Певец Лери Винн имел славу главного романтика украинского шоу-бизнеса 90-х. Голубоглазого блондина обожали миллионы, но на пике популярности он внезапно исчез из публичного пространства, оставив больше вопросов, чем ответов. Недавно Ларри Винн снова напомнил о себе – появился в семейном фильме "Ну, мам", где сыграл самого себя.

Видео дня

OBOZ.UA удалось пообщаться с артистом. В интервью музыкант рассказал о кино, скандалах и работе в России. А еще – о знакомстве с Леонидом Кучмой, дружбе с Виктором Павликом и "постановочных драках" ради пиара.

– Валерий, хочу начать с фильма "Ну, мам". Как вообще произошло это сотрудничество?

– Это произошло случайно. Я вообще люблю шутить, что моя жизнь соткана из чудес, случайностей и приключений. Мне позвонила давняя подруга Элла Бобленюк, исполнительный продюсер фильма: "Хотим снять тебя в кино". Я в тот момент был за рулем и почему-то сразу вспомнил фразу из популярного когда-то музыкального фильма "31 июня", которая принадлежит принцессе Мелисенте: "Эта роль соответствует королевской чести?" Элла засмеялась: "Вполне". – "А что именно мне предстоит играть?" – "Фактически – самого себя". – "Уже интересно! Камео?" – "Да, единственное – тебе там изрядно достанется". – "Еще интереснее! Присылайте сценарий".

Я взял сценарий и, откровенно говоря, увидел перед собой толстенный фолиант – поэтому почти сразу перевернул к тем сценам, где должен был сниматься сам. Потом мы встретились на читку: приехала Наталья Сумская, с которой у меня общие сцены, другие актеры. У меня, хоть я и не снимался раньше в кино, есть опыт работы со сценариями – много писал сам. Поэтому имею достаточно высокие требования к живой речи персонажей. То, что было написано, – клево, однако не всегда естественно звучало именно для меня. Но съемочная группа – просто бомба, очень гибкие люди. Мы могли обсуждать, менять, искать более точные интонации – и это был большой плюс.

Съемочный процесс для меня стал настоящим вызовом: было страшно – не скрываю. Я хорошо знаю "кухню" съемок: как работает оператор, выстраивается свет, пишется звук, что означают команды "мотор" и "стоп". Но оказаться в кадре как актер, еще и во взаимодействии с партнерами, еще и с какими (!) – совсем другое. Но процесс был очень гибкий, живой. Команда шла навстречу и помогла адаптировать текст под мою манеру речи. Потому что у меня своя, немного нестандартная фразеология — и мне важно, чтобы слова звучали органично.

– Вы уже пересмотрели картину?

– Честно? Еще нет. Для меня всегда было странно: когда актеров вроде Брэда Питта или Джонни Деппа спрашивают о громкой премьере с их участием, а они спокойно отвечают: "Да я его не смотрел". Меня это шокировало: "Как так можно цинично врать? Ты же там снимался!". Теперь понимаю – можно. Я не попал на допремьерный показ – не сложилось. Подумал: ну ладно, значит, не время. Но уже на следующее утро у меня буквально разрывался телефон – звонки были отовсюду.

Среди тех, кто звонил, люди с хорошим кинематографическим вкусом, которым доверяю. И вот когда одна из таких людей – уровня голливудского эксперта – сказала: "Я и наплакалась, и насмеялась", не удержался: "Что, действительно понравилось?" А Юля: "Валера, это бомба! Давно не видела ничего подобного". Друзья даже тайком снимали какие-то отрывки в зале, присылали мне.

– Скажите, а ваша жизнь сейчас – это что? Чем занимаетесь?

– Да кто его знает... Живу. Ты сама можешь ответить на такой вопрос? Вот "чем ты сейчас занимаешься" – и что сказать? Потому что иногда на это просто нет однозначного ответа. В нынешних реалиях ты не знаешь, что будет даже через час, не то что завтра. Поэтому меня, если честно, немного раздражают эти журналистские заголовки вроде: "Как сегодня живет Лери Винн". Да идите в задницу с таким! (смеется).

– Вы в родной Виннице живете или в Киеве?

– С какого перепугу мне жить в Виннице? Такие сплетни в медиа? Нет, я живу в Киеве, я в Виннице бываю, потому что у меня там мама и сестра. С кем из артистов поддерживаю связь? Да, откровенно говоря, с немногими. Особенно после того, как сначала – ковид, а потом война фактически многое изменили. Я же в некотором смысле сам часть этой индустрии – и хорошо понимаю, насколько кто чего стоит. В основном – со всеми в равных контактах. В общем со мной сложно поссориться, но при желании – возможно. Хотя, откровенно говоря, не советую: обычно это приобретает, скажем так, необратимый и довольно непредсказуемый характер (смеется).

Исторически сложилась дружба с Виктором Павликом – мы когда-то вместе приехали в Киев, знакомы с 80-х годов, даже какое-то время делили съемное жилье. Впрочем, это отдельная история – в двух словах ее не расскажешь. Поддерживаем связь: поздравляемся с днями рождения, общаемся. Но о своем юбилейном концерте во Дворце "Украина" он как-то даже не сообщил (улыбается).

– Как вы относитесь к скандалу между продюсером мероприятия Сергеем Перманом и Виктором Павликом и его женой, о котором стало известно после события?

– Если честно, не знаю, что там произошло на самом деле. Если захочет Витя – расскажет. Я не люблю судить со стороны, не имея полной картины. У меня в свое время был "конфликт" с Павликом, но срежиссированный. Мы делали мой бенефис в очень популярном тогда клубе Freedom. Продюсер мероприятия Олег Черный ломал голову: нужна какая-то "фишка", что-то, что точно не останется незамеченным журналистами. Я пошутил: "А давай я Витьке рожу набью!". Он говорит: "Да нет, ты же герой, это же твой бенефис". – "Ну тогда пусть он мне набьет". – "Ты серьезно?" – "Да легко". В итоге я буквально за несколько минут "спровоцировал" Виктора Павлика на драку. Олег все это снял на видео и выложил в интернет. На следующее утро я увидел, сколько в Киеве "желтых" журналистов – интерес был сумасшедший.

Нас рвут на части, мы молчим, как партизаны: никаких комментариев. И уже непосредственно на самом мероприятии сделали шоу: во время одной из композиций, которую пели дуэтом, балет неожиданно для зрителей "развернул" ринг прямо на сцене. Это выглядело как продолжение истории – будто наша драка получила театрализованное продолжение. Мы заходили в ринг в перчатках, в трусах. работали раундами по 30 секунд, расходились по углам, а гримеры быстро и незаметно "дорисовывали" кровь и синяки. Этот пример хорошо показывает, как шоу-бизнес иногда играет на грани реальности и постановки. Другой вопрос – когда подобные ситуации возникают не как элемент шоу. Там уже все зависит от контекста и того, насколько стороны готовы или не готовы договариваться.

– Не секрет, что в свое время вы были достаточно популярны в России. После вторжения поддерживаете с кем-то там связь?

– Москва – это бассейн с кислотой. Если в тебе есть что-то человеческое и ты этим дорожишь, там тебе будет трудно удержаться – погибнешь. Я для себя все те связи полностью разорвал. Есть только два человека, о которых могу отзываться положительно: это Алла Пугачева и Игорь Крутой, с которым какое-то время работал. Было время, когда жизнь нас сильно столкнула, мы общались. Но сейчас нет такого, чтобы позвонил вот так запросто и спросил: "Алла Борисовна, как себя чувствуете?" Игорю – могу, но не буду. Перед 2014 годом, когда уже было все понятно, я разорвал контракт с его компанией. Он тогда несколько раз переспрашивал: "Ты точно уверен?" Я ответил: "Более чем".

Помню, как тогда там много говорили о "братстве и единстве", но когда доходило до конкретных вещей, картина менялась. Порой можно было услышать: "Что ты мне рассказываешь – я москвич в четвертом поколении". Я на это отвечал примерно так: "Слушай, москвич, и что дальше? Что у тебя на самом деле есть, кроме прописки? Алмазы в Москве? Нет, они в Якутии. Нефть прямо в квартире бьет? Нет, она в Сибири и Татарстане. Газ у тебя только в квартире – и то до девятого этажа в доме доходит. Двинется Россия – вырвешь страницу с пропиской в паспорте и сожрешь с голодухи".

– Вернемся к нашим реалиям. В одном из своих интервью многолетней давности вы признавались, что были обижены на Олега Винника, который "позаимствовал" ваш сценический образ.

– Да, образ действительно был "слизан", и никто этого не скрывал. Я задавал вопросы: "Что вы творите? Посмотрите мои фото с 1998-2003 годов – это практически точная копия, вы повторили все образы". В ответ услышал: "Да ты же сейчас этим не пользуешься". Я предложил: "Так заплатите, да и пользуйтесь". Со временем пришла в голову другая идея: "Слушайте, давайте сделаем дуэт, устроим какой-то красивый скандал... Представьте, как поведут себя фанатки – его и мои". Но, к сожалению, люди порой не умеют мыслить стратегически, поэтому – идея умерла еще до рождения.

– Позвольте немножко поговорить с вами о личном, потому что мало что известно о ваших детях — дочь Полину и сына Артема.

– Дочь Полина уже взрослая – ей 27 лет. Сын Артем – еще более взрослый. Он яркий, талантливый, талантливый. Уже давно не в Украине. Имел контракты в Японии – работал там семь лет и даже был звездой японского шоу-бизнеса. Но это отдельная история. А потом сказал: "Папа, если в этом мире есть страна, в которой не хочу жить, то это Япония". После этого была Германия, а сейчас – в США.

– Интересно: звание заслуженного артиста Украины вам что-то дает?

– Знаешь, конечно, приятно – как знак признания. Но это не о не о "короне на голове", больше – о возможностях. Особенно в нынешнее время – это своеобразный пропуск, который позволяет быстрее решать вещи, которые для других могут тянуться месяцами. Я могу позвонить в приемную к любому чиновнику, и меня выслушают без лишней бюрократии. Это реально помогает, когда нужно оперативно что-то организовать или сдвинуть с места, потому что я много волонтерю.

А вообще история с этим званием была довольно забавная. Мне еще даже официально его не вручили – позвонили из Министерства культуры и говорят: мол, президент подписал, вас позже пригласят на вручение, но вы должны знать, что уже заслуженный артист. Я положил трубку, сижу в офисе "Украина-Фестиваль", рядом технический директор Сергей Борисов, смотрит на меня: "Что с тобой? Лицо какое-то странное". "Да вот, только что позвонили... Сказали, что я – заслуженный артист. И что теперь с этим делать?". "Что делать? – смеется. – Бесплатно похоронят. Если повезет..."

С Леонидом Кучмой у меня вообще отдельная история – я же у него, можно сказать, случайно попал в придворные музыканты. Чистая наивность и стечение обстоятельств. Была ситуация: ему на одном мероприятии подарили гитару. Люди дарят президенту инструмент – но ведь можно хотя бы узнать, на чем он играет. Он же играет на семиструнной, а принесли шестиструнную. В итоге инструмент перенастроили, помог Валерий Куцевалов, тогдашний директор "Украина-Фестиваль". Но было очевидно, что Данилычу неудобно. Со мной был мой инструмент. Я подсел и потихоньку стал аккомпанировать – одну песню, вторую. Видимо ему это зашло, говорит: "Никуда не уходи". Я смеюсь: "Вообще-то я ведущий этого мероприятия". Это был Новый год у него в одной из резиденций.

Собрался весь Кабмин, много людей, атмосфера такая неформальная. И после того случая меня начали включать практически во все мероприятия. Рассказывали, что он порой просматривал списки артистов и спрашивал: "А где Лери Винн?" – "Понимаете, он немного не вписывается в формат". – "А с кем я буду под гитару петь?".

За те годы было столько историй – на целую книгу. Она, кстати, у меня лежит, так и не издана. Рабочее название – "Жизнь – анекдот". Это такой формат коротких, ярких, иногда очень забавных эпизодов – о людях, с которыми сводила жизнь: от Гарика Кричевского и до Леонида Кучмы и Нурсултана Назарбаева. Я писал – истории накапливались, накапливались... А потом началась война, и стало понятно: некоторые вещи просто невозможно адаптировать в новую реальность. Вот, например, истории, связанные с Гариком Кричевским. Его бытовая речь – всегда очень яркая и специфически – неожиданная, и адаптировать ее на украинском так, чтобы не потерять характер, – непросто. Теоретически можно, но это уже другая интонация, другое настроение. Другой человек, характер.

Хотя он сам, кстати, многое перевел и переосмыслил на украинский. Я с ним говорил об этом. Мы же в свое время работали вместе, я много ему организовал корпоративов. Звоню, говорю: "В такую-то дату свободен?". А он отвечает: "Валера, я не выйду на сцену, пока не будет полноценной программы на украинском – не две песни, а весь концерт, полтора часа". И фактически исчез на это время – погрузился в работу.

Потом признавался: это значительно сложнее, чем казалось. Потому что это уже не просто перевод. Это новые тексты, новые смыслы. Аранжировки могут оставаться похожими, мелодии тоже, но смысл песен – совсем другой. Кроме того, некоторые темы, которые существовали в русскоязычном пространстве, просто не имеют прямого соответствия в украинской культуре. Та же песня "Мой номер 245" – в украинской традиции нет такого жанра как тюремная лирика. Поэтому и тексты приходится не переводить, а создавать заново.

– А на улице вас узнают? Вы же давно живете на Оболони (один из районов Киева. – Ред.)?

– Да, у меня все квартиры были исключительно на Оболони. Для меня это самый лучший район. Шучу, что я – "ребенок асфальта": важно, чтобы все было рядом, в шаговой доступности. И здесь это есть. У меня буквально метро под домом. Недалеко – озеро. И это не просто озеро, а такая локация, куда реально хочется выходить каждый день. У меня даже были квартиры с видом прямо на воду – на Героев Днепра. Честно говоря, до сих пор жалею, что одну из них продал. Надо было оставить, но тогда не хватало денег. И что немаловажно – вся инфраструктура под боком. Выглянул с балкона – магазины, торговые центры, все рядом. Условно говоря, можешь начать готовить завтрак, понять, что не хватает масла – одна остановка лифтом и вопрос решен.

А насчет того, узнают ли... Да, конечно, узнают. Но на Оболони это как-то по-домашнему – без пафоса, лишнего ажиотажа. Свой район, свои люди. Ты знаешь, есть артисты, которые снимут грим – и их даже родная мама может не узнать. А есть другие – которым грим, по сути, и не нужен. Их узнают где угодно: хоть в бане в простыне. Просто сядешь рядом – и уже: "Ой, это же вы, добрый день". Вот я, пожалуй, из этой второй категории. Меня узнают. Очень часто выдает голос.

– Как раз хотела сделать вам комплимент: ваш голос совсем не изменился за эти годы – такой же юный.

– Да это я просто притворяюсь(смеется). Хотя на самом деле – да, многие говорят: "Ой, этот голос – где-то его слышал". А потом уже присматриваются: "Точно, и глаза те же". Я к этому всему отношусь спокойно. Помню даже один очень показательный эпизод. У меня был день рождения, и одна известная артистка звонит: "Я не смогу приехать". Спрашиваю: "Почему?" – "Потому что водитель задерживается, как я без него поеду?" Я говорю: "Да как все – вызовешь такси и приедешь. Намотаешь шарф, наденешь кепку – и вперед". Короче, уговорил.

Договорились, что она подъедет к Минскому рынку, к выходу из метро – я ее там встречу. Я как раз вышел, думал еще что-то докупить. Она приезжает – кепка, шарф, очки... Выходит из машины, рассчитывается, оглядывается вокруг. Мы вместе заходим на рынок – а там, как всегда: знакомые продавцы, шутки, торг, какая-то болтовня. А она стоит рядом, дрожит – видно, что в шоке: сейчас ее узнают, сейчас что-то будет... В итоге мы спокойно походили, что-то купили, поднялись ко мне домой. И она уже там выдыхает: "Боже, я думала, это будет катастрофа". Я говорю: "Все, звезда, снимай маску. Ну что, узнали тебя? Кто-то вообще обратил внимание?". Тишина.

– После фильма "Ну, мам" были какие-то интересные предложения?

– Шутишь? Сначала позвонили из Голливуда, а потом из Болливуда. Нет, это интересно было, чтобы присоединиться к большому кино.

– Но вы таким образом хорошо напомнили о себе.

– Ты действительно думаешь, что роли посыплются, как из рога изобилия, стоит только раз засветиться? (улыбается) Нет, это был интересный киношный опыт, приятная, профессиональная команда, но, понимаешь, это во многом случайность. Перед этим у меня, кстати, было еще одно предложение – сниматься в сериале. Но я обычно не люблю говорить о проектах, которые не состоялись. Там уже все было на финальной стадии: утверждены костюмы, расписаны дни съемок, сценарий согласован. Но в итоге не сложилось. Что касается "Ну, мам" – для меня это было скорее историей о том, чтобы сделать все максимально качественно. Если верить обратной связи от съемочной группы и режиссера – им понравилось.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с телеведущей Василисой Фроловой – о Дубае, где живет, штрафе в 2 млн за фото в Instagram и консервации из Украины: "Многое из того, что разгоняют медиа, неправда".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!