"В Донецке весь театр встал под "Слава Украине!" Виктор Жданов – о жизни в оккупации, покорении Киева после 50 лет и продолжении "Кайдашей"

Народный артист Украины Виктор Жданов – знаменитый Омелько Кайдаш в сверхпопулярном сериале "Поймать Кайдаша". Впрочем, за плечами артиста – далеко не одна знаковая роль: "Киборги", "Я работаю на кладбище", "Черный ворон", "Домой", "Захар Беркут", "Серые пчелы", "Будут люди", "Сага" и другие заметные проекты.

В интервью OBOZ.UA Виктор Жданов рассказал, почему даже после десятков киноролей не до конца считает себя киноактером, как война изменила его жизнь, почему не стоит ждать продолжения "Поймать Кайдаша" и ради какого режиссера готов забыть о гонораре. А еще откровенно поговорил о Донецке, семье, отношениях с коллегами и признался, кем мог бы стать, если бы в свое время не выбрал актерскую профессию.

Мы пообщались с артистом на допремьерном показе международной исторической драмы "Санаторий Горького. Поединок" в столичном кинотеатре "Жовтень". События фильма разворачиваются в 1939 году после советского вторжения в Польшу. Картина уже вышла в широкий прокат.

– Виктор, расскажите о фильме: что вас зацепило в этой истории?

– Пожалуй, самое главное – это то, что россияне остались россиянами. Сволочи – и больше ничего. И тогда, и сейчас – ничего не изменилось. Просто подходы разные, формы разные. А суть та же – репрессии, подлость, ненависть, желание сломить человека. И мне, если честно, очень хотелось сыграть эту сволочь (Виктор Жданов воплотил на экране надзирателя советского лагеря. – Авт.) Потому что ты играешь не просто плохого человека, а часть системы, которая всегда страшнее отдельного негодяя.

– Одна из самых влиятельных менеджеров украинского кино Анна Мачух в интервью нам рассказывала, что сегодня зрители с трудом идут на фильмы о войне, потому что мы видим ее практически в прямом эфире – за окном, в новостях, в ленте соцсетей. По вашему мнению, почему "Санаторий Горького. Поединок" все-таки стоит посмотреть?

– Я не считаю, что нужно кого-то агитировать: приходите, посмотрите. Каждый сам выбирает для себя, что важно. Конечно, мне хотелось бы, чтобы фильм посмотрело как можно больше зрителей. Ведь это же и наша история тоже. Вроде бы Польша, вроде бы другое время, другие люди… А на самом деле смотришь – и понимаешь, что очень многое тебе знакомо. Это касается нас, возможно, даже больше, чем кажется.

– До 2014 года вы жили и работали в Донецке – много лет служили в Донецком музыкально-драматическом театре. Затем началась оккупация, и театр фактически оказался в среде, где уже хозяйничали оккупанты. Ваша жена, народная артистка Украины Елена Хохлаткина, рассказывала нам в интервью, что даже тогда в театре могли кричать "Слава Украине!". Как это было возможно?

– На тот момент просто не было команды "фас". Не было такого, чтобы они сразу начали сильно проявлять себя. Наоборот, сначала агитировали: "Мы хорошие, добрые". Все началось еще в феврале, а мы пробыли в Донецке до мая. Боялись ли мы? Как-то этого не было. Говорю же, они тогда особо себя не показывали – все было так лайтово, спокойно. Позже уже стало иначе.

А "Слава Украине!" люди выкрикивали на спектакле "Слепой" по поэме Шевченко. Я тоже в этой постановке играл. Там был очень специфический помост, я даже две травмы мениска себе нажил (улыбается). Так вот, премьера уже состоялась в условиях оккупации. И вдруг после спектакля люди начали вставать и кричать: "Слава Украине!". Мы стоим на сцене и не можем понять, что происходит. А потом смотрим – весь зал встал: девятьсот человек. И это было настолько впечатляюще!.. Мы тогда еще думали, что, может, ситуация переломится, что люди покажут, что они на самом деле думают. Но не получилось.

– Остались ли в Донецке люди, с которыми вы были близки – друзья, коллеги?

