Украина начала переговоры с ЕС: реальные сроки вступления, какие реформы Европа считает ключевыми и где могут возникнуть основные проблемы. Интервью с Огрызко

15 июня в Люксембурге Европейский Союз официально открыл первый переговорный кластер по вопросу вступления Украины в блок. Впервые с начала полномасштабной войны Украина получила не просто подтверждение своего европейского будущего, а механизм его реализации. После лет дискуссий о перспективах членства, десятков дипломатических саммитов и споров между государствами-членами ЕС, Киев переходит к этапу предметных переговоров об адаптации законодательства, реформировании институтов и интеграции в европейское правовое пространство.

Но именно сейчас начинается самая сложная часть пути. Если получение статуса кандидата было прежде всего политическим решением, то переговорный процесс потребует конкретных результатов. Европейская комиссия будет оценивать не намерения, а выполнение реформ. Судебная система, борьба с коррупцией, независимость институтов, государственное управление, защита инвестиций и права человека становятся не просто внутренней украинской проблемой, а непосредственным условием будущего членства.

В то же время, нынешние переговоры существенно отличаются от всех предыдущих волн расширения ЕС. Украина ведет переговоры во время крупнейшей войны в Европе со времен Второй мировой. Именно поэтому вопрос вступления все чаще выходит за рамки традиционных бюрократических процедур и превращается в часть более широкой дискуссии о будущей архитектуре европейской безопасности. Сегодня в ЕС фактически сосуществуют два подхода. Первый основан на убеждении, что Украина уже стала неотъемлемой частью европейского пространства безопасности и поэтому ее интеграцию необходимо максимально ускорять. Второй подчеркивает необходимость соблюдения всех формальных критериев вступления независимо от геополитических обстоятельств. Именно между этими двумя подходами и будет происходить главная политическая борьба в ближайшие годы.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился экс-министр иностранных дел Украины Владимир Огрызко.

– Украина и Европейский Союз официально открыли первый переговорный кластер, что знаменует начало практического этапа переговоров о вступлении в ЕС. Для Украины начало предметных переговоров является чрезвычайно важным политическим и символическим сигналом. В то же время возникает ключевой вопрос: означает ли открытие первого кластера реальное приближение к членству в ЕС?

– Это действительно знаковое событие, ведь мы переходим от теории к практике. Теперь речь уже не идет об абстрактных планах или отдаленных перспективах. Начинается процесс, который в итоге должен привести Украину к полноправному членству в Европейском Союзе. Это сложный и непростой путь. Безусловно, мы радуемся этому, без преувеличения, историческому событию, которого давно ждали. Но в то же время не стоит впадать в эйфорию и думать, что все будет легко, быстро и безболезненно. К сожалению, это не так.

Если посмотреть на опыт Польши, Венгрии, Словакии и других стран Центральной Европы, которые уже прошли этот путь, то он был довольно сложным и болезненным. Страны-члены ЕС часто ревностно относились к новым претендентам и прежде всего отстаивали собственные интересы. Поэтому борьба за квоты, объемы производства и доступ к рынкам будет непростой. К этому нужно быть готовыми. Тем более что пока открыт лишь первый переговорный кластер. Он касается вопросов, которые для нас до сих пор остаются проблемными: борьбы с коррупцией, верховенства права и эффективности государственного управления.

Мы должны честно сказать себе: если хотим быть частью этого сообщества, то такие явления, как кумовство, неформальные договоренности и злоупотребления, должны остаться в прошлом. Иначе кластер можно открыть быстро, а вот закрывать его придется очень долго. Поэтому главный вопрос снова возвращается к нам самим. С одной стороны, технические специалисты будут отстаивать наши экономические интересы, а с другой – политики должны обеспечить реальные изменения и адаптацию страны к европейским принципам жизни. Будет ли это простой задачей? Именно это сегодня является ключевым вопросом.

