"Старшего сына привязала к себе поясом от пальто". Екатерина Варченко – о тяжелом возвращении с детьми в Украину, финансовых качелях и главных ролях

Екатерина Варченко – известная украинская актриса, которую зрители хорошо знают по фильмам "Хозяйка", "Крепостная", "Пограничники", "Круг заблуждений", "В воскресенье утром зелье копала" и многими другими проектами. В этом году актриса присоединилась к звездной команде романтической комедии "Поезд "Червона рута" – третьей части популярной кинофраншизы "Поезда", премьера которой запланирована на 20 августа. По сюжету поезд отправляется через Карпаты, а его пассажиров ждут судьбоносные встречи и любовные истории.

В интервью OBOZ.UA Варченко рассказала, почему во время большой войны, прожив год в Испании с двумя маленькими сыновьями, решила вернуться в Украину. Призналась, как переживает периоды без работы и отказы на кастингах, сколько на самом деле может заработать популярная украинская актриса и почему ей не удается откладывать деньги. Также она откровенно высказалась о скандале вокруг фильма "Раша гудбай" и вспомнила времена, когда на украинских съемочных площадках работали российские актеры.

– Как в вашей жизни появился сериал "Поезд "Червона рута"?

– Я очень обрадовалась, что снова оказалась в семье "Прототип Продакшн". До этого мы уже работали вместе над двумя сезонами "Пограничников" с тем же режиссером – Алексеем Исаковым. Я его очень люблю, да и вообще вся команда там – словно одна большая семья. С ними комфортно: всё происходит легко, с драйвом. Когда смотрела первый фильм "Поезд в 31 декабря", еще тогда подумала: "Вот бы когда-нибудь оказаться в этом поезде вместе с ними". Потом был "Поезд в Рождество". И когда пригласили на пробы в третью часть – да еще и утвердили, я была счастлива. Подумала: "Ну все, теперь и я еду в этом поезде".

– Для многих актеров лето – активный съемочный период. Каким оно стало для вас?

– Это, пожалуй, мое первое такое лето с начала полномасштабного вторжения, когда я не работаю. Сначала, после 2022 года, работы вообще не было. Потом постепенно начали появляться проекты, пробы. Первой киноработой после моего возвращения из-за границы стал сериал "Первые дни", который снимал тот же Леша Исаков. С тех пор все понемногу начало восстанавливаться. А этим летом у меня почти нет работы. Хотя для актеров этот период – действительно пик сезона. Запускается больше всего проектов, ведь хорошая погода дает много возможностей.

Но я спокойно к этому отношусь. Недавно завершились съемки романтической комедии "Эмили в Emily", где мы снова работали вместе с Андреем Исаенко. Мы давно знакомы: играем в театре и регулярно встречаемся на съемочных площадках, он уже стал моим постоянным партнером по фильмам. Это очень теплая, светлая история с неожиданными сюжетными поворотами и хорошим юмором. Параллельно был еще один проект, а сейчас – пауза. В конце концов, у всех актеров бывают такие периоды. Тем временем есть пробы, есть предложения. И я интуитивно чувствую, что впереди интересные работы, поэтому не волнуюсь.

– С начала полномасштабного вторжения вы с сыновьями нашли временное убежище в Испании. Как вы вспоминаете тот период?

– С сестрой, ее сыном и моими двумя детьми мы год жили в Испании. И мне там было очень тяжело. Да, мы были в безопасности, но душа оставалась здесь, в Украине. Поэтому, когда появилась возможность возобновить театральные антрепризы с агентством "Те-Арт", я начала собирать чемоданы. Театр ожил, а вскоре появились первые съемки.

– В одном из интервью вы кратко, но очень понятно объяснили свое решение вернуться: "Потому что я вишня, а там – пальмы".

– Дело даже не в пальмах, хотя там действительно другая ментальность. С двумя маленькими детьми на руках начинать жизнь в чужой стране – сложно. Мы недавно как раз говорили об этом с друзьями. Если бы у меня была цель остаться за границей и строить там жизнь, то, наверное, у меня бы получилось. Конечно, чтобы чего-то добиться, нужно было вкладывать гораздо больше сил и времени. Тем не менее такие истории возможны. Но это не было моей целью, мне очень хотелось домой. Хотя должна признаться: климат в Испании нравился. Вы же понимаете, какая там зима: море, тепло. Мы даже новогодние праздники встречали в купальниках. Просыпаешься – солнышко, вокруг свет и тепло. Это очень поддерживает эмоционально, заряжает. Но даже это не смогло перевесить ощущение, что мой дом – здесь.

После нашего возвращения в Испании еще какое-то время там жила моя сестра, а потом и она вернулась в Украину. А этим летом мы отправили туда наших детей и родителей. Специально в тот самый городок, где жили мы. Во-первых, там остались наши друзья, а во-вторых, очень хотелось, чтобы родные немного отдохнули: в Киеве сейчас очень непросто.

В том городке до сих пор живет много украинцев. Кто-то уже нашел работу, кто-то устроился, даже создал семью. Когда мы были там, то больше всего общались именно со своими – с украинцами, которые, как и мы, уехали из-за войны, или с теми, кто поселился в Испании еще раньше. Со многими до сих пор поддерживаем связь. Кто-то уже вернулся в Украину, кто-то приезжает.

– Дети быстро привыкли к новой жизни?

– Да, они гораздо легче воспринимают перемены. Для них все это было скорее приключением: новая страна, новые люди, новые впечатления. Помню, мы только что пересекли венгерскую границу, нас разместили в волонтерском центре. Там сразу помогли со всем необходимым: подгузниками, едой, одеждой. Заварили "Мивину", и мой старший сын говорит: "Мама, какая же она вкусная!" (смеется). Конечно, он ел ее и в Украине. Но тогда, наверное, она была самой вкусной после всего пережитого...

Старший сын пошел в Испании в школу. Сначала он совсем не знал ни испанского, ни английского, а уже через два-три месяца начал мне переводить. Помню, мы шли по улице, какой-то мужчина что-то сказал, а я ничего не поняла. Сын сразу: "Мама, он говорит, чтобы мы отошли, потому что едет машина". Ятогда подумала: "Ничего себе!" Дети действительно быстро учатся.

– А чем вас удивила испанская школа? Она отличается от украинской?

– Тогда еще не с чем было сравнивать, ведь до отъезда в Испанию он не успел пойти в украинскую школу – только в подготовительную группу. Но мое первое впечатление от их системы – это свобода. Там гораздо меньше формальностей, больше доверия к детям, меньше ощущения ограничений. Это сразу бросается в глаза. Если у тебя сегодня настроение: прилечь на парту и немного вздремнуть на перемене, то никто не будет из этого делать проблему.

У моего племянника расстройство аутистического спектра, он – аутист, поэтому я всегда обращаю внимание на то, как в школах работают с детьми с особыми потребностями. В Испании я увидела интересную модель. Во-первых, там немало таких детей. С ними работают специалисты, которые помогают, сопровождают и поддерживают. А во-вторых, к ним относятся как к обычным детям. Не отделяют от класса, не создают ощущения, что они другие. У моего сына были замечательные учителя, которые хорошо относились к детям. Единственная особенность Каталонии – язык. Все активно общаются именно на каталонском, который отличается от испанского, – для местных он имеет большое значение. Я даже какое-то время ходила на курсы каталонского. Мы понимали, что вернемся домой, поэтому изучать язык не было такой уж необходимостью, но мне было интересно. Однако с маленьким ребенком это было непросто: несколько раз я брала сына с собой на занятия, но быстро поняла, что учиться в таком режиме нереально.

– А в Испании знали, что вы – известная в Украине актриса?

– Да, знали. И мне даже удалось немного поработать по специальности. Однажды снялась в рекламе стоматологической клиники, а еще – в клипе одного каталонского певца. Если проводить аналогию, то он для них – что-то вроде нашего Иво Бобула. Тот клип я видела, но, честно говоря, пересматривать не хочу (смеется). Если сравнивать с тем, как снимают клипы в Украине, разница, конечно, ощутимая. Но он рассчитан прежде всего на аудиторию этого исполнителя, так что, наверное, этим все и объясняется. А для меня это была возможность немного заработать, потому что с грудным ребенком на руках полноценно работать было нереально. Тут покормила ребенка, там – потанцевала.

Младшему было всего четыре с половиной месяца, когда мы уехали из Украины. Все первые важные моменты – он сел, сделал первые шаги – произошли в Испании. И я очень благодарна сестре: она взяла на себя огромную часть забот о всех нас. При том, что у нее самой есть ребенок – мой племянник. Но сложнее всего было, когда пришло время возвращаться в Украину. Я ехала одна с двумя детьми. Сейчас вспоминаю – и не понимаю, как все выдержала. Младшего на руках, старшего буквально привязала к себе ремнем от пальто, на плечах – огромный рюкзак, чемодан... Нов то же время помню другое чувство – огромную радость от того, что мы возвращаемся домой. Это перекрывало все остальное.

– Ваш муж, актер Анатоль Фон-Филандра, с первых дней полномасштабной войны ушел служить. Вы же с двумя детьми оказались в Испании. Как переживали эту разлуку?

– Мы постоянно общались по видеосвязи, присылали фотографии. Родители один раз приезжали к нам, но в целом эту разлуку переживали тяжело. Когда ты далеко, все ощущается гораздо острее. Там мне казалось, что в Украине происходит сплошная катастрофа. Ты постоянно читаешь новости, не можешь ни на что повлиять, и от этого переживаешь еще больше. А когда вернулась домой, ощущения изменились. Не потому, что стало безопаснее, а потому, что ты уже живешь внутри этой реальности. Привыкаешь к ней, как бы страшно это ни звучало.

Сейчас даже дети хорошо ориентируются в том, что происходит. Старший пользуется приложениями и чатами, следит, откуда и что летит, когда объявляют отбой. К сожалению, это стало частью нашей жизни. Для них уже привычно – спускаться в укрытие во время уроков. Старший сын как-то говорит: "Мама, купи мне, пожалуйста, вот это, это и это, положи в рюкзак. Мы же спускаемся в бомбоубежище, там сидим, все что-то хрустят". И он говорит об этом так буднично… Это больно.

– Всвое время вы выбрали для старшего сына в Киеве школу Монтессори. Что дала ему эта система и почему впоследствии решили перейти в другую школу?

– Да, уже не там. Сейчас ходит в киевскую школу "Кияночка" – это очень хорошее заведение. В школе Монтессори тоже много интересного. Например, там старшие дети помогают младшим. Мне очень нравится этот принцип взаимоподдержки. Также дети работают над индивидуальными недельными заданиями, много внимания уделяется самостоятельности. Но мне кажется, такой подход больше всего нужен именно в дошкольном возрасте. До школы очень важно развивать сенсорные навыки, мелкую моторику, учиться через осязание, ощущения, взаимодействие с предметами. А когда ребенок становится старше, ему начинает не хватать других вещей.

Для нас главным минусом была не сама система Монтессори, а то, что это небольшая частная школа, где училось немного детей. Например, в первом классе было трое учеников, во втором – один, в третьем – один, в четвертом – тоже один. Да, на переменах они все общались вместе, но все равно этого было мало. Возможно, я сравниваю со своим детством. У меня была замечательная школа, в классе почти 30 детей, и мне нравилась эта атмосфера. Когда вокруг много сверстников, ребенок учится дружить, договариваться, спорить, находить свое место среди других. Этого, на мой взгляд, сыну не хватало. Когда он перешел в новую школу, однажды пришел домой и говорит: "Мама, здесь есть девочки! Я наконец-то влюблюсь" (смеется).

– У ваших сыновей очень необычные имена. Как вы их выбирали?

– Старший – Кристиан-Дориан, младший – Эмиль-Дориан. Нам очень нравилось имя Дориан, поэтому у обоих сыновей оно в качестве второго имени. Старшего раньше все называли Крисом или Кристиком. Бабушка с дедушкой до сих пор так к нему обращаются. Но когда он перешел в новую школу, неожиданно заявил: "Хочу быть Дорианом". С тех пор для всех он – Дориан. Что касается необычности, то сейчас, мне кажется, этим никого не удивишь – в школе у них немало детей с редкими именами. Мы подбирали имена так, чтобы они гармонично сочетались с фамилией – Фон-Филандра. Поэтому все было продумано (улыбается).

– Вы не взяли фамилию мужа. Это было сознательное решение?

– Не взяла, потому что Екатерина Варченко – это уже было мое профессиональное имя, мой актерский бренд.

– Вы редко рассказываете о семье. Это принципиальная позиция?

– Сейчас я почти ничего не рассказываю о личной жизни. Знаю, что многие коллеги поступают иначе, но это не мой случай.

– Тогда вернемся к профессии. Когда приходите на кастинг, знаете, кто может быть вашей конкуренткой?

– Конечно. У каждого актера своя типажность, поэтому есть определенный круг коллег, с которыми чаще всего пересекаешься на кастингах. Например, получаю сценарий и иногда слышу: на эту роль ещё пробуются Настя Цимбалару или Любава Грешнова... И это нормально. Но бывает и по-другому. Например, на сериале "Папа рулит" на одну роль приглашали очень разных актрис – и Лесю Самаеву, и многих других. Режиссер и продюсеры смотрели, как работает актерский ансамбль. Поэтому на одну роль пробовали актрис разного возраста и совершенно разной внешности. Иногда открываешь сценарий, а там написано: "Ольга, 50 лет". Думаешь: "Ну какая же это я?" (улыбается). Но все равно идешь на пробы. Если в кадре все складывается, ремарка о возрасте отходит на второй план, потому что гораздо важнее, какую энергетику дает актер, есть ли химия с партнерами.

– Как вы переживаете ситуации, когда роль, которую очень хотели, достается другой?

– Раньше было сложнее, я расстраивалась. Думала: "Почему не я? Я бы так хотела сыграть эту роль". Есть и практическая сторона вопроса. Когда понимаешь, что это, например, сериал на 24 серии, то это не только интересная роль, но и несколько месяцев работы, стабильный заработок, постоянное присутствие в эфире. Все это тоже имеет значение для актрисы. Сейчас этой болезненности нет, я отношусь к отказам спокойнее. С опытом научилась честно оценивать: иногда внешность, манера игры или взаимодействие с другими актерами просто не соответствуют тому, что ищут продюсеры. И это вовсе не значит, что ты плохая актриса. Просто именно для этой истории больше подходит кто-то другой. Есть вещи, на которые я не могу повлиять. А все, что зависит от меня, – я сделаю.

– На какие самые необычные вещи вам приходилось идти ради роли? Актриса Лариса Руснак, например, рассказывала нам в интервью, что в 46 лет встала на пуанты, потому что этого требовала роль. Какие у вас были испытания?

– Помню, еще до полномасштабного вторжения в одном из проектов мне пришлось выучить большой текст на корейском языке. Это было очень сложно, ведь я не знала языка и должна была просто выучить все по фонетике. Бывали и другие задания. Например, нужно было играть на фортепиано. Здесь немного легче, ведь у меня есть музыкальное образование. Правда, давно не брала в руки скрипку. А каких-то совсем экстремальных вещей, пожалуй, не было. Хотя помню короткометражку, где мне пришлось ложиться в гроб.

– К таким сценам относитесь спокойно? Ведь есть актеры, которые отказываются от подобных эпизодов.

– Для меня это просто еще один опыт. Я никогда не осуждаю коллег, которые отказываются. Это их выбор, внутренние убеждения, страхи или предрассудки. У каждого свои границы. Для меня же это была просто работа.

– А в актерские приметы верите? Например, говорят, что если по сюжету приходится ложиться в гроб, туда нужно положить бутылку водки.

– Да, такое бывает. Но я к этим вещам отношусь спокойно. Так же, как и к другим актерским суевериям. Говорят, если уронил текст – нужно обязательно на него сесть. Или перед премьерой положить текст под подушку. Я так не делаю. Хотя, наверное, верю в какие-то другие вещи. За что я больше всего люблю нашу профессию? За возможность прожить другую жизнь. Попробовать то, чего в реальной жизни, возможно, никогда бы не сделал. Извлечь из себя какие-то новые эмоции, пережить необычные обстоятельства.

– А если ради роли нужно кардинально изменить что-то во внешности, согласитесь на это?

– Если это действительно хороший проект, то да, я готова. В "Крепостной" мне полностью изменили прическу. Но это была не моя стрижка – все сделали профессиональные гримеры. Сначала сняли специальный слепок головы, а потом изготовили парик, который идеально сел. Сейчас технологии настолько продвинулись, что все выглядит естественно.

Я знаю актрис, которые сознательно пользуются качественными париками, чтобы не портить свои волосы. Ведь во время съемок их постоянно накручивают, выпрямляют, красят, сушат. Бывает, что за один съемочный день тебя несколько раз полностью перегримируют. Отсняли две сцены – изменили прическу, макияж, образ. Потом вдруг изменилась погода: пошел дождь, поднялся ветер – и все начинается сначала. Для волос это огромная нагрузка. Да и для кожи тоже. Особенно когда приходится работать в сорокаградусную жару под толстым слоем грима. Но это уже специфика нашей профессии.

– В профессии актрисы внешность – это тоже инструмент. Есть ли что-то, что вы хотели бы изменить в себе?

– Ради роли в "Хозяйке" я удалила родинку на лице. Но не жалею – это была не изящная мушка, как у Мэрилин Монро. Поэтому рассталась с ней без сожаления. Больше ничего не делала со своим телом – у меня все свое (смеется). Но зарекаться не буду. Если когда-нибудь пойму, что нужно что-то изменить, то почему бы и нет?

– Часто от актеров можно услышать, что в творческом коллективе дружбы быть не может. А вот ваша однокурсница, актриса Женя Мякенька – крестная одного из ваших сыновей.

– Актерская дружба существует. Мы дружим не потому, что актеры, а потому, что близкие люди. Конечно, говорим и о профессии, делимся пробами, съемками, опытом. Но нас больше объединяет жизнь, чем работа. Бывает, полгода не видимся, но это ничего не меняет, мы знаем, что всегда можем рассчитывать друг на друга.

– Как и многие ваши коллеги, вы в свое время снимались на украинских площадках с российскими актерами. Как вспоминаете то время? Актриса и режиссер Екатерина Вишнева, например, рассказывала нам в интервью, что когда наши талантливые актеры сидели без работы, россияне позволяли себе приходить на съемки в нетрезвом виде и допускать открытые оскорбления.

– Я лично не была свидетелем таких моментов – наверное, повезло. Я не отрицаю, что работала в таких проектах – тогда было такое время. Только позже мы все осознали, насколько это было неправильно – жаль, конечно, что так. Что касается россиян, мы между собой обсуждали разные истории. Иногда слышала такое, что, как говорится, уши вянули. Удивлялась, как можно настолько непрофессионально относиться к работе. Но на моих съемочных площадках ничего подобного не было. Приезжали вполне адекватные люди. Хотя, если сравнивать, то наши актеры, на мой взгляд, значительно сильнее и профессиональнее.

– Если попросить вас назвать одну роль, которая больше всего вас характеризует, какую бы вы выбрали?

– Ой, даже не знаю. Каждая для меня особенная. Где-то было сложнее, где-то легче, каждая чему-то научила. Недавно ко мне подошла девушка, попросила сфотографироваться и сказала: "Спасибо вам за мое детство". Она выросла на сериале "Хозяйка". И тогда я впервые подумала: уже есть поколение, которое смотрело этот сериал ещё в школе. "Хозяйку", к слову, вспоминают чаще всего.

– Вы очень тепло отзываетесь о родителях. В чем секрет таких близких отношений?

– Думаю, в том, что они всегда рядом. Поддерживают, помогают, любят. Где-то могут промолчать, где-то – дать совет. Я всегда чувствовала, что у меня есть на кого опереться. У нас никогда не было нянь для детей. Наши няни – это моя мама и папа. Приезжают из Прилук, если я уезжаю на гастроли или у меня несколько спектаклей подряд, остаются с детьми. Я спокойна, потому что знаю, что дети в надежных руках. Папа и мама еще молоды, им всего по 62 года. И моего племянника они воспитали. Когда сестра устроилась на работу в Киеве, мама с папой забрали к себе внука, жили с ним в Прилуках. Когда сестра встала на ноги, она забрала его, но родители и дальше им помогали. У нас так принято – семья всегда рядом.

– Один из фильмов с вашим участием – "Раша гудбай" – еще до премьеры оказался в центре скандала. Ленту критиковали за то, что болезненные темы оккупации, Мариуполя и влияния российской пропаганды подали в комедийном жанре. Вы сыграли одну из главных ролей и фактически оказались в эпицентре этой критики. Насколько болезненно вы это восприняли?

– Так получилось, что еще до премьеры многое было вырвано из контекста. По моему личному мнению, рекламная кампания фильма была построена не совсем удачно: отдельно подавали очень болезненные, триггерные моменты, не показывая общего контекста. И люди, конечно, остро на это отреагировали. Когда же фильм вышел и зрители увидели его полностью, насколько я понимаю, таких вопросов уже почти не возникало. Я читала комментарии на платформах, где появлялась лента, и видела реакцию людей. Конечно, переживала из-за этой ситуации. Мне тогда вообще было непросто: я еще и заболела, как-то все навалилось одновременно.

– В интервью нашему изданию актер Владимир Ращук рассказывал, что ему тоже предлагали сняться в этом фильме, однако он отказался из-за режиссера Алексея Кирющенко, который долгое время жил и работал в России. "Начнем с самого простого: пусть сначала выучит украинский язык", – пояснил он свою позицию. Как вы к этому относитесь?

– Не знаю... У нас прекрасные отношения с Владимиром Ращуком, мы вместе работали в "Пограничниках". Мне лично ничего плохого не говорил. Я знаю, что очень много актрис пробовались на роль, которую в итоге сыграла я. И также слышала, что некоторые актеры не хотели работать с Кирющенко, но по другой причине – мол, он сложный в работе. Но, честно скажу, после выхода фильма многие коллеги-актеры писали мне хорошие отзывы о работе. Я и сама такой человек: если мне нравится, как сыграл коллега, могу написать ему или подойти и сказать об этом. А к комментариям в целом отношусь спокойно. Есть конструктивная критика, а есть просто хейт. Если мне нужна честная оценка моей работы, я обращусь к людям, которым доверяю. Они могут откровенно сказать, что было не так, но сделают это профессионально и без предубеждения. Есть коллеги, чье мнение я очень ценю. Если кто-то из них скажет: "Здесь было так себе", обязательно спрошу: "Почему?". Потому что пойму, что это профессиональная критика, которая помогает расти.

– Как живется в материальном плане популярной актрисе, как вы? Эта профессия позволяет жить спокойно или нужно все время думать о заработке?

– Скорее – второе (смеется). Я с финансами не очень лажу. Все, что зарабатываю, обычно и трачу. Накопить пока не получается. В моей жизни были разные периоды, в том числе и непростые, и, наверное, еще будут. Но движемся дальше. У меня даже есть своя маленькая мантра: "У меня всегда есть деньги". Постоянно повторяю эти слова себе. И знаете, как-то это даже работает.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с актрисой Валерией Ходос е о резком переходе на украинский язык, деньгах за Шевченковскую премию и личном: "Меня спрашивали: "Вы не русская?" – и начинало трясти".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и в Viber. Не ведитесь на фейки!