Скамья подсудимых для Путина или очередной символический жест Запада: что меняет решение Совета Европы о запуске спецтрибунала против РФ. Интервью с Мережко
Решение Совета Европы о запуске Специального трибунала по преступлению агрессии России против Украины является одной из немногих международных инициатив, которая напрямую бьет по политическому центру принятия решений в Кремле. Речь идет об ответственности людей, отдавших приказ о вторжении. В центре расследований оказывается не абстрактное "российское государство", а конкретные фамилии: Владимир Путин, Сергей Лавров, Михаил Мишустин и представители военно-политического руководства РФ.
Для Украины это решение имеет не только юридическое, но и политическое значение. После четырех лет полномасштабной войны, Запад фактически переходит от деклараций о наказании России к созданию отдельной инфраструктуры преследования. В Гааге будет формироваться механизм сбора доказательств, подготовки обвинительных заключений и будущих судебных процедур. Это означает, что тема ответственности Кремля не исчезнет в ближайшее время.
В то же время, вокруг Трибунала уже сейчас существует немало скепсиса. Главный вопрос – способен ли он реально дотянуться до российской верхушки. Пока Путин остается президентом РФ, его защищает международный иммунитет. Суд также не имеет собственного механизма физического задержания подозреваемых. Но это не означает, что решение является пустым. Прежде всего, речь идет о долгосрочном ограничении международной легитимности российской власти, токсичности контактов с ней и постепенном сужении пространства для передвижения и политической нормализации.
Отдельный сигнал адресован и США. Отказ Вашингтона присоединиться к Трибуналу показывает, что администрация Дональда Трампа пытается оставить себе пространство для переговоров с Кремлем. Однако в Европе все сильнее звучит позиция, что завершение войны не может означать амнистию для тех, кто ее начал.
Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился народный депутат Украины, председатель парламентского Комитета по вопросам внешней политики и межпарламентского сотрудничества Александр Мережко.
– Совет Европы официально одобрил решение о запуске Специального трибунала по преступлению агрессии против Украины. Отмечается, что это решение стало одним из ключевых шагов на пути к привлечению к ответственности высшего руководства России. На ваш взгляд, насколько это действительно важное решение в контексте наказания РФ и ее представителей и чего можно ожидать?
– Это очень важное, историческое решение, которое касается не только Украины, не только вопроса справедливости и международной правовой ответственности государства-агрессора перед Украиной. Потому что это, как знаете, ящик Пандоры. Когда государство-агрессор совершает преступление агрессии против другого государства, это открывает много других преступлений – военные преступления, преступления против человечности, иногда акты геноцида. Иными словами, когда государство-агрессор совершает преступление агрессии против другого государства, например, Россия, которая совершила преступление агрессии против Украины, то тем самым она совершила это преступление против всего общества, международного сообщества государств. И это преступление не только против Украины, а против каждого государства мира. И это надо учитывать. Поэтому официальