занимался боксом, то думал: эти боксеры, видимо, какие-то такие пафосные люди. А когда познакомился с ними, то такое ощущение, что они и муси не навредят. Нет такого, знаете, высокомерного или пренебрежительного отношения. Все абсолютно очень воспитанные. Всегда могу позвонить, написать, встретиться, спросить совета. Никто никогда не отказывал.

Это вдохновляет, это демонстрирует, что они нашли силы и выступать на профессиональном уровне, и приехать к ребятам в госпиталь, в реабилитационный центр.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и в Viber. Не ведитесь на фейки!