– Первый кластер называется "Основы". Он охватывает вопросы борьбы с коррупцией, эффективности государственного управления, независимости судебной системы и проведения судебной реформы. Как отмечают сами европейцы, это один из самых важных, ведь он демонстрирует, насколько страна готова к реальным изменениям. Кстати, по мнению чиновников блока, Украина завершила лишь 15% реформ, предусмотренных планом, согласованным в декабре 2025 года ЕС и Киевом. Он как раз и включает меры по укреплению независимости антикоррупционных органов, принятие антикоррупционной стратегии и реформы в процессах назначения судей и прокуроров.

– Что касается цифры в 15 или 20 процентов – это в значительной степени вопрос методики оценки. Такие показатели часто зависят от того, какие критерии берутся за основу. В то же время бесспорно другое: перечень задач, которые сегодня обсуждают наш вице-премьер-министр по вопросам европейской и евроатлантической интеграции и еврокомиссар по вопросам расширения, представляет собой вполне конкретный и понятный план действий. Мы видим, сколько усилий и времени было потрачено даже на принятие нескольких так называемых евроинтеграционных законов, которые должны были сделать государственное управление и экономику более прозрачными. Если такие темпы сохранятся и в дальнейшем, процесс интеграции действительно может затянуться.

Важно не просто принимать законы для галочки. Подход "приняли закон – и на этом все" уже не сработает. Европейский Союз будет оценивать не только формальное приближение законодательства к своим стандартам, но и реальное выполнение этих норм. Если имплементация будет недостаточной, нам вполне справедливо скажут: законодательство вы изменили, а как насчет практического результата?

У ЕС уже есть опыт принятия стран, которые получили определенный кредит доверия, но впоследствии оказалось, что проблемы коррупции никуда не исчезли. Этот опыт хорошо известен в Брюсселе, и повторять такие ошибки там не хотят. Поэтому сегодня нам фактически говорят: мы готовы видеть Украину среди членов ЕС, но сначала продемонстрируйте реальные результаты там, где это действительно необходимо. Именно это и станет для нас очередным серьезным испытанием. Если мы ограничимся лишь формальным выполнением требований и не обеспечим реальных изменений, то прогнозы о том, что путь к членству продлится еще много лет, могут оказаться вполне реалистичными.

– Если говорить о модели нашего вступления в Европейский Союз, то что будет иметь больший вес: геополитический фактор или строгое соблюдение всех критериев? Технически Украина пока не готова к полноправному членству в ЕС. Но российская агрессия существенно изменила видение многих европейских столиц относительно этого процесса. Как вы считаете, к Украине будут относиться как к обычному кандидату, который должен выполнить абсолютно все требования, или геополитические реалии все же будут влиять на процесс получения членства?

– Я хорошо помню период, когда на волне эмоциональной поддержки Украины активно говорили об ускоренном пути к членству. Тогда об этом заявляли и руководители Евросоюза, и политики. Сегодня подобные заявления звучат значительно реже. Причина, на мой взгляд, очевидна.

Да, геополитически Украина является важным приобретением для ЕС. Но в то же время в Европе понимают: страна-кандидат должна достичь высокого уровня соответствия европейским стандартам. Не обязательно идеального на все сто процентов, но, по крайней мере, очень существенного прогресса. Без такого фундамента новый член может стать для ЕС не преимуществом, а дополнительной проблемой. А проблем никто добровольно себе не создает. Поэтому, на мой взгляд, будет найден определенный баланс. От Украины будут требовать максимально возможного выполнения обязательств с учетом сложной внутренней ситуации и условий войны.

В то же время, в Европе хорошо понимают, что сегодня Украина фактически выполняет роль щита для всей Европы. И этот фактор также невозможно игнорировать. Именно поэтому геополитические обстоятельства, безусловно, будут учитываться. Но если мы не продемонстрируем хотя бы две трети необходимых реформ и реального выполнения взятых на себя обязательств, то рассчитывать на серьезное продвижение переговорного процесса будет очень сложно.

– А как насчет заявлений о промежуточном членстве или определенных преференциях для Украины, которые дали бы ей больше возможностей еще до полноправного вступления? В частности, канцлер Мерц озвучил идею, что Украина могла бы присутствовать за столом переговоров, но без права голоса, особенно в экономических вопросах. Как вы оцениваете такой вариант? Представляет ли он определенные риски или все же может быть интересен для Украины? Украинские власти отнеслись к этой идее довольно сдержанно.