– Нет, не осталось. Ни с кем оттуда не общаюсь. Так получилось – разошлись, как-то все рассыпалось. Клуб по интересам, что ли… Те, кто счел нужным уехать, уехали. Да я и не скучаю по Донецку. Просто больно смотреть на то, что там происходит. Яродился и вырос в Херсонской области, а много лет работал в Херсонском музыкально-драматическом театре имени Николая Кулиша. Вот это мое место силы. А Донецк… Он не успел стать для меня родным. Хотя с точки зрения творчества – там было все, многое сделали, пережили. Но вот чувствовать себя так, как чувствую себя, например, здесь, в Киеве, – такого ощущения у меня там не было. Ощущение свободы. С-во-бо-ды, понимаете?

– А вы думаете, что когда-нибудь сможете туда вернуться?

– Нет, не думаю. Наша квартира? Ну и что? Меня туда не тянет. Я вообще не привязываюсь к вещам. Ну что, буду по какой-то куртке скучать? Я уже из нее вырос (улыбается). Хотя когда мы оттуда уезжали, то почти ничего и не взяли. Поехали в шортах – вот и все.

– В Херсоне бываете?

– Сейчас нет. У меня там осталась двоюродная сестра. Как живет?.. Выживает. Разве там можно жить? У нас сейчас сирены каждый час воют, а там все намного тяжелее. Город меньше – все близко. Там значительно серьезнее, страшнее. Люди борются за жизнь, но надеются, стиснули зубы и поддерживают друг друга. Ведь что еще остается? Сестра уже думает, что уедет, если будет возможность. Потому что дальше просто невозможно. Все советуют уезжать, но это не так просто – взять и уехать. Это же дом, это жизнь, это всё, что человек накопил.

– За годы работы в кино у вас было немало знаковых ролей, которые хорошо запомнились зрителям. Есть ли среди них такая, которой вы сами особенно довольны? Та, о которой можете сказать: "Вот это я действительно хорошо сыграл"?

– Я не… Не знаю. Не люблю себя оценивать.

– Вы ещё скажите, что, как Станислав Боклан, не смотрите свои фильмы. По крайней мере, так кинопродюсеры объясняют его отсутствие на премьерных показах.

– Нет, я смотрю (смеется). Почему нет? Но оценку дают зрители. Когда иду по улице и люди подходят: "Спасибо за "Серые пчелы"", "Спасибо за "Киборги"", "Спасибо за "Поймать Кайдаша"" – вот это для меня лучшая оценка. Ведь какую оценку я сам себе поставлю? Скажу: "Ну, хорошо сыграл" (смеется). И что дальше? А когда человек, который тебя вообще не знает, останавливает на улице и говорит, что твоя работа задела за живое, – это уже что-то. Значит, не зря я этим занимался.

– А успех для вас важен? Вы вообще любите это чувство – когда вас узнают, высоко оценивают вашу работу?

– Личный успех – конечно, такое понятие существует. Но он меня не очень устраивает. Мне больше нравится успех коллектива, спектакля, фильма. А когда ты один: "Вот я, я сделал, я молодец"… Ну, как-то мне кажется, это неправильно. Конечно, актерство – профессия, в которой без любви к себе, пожалуй, никуда. Ты же выходишь на сцену, на тебя смотрят, ты находишься в центре внимания. Но все равно ты зависишь от грима, костюма, от художника-постановщика, оператора, режиссера, задачи, звука – от всего. Ты один ничего не сделаешь – на успех работает целая команда. Так и в кино, и в театре. Но многие из этих людей на сцену не выходят, аплодисментов не получают. А дело без них не состоится. Я всегда это понимал, даже когда был молодым.

– Есть ли у вас друзья среди актеров, например, в театре Франко, где вы сейчас работаете? Многие из ваших коллег говорили нам в интервью, что их друзья – не артисты. Так нам рассказывал Алексей Богданович, а позже – Остап Ступка. Людмила Смородина вообще сказала: "Поставьте на одну роль двух друзей – и вы увидите, какие они друзья".

– Да я не очень в это верю. Если дружба есть, то она есть – независимо от того, работаете вы вместе или нет. То, что вы коллеги, – это работа, а дружба – совсем другое. Я не думаю, что профессия как-то мешает настоящей дружбе.