– Я бы посоветовал критикам этой идеи внимательно читать первоисточники и смотреть, что именно там написано. На мой взгляд, идея Мерца заключается в том, что на данный момент мы ещё не готовы к полноправному членству в Европейском союзе. Можем ли мы стать членом ЕС уже завтра? Нет, не можем. Даже вице-премьер-министр говорит, что для формального выполнения всех необходимых требований нам нужно как минимум полтора года. Это реальность, в которой мы живем. Даже если взять этот минимальный срок – полтора года, хотя некоторые говорят о трех или четырех годах), то за это время украинские чиновники в Брюсселе и украинские депутаты в Европарламенте смогут получить бесценный практический опыт, которого сегодня им не хватает. Главное, чтобы это не стало отдельным постоянным статусом.

Мы продолжаем двигаться по намеченному пути к выполнению всех критериев членства. Если предложение Мерца будет реализовано, мы будем участвовать в работе европейских институтов, пусть пока и без права голоса. Мы сможем слушать, наблюдать, изучать опыт, задавать вопросы и, в конечном итоге, отстаивать собственные интересы. Например, если речь идет о будущем бюджете ЕС, мы уже сейчас могли бы поднимать вопрос об учете украинских потребностей. Честно говоря, я не вижу в этом особой проблемы. Повторю: если это не превратится в формальный статус, когда Украине скажут: "Вы будете ассоциированным членом на неопределенный срок, а дальше посмотрим", – такой вариант неприемлем. Но практическое участие в работе европейских институтов выглядит вполне логичным.

– Но не может ли здесь сработать известное правило: нет ничего более постоянного, чем временное?

– Смотрите, у нас есть четкий план действий, который мы выполняем. Параллельно мы участвуем в практической работе европейских институтов. После завершения всех необходимых задач мы сможем сказать нашим европейским партнерам: спасибо, мы выполнили взятые на себя обязательства. Теперь переходим к завершающему этапу – подготовки договора о вступлении и его дальнейшей ратификации. Разве практический опыт, полученный за это время, нам помешает? На мой взгляд, наоборот. Поэтому на политическом уровне нужно четко зафиксировать: это не новый статус и не альтернатива членству. Это лишь форма практического взаимодействия, которая никоим образом не влияет на конечную цель – полноправное вступление в блок.

– Впереди Украину ждет немало двусторонних консультаций со странами-членами ЕС. Например, премьер-министр Венгрии Мадьяр накануне заявил, что путь Украины к членству будет долгим и сложным, а невыполнение Киевом взятых обязательств может привести к блокированию переговоров. Подобные сигналы поступают и из Польши, где вновь поднимаются исторические вопросы. На ваш взгляд, насколько те или иные двусторонние переговоры могут превратиться в инструмент политического шантажа?

– Это действительно может быть проблемой. Вспомним пример Северной Македонии. Фактически это Македония, но сначала из-за позиции Греции, а теперь из-за споров с Болгарией страна годами не может завершить свой евроинтеграционный путь. И что может сделать в такой ситуации Евросоюз? Практически ничего. Поэтому совершенно очевидно, что отдельные государства могут использовать свое право влияния на переговорный процесс для продвижения собственных интересов. К сожалению, это объективная реальность.

Но есть одно важное отличие. Северная Македония не выполняет ту роль, которую сегодня выполняет Украина. Именно Украина фактически защищает восточную границу Европы. И этот фактор невозможно игнорировать. Поэтому я думаю, что и здесь будет найден определенный компромисс. В Брюсселе хорошо понимают значение Украины для безопасности всего континента. Если Украина выполнит все требования, которые перед ней ставит Европейская комиссия, тогда дополнительные политические пожелания отдельных государств, такие как исторические споры или символические вопросы, постепенно уйдут на второй план. В таком случае против позиции отдельной страны фактически выступит все евросообщество, которое будет заинтересовано в завершении процесса расширения. Именно благодаря новой геополитической роли Украины условия переговоров для нас будут несколько иными, чем для многих предыдущих кандидатов.

Если Верховная Рада будет работать эффективно, ответственно и оперативно, тогда эти вопросы постепенно перейдут из плоскости "Киев – Варшава" или "Киев – Будапешт" в формат "Брюссель – Варшава" и "Брюссель – Будапешт". И тогда это уже будет внутренним делом самого союза.

– Переговорный процесс по вступлению Украины в ЕС будет длительным. Насколько изменение политических настроений в ключевых странах блока и приход к власти политических сил, как минимум скептически настроенных по отношению к вступлению Украины в ЕС, может повлиять на переговоры и сроки получения членства?

– Безусловно, может повлиять. Мы же не дети и прекрасно понимаем, что отдельные политические силы способны тормозить процесс под разными предлогами. С другой стороны, стоит посмотреть на пример премьер-министра Италии Джорджи Мелони. Ее политическая сила в свое время также не отличалась особой симпатией к Украине. Однако сегодня отношения между Джорджией Мелони и Владимиром Зеленским являются одними из лучших среди западных лидеров, поддерживающих Украину. Поэтому одно дело – предвыборная риторика и политические лозунги, а совсем другое – реальная ответственность за государство после прихода ко власти.

Возьмем для примера Францию. Сегодня между нашими странами активно развивается не только политический диалог, но и сотрудничество в сфере оборонной промышленности. Представим, что к власти приходит новый президент и заявляет французским производителям: "Прекращайте сотрудничество с Украиной". В ответ он услышит от бизнеса, что уже существуют долгосрочные контракты, производственные цепочки, рабочие места, налоговые поступления и экономические выгоды. Это уже не вопрос политических заявлений, а вопрос экономики. За последние годы между Украиной и европейскими странами сформировалось немало практических связей и совместных проектов, отказаться от которых будет чрезвычайно сложно.

– Если говорить об оборонном направлении, многие эксперты отмечают, что именно в военной сфере интеграция Украины в Европу происходит быстрее всего. Сейчас именно оборонная интеграция может опередить политическую. Европа все больше осознает: без Украины сдерживать Россию будет чрезвычайно сложно. Именно этот сценарий сегодня выглядит наиболее реалистичным?

– Именно это является нашим большим плюсом и дает мне основания для оптимизма. Мы движемся не благодаря декларациям или красивым политическим концепциям, а благодаря реальному сотрудничеству. Украина постепенно становится частью европейского оборонно-промышленного комплекса. А что такое оборонно-промышленный комплекс? Это прежде всего экономика. Если мы быстро интегрируемся в экономическое пространство Европы, а политическая интеграция будет происходить параллельно или чуть позже, то это будет означать реальное сближение, о котором мы говорим уже много лет. Интеграция на практике всегда подталкивает политиков к соответствующим решениям. Если страны уже взаимосвязаны в ключевых отраслях, политическое оформление этого процесса становится лишь вопросом времени. Именно поэтому я смотрю в будущее достаточно позитивно. Вопрос лишь в том, насколько мы сами готовы помочь себе на этом пути.

– Какими могут быть реальные сроки вступления Украины в Европейский Союз? Часть экспертов считает, что за четыре-пять лет Украина способна выполнить по крайней мере техническую часть переговорного процесса при условии проведения необходимых реформ. В последнее время со стороны отдельных представителей европейских институтов звучат менее оптимистичные оценки – от десяти до пятнадцати лет. Какой сценарий вам кажется более реалистичным?

– Честно говоря, оценки в десять или пятнадцать лет кажутся мне слишком пессимистичными. Я считаю, что мы должны ставить перед собой четкую цель: стать членом Европейского Союза до 2030 года и принять участие в выборах в Европейский парламент. На мой взгляд, это вполне реалистичная задача. Но только при одном условии – если мы будем ежедневно работать над выполнением необходимых реформ и не будем искать поводов для отсрочек или оправданий. У нас есть 2026-й, 2027-й, 2028-й и 2029-й годы. Это почти четыре года напряженной ежедневной работы. Если это время будет использовано эффективно, результат может быть вполне положительным.