– Кого вы могли бы назвать своими друзьями? Это люди из театра или все-таки из других сфер?

– У меня нет друзей среди актеров. Многие из тех, кого я считаю друзьями, давно ушли в иную жизнь... Друг – это вообще очень личное дело. Это не просто человек, с которым тебе хорошо работать или общаться.

– А взрослые дети могут стать для родителей друзьями?

– Почему бы и нет? Дочь больше рассказывает, сын больше сам в себе. Он не стал актером, как мы. По образованию кинооператор, работает художником по свету в театре Франко. Ему нравится эта работа, но, насколько вижу, его все же тянет и к кино. На досъемках в Киеве фильма "Серые пчелы" продюсер фильма Иванна Дядюра предложила ему поработать помощником оператора. Потом о его работе отзывались хорошо. Но здесь, как и в актерской профессии, важна еще и удача – чтобы в нужный момент тебе дали шанс. Не всегда так: если ты талантлив, то у тебя обязательно все сложится. В творчестве многое зависит от обстоятельств.

– Вы сами это очень хорошо знаете, ведь в Киев фактически приехали в зрелом возрасте...

– Ну да: если бы не война, меня бы здесь не было. Я не говорю, что это счастье, но если бы не война, она не выгнала бы меня из Донецка. Насс Еленой и сыном Павлом – мы бы там остались. Наша дочь Ксюша уже была здесь, работала. Хотя, если честно, мне хотелось в Киев. В свое время я приехал, немного поучился в театральном институте имени Карпенко-Карого, посмотрел на Киев, пообщался с людьми – и захотелось сюда. Но тогда даже подумать не мог, что в конце концов окажусь здесь уже после пятидесяти лет.

– В своих интервью вы рассказываете, что считаете отправной точкой в кино картину "Киборги", в которой снялись в 52 года. Не возникает ли мысли: "Жаль, что это произошло так поздно"?

– Нет, не жалею. Да и даже если бы и жалел, что бы это изменило? Все равно оказался бы там, где оказался. У меня есть определенный опыт, и я этому рад. Конечно, радуюсь за тех, кто начал сниматься раньше. У них уже больше работ, узнаваемости, они в этой киноиндустрии как рыба в воде. А я все равно еще не совсем в ней, как бы это сейчас странно ни звучало – вот так пока чувствую. Я всем этим интересуюсь, мне нравится познавать мир кино. Но чтобы прямо чувствовать себя киноактером – ну не знаю... Это очень сложно объяснить. Вот Нина Набока, считаю, – прирожденная киноактриса.

– Кстати, Нина Набока в интервью нашему изданию очень тепло отзывалась о вас. Вы не раз работали вместе – в частности, в спектакле "Поймать Кайдаша". А актриса Елена Галл-Савальская, с которой вы работали в херсонском театре, а также играли в "Кайдашах", рассказывала нам, что именно вы помогли ей не сойти с роли: "Кино требует другого, чем театр, – камерности, сдержанности. И я каждый вечер звонила мужу из Киева, плакала: "Еду домой, потому что ничего не умею!" Мне действительно так казалось, когда смотрела на других актеров. Вите жаловалась: "Я переигрываю, мне стыдно. Что делать?" А он: "Молчи-молчи! Думаешь, у меня с первого раза получалось? В "Киборгах" ребята говорили: "Чего ты суетишься?" Все будет нормально. Практика – большое дело". Интересно, если бы не актерство, кем бы вы себя видели?

– Был бы музыкантом. Играл бы на трубе.

– А вы умеете играть?

– Немного умею, играл даже в спектаклях. В музыкальной школе не учился, я самоучка. В моей селе Киселевка, которая, к слову, совсем рядом с Чернобаевкой, работали аж три вокально-инструментальных ансамбля. Ребята дали трубу – и я увлекся. Мне вообще повезло с детством: рядом был и стадион, и клуб. Так что я на стадионе в футбол гонял, а потом шел на музыку. Даже поступал на духовой факультет. Но меня переманили – как-то так получилось (на вступительных экзаменах в Херсонское культурно-образовательное училище будущего артиста заметила преподавательница Ольга Каганова и предложила поступить на ее курс режиссуры и актерского мастерства. – Ред.). А потом в жизни все сложилось так, что актерство, пожалуй, и стало моим. Наверное, это и было моим.

– Думаю, после этого интервью ваши друзья точно будут знать, что подарить вам на день рождения. У вас есть труба?

– Нет, трубы нет. Когда-то очень хотел ее купить, но денег на это не хватало. Хорошая труба стоила очень дорого. А сейчас она мне уже не нужна, в конце концов, если захочу поиграть, ее можно арендовать.

– Хороший инструмент – это, наверное, недешевое удовольствие.

– По тогдашним ценам труба стоила 300–400 рублей.

– Ого! Это же примерно три зарплаты!

– Каких три? Больше. Люди получали по 60–90 рублей.

– Интересно, вы сейчас довольны своим материальным положением?

– Мы, актеры, зависим от того, в каком состоянии сейчас находится страна. Возможно, хотелось бы и большего заработка, но нужно понимать: война, сейчас нет такой возможности. Что касается размера гонораров, у меня есть агент Ольга Савина, с которой я работаю (одна из заметных украинских кастинг-директоров, член Украинской киноакадемии, работала над фильмами "Поймать Кайдаша", "Захаром Беркутом", "Степным", "Серыми пчелами" и другими украинскими фильмами. – Ред.). Так сложилось, что мы пообщались и пришли к такому разумному выводу, что лучше вместе.

– Бесплатно сняться в фильме – для вас это возможно?

– Может быть и так. А почему бы и нет? Например, если приглашает Ахтем Сеитаблаев, для меня не так существенно, каким будет гонорар. В свое время онпригласил меня в "Киборги", и для меня это был очень важный проект. Правда, не было ситуации, чтобы мне приходилось сниматься в нем бесплатно. Но если бы так сложилось – думаю, без проблем согласился бы.

Да и вообще, думаю, каждый актер не всегда ориентируется только на деньги. Если интересный материал, хорошая команда – это очень много значит. Когда мы снимали "Поймать Кайдаша", никто же не знал, что сериал станет настолько популярным. Мы просто честно делали свою работу – и работать было в кайф. А уже потом стало понятно, что получилось что-то действительно особенное.

– Если вас спрашивают о продолжении сериала "Поймать Кайдаша", что отвечаете?

– Отвечаю, что продолжение даже не входило в планы. Наташа (Наталка Ворожбит – драматург и автор сценария сериала. – Авт.) написала эту историю так, как написала – и на этом все. Когда спрашивают о продолжении, говорю: "Вы хотите, но нас там уже не будет". Моего персонажа там не будет – Омелько прожил свою историю до конца. Ну и что вы хотите? Не стоит искусственно продолжать историю героев, которые уже прошли свой сюжетный путь. И давайте будем откровенными: все должно быть дозировано. Надо уметь вовремя остановиться, чтобы зрителю еще хотелось. Дай Бог, чтобы родилась другая подобная история, но пока таких нет – и это проблема.

– А вы когда-нибудь мечтали о роли, которую очень хотелось бы сыграть? Такой, чтобы и сюжет, и персонаж – все было вашим?

– Да я никогда об этом не думал. Если ты чего-то очень хочешь, нужно отпустить ситуацию, а не цепляться за нее. Когда слишком зацикливаешься на желаемом, можешь и промахнуться. Это я уже на собственном опыте проверил. На что меня брали, за то и брался – честно говорю. Хотелось только сделать свою работу как можно лучше. А если ты себе что-то придумал: вот хочу именно такую роль – ну, хочешь, пожалуйста. Строй замок из песка, живи с ним. Только до мечты ты все равно никогда не доберешься, потому что ты наметил для себя одно, а тебя видят совсем в другом.

– Вы поддерживаете связь с коллегами по проекту "Поймать Кайдаша"? Возможно, у вас есть общий чат в социальных сетях?

– Да, конечно. Не припомню случая, чтобы я встретил кого-то из "Поймать Кайдаша" и мы так или иначе не вспомнили сериал. А с командой "Киборгов" мы вообще лет четыре специально встречались. Собирались, общались, вспоминали съемки. Это было очень классно.

– В столичном театре имени Франко вместе с вами работают Елена, а также ваши дети – Оксана и Павел. Три Жданова и Хохлаткина в одном театре: легко ли работать бок о бок?

– А почему это должно мешать? Все взрослые, отвечают сами за себя. Мы не ходим друг за другом и не контролируем: "А ты это правильно сделал?" У каждого своя профессия, свои задачи. А вот успехам друг друга радуемся. А какие-то нюансы… Ну, они в любой работе есть. В целом не вижу здесь проблемы, наоборот, хорошо, когда рядом свои люди.

– Вы уже больше года в статусе дедушки: ваша дочь, актриса Оксана Жданова, родила дочь Тею от актера, участника популярной группы Schmalgauzen Михаила Матюхина. Что-то у вас изменилось с появлением внучки?

– Она уже начала ходить, говорит: "Дед". И когда эти маленькие ручки обнимают тебя… Ну что тут скажешь? Счастье – и все тут. Ты смотришь на нее – и тебе хорошо.

– Признаюсь честно: в журналистских кругах ходят слухи о вашем непростом характере. Накануне нашего разговора я даже немного переживала, но, как оказалось, вы совсем не такой, как рассказывали.

– А кто простой? Все мы непросты по-своему. Просто у каждого бывают свои моменты: иногда что-то тебя раздражает, настроение не то. Например, кто-то опаздывает, а ты пришел вовремя – бывает всякое. Я, конечно, стараюсь спокойно на это реагировать, но сам всегда стараюсь приходить вовремя. Но когда человек опаздывает, а потом еще и выдвигает какие-то требования – ну, такое уже может раздражать. Но я не думаю, что характер как-то мешает мне работать. Профессия есть профессия. На работе я прежде всего отвечаю за то, что делаю. А в жизни могу быть разным, на что-то эмоционально отреагировать. Но это уже моя жизнь.

– Бывало ли, что из-за каких-то обстоятельств вы решали просто уйти – например, отказаться от роли или спектакля?

– Да, бывало. Я ушел из спектакля в Театре на Левом берегу Днепра. Тогда его руководителем еще был Стас Жирков, и он понял, почему я так поступил. Просто совпало много факторов, однозначно сказать, что именно стало причиной, сложно. И это не было решением, которое я принял в одно мгновение. Просто в какой-то момент понял, что дальше не хочу.

– Приходилось ли отказываться от ролей в кино?

– Конечно, бывают такие вещи, на которые ты просто не можешь согласиться. Мне предлагают разные роли, и бывает, что, читая сценарий, сразу понимаю: это не мое. На пробы, конечно, поеду, но уже знаю, что не сыграю этого персонажа. Например, была одна роль в фильме – нужно было сыграть пьяницу. А у меня таких пьяниц уже столько было… Мы поговорили с режиссером, я говорю: "Нет, я так не могу". В результате эту роль сыграл другой актер – и сыграл, кстати, просто великолепно.

– Не удивлюсь, если вы сейчас скажете, что вообще не употребляете алкоголь.

– Чего? Употребляю. Когда встречаюсь с друзьями, когда рядом люди, с которыми мне приятно выпить и есть такое желание, могу себе это позволить.

– Несколько лет назад вы публично признались, что не вместе с женой Еленой Хохлаткиной, хотя официально не разведены. Вы объясняли это тем, что оба повзрослели, но при этом подчеркивали, что Елена остается для вас близким человеком. Кем она для вас сейчас?

– Много кто: замечательная женщина, мама. То, кем я являюсь сейчас, – это в значительной мере ее заслуга. Она многое в свое время перенесла – все мои причуды, когда мы жили вместе. У меня действительно непростой характер. Что еще сказать об Елене? Она очень заботится о семье, невероятно хорошо готовит. Мы видимся, общаемся – все нормально. И это тоже, наверное, многое говорит о ней как о человеке: она не замкнулась в себе, не послала меня куда подальше после нашего расставания. Мы просто нашли общий язык – и все.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с актером Владимиром Гладким – о 5 тысячах долларов от Байрак, драке в Киеве из-за украинского языка и жизни в селе: "Я был оружием в руках российской пропаганды".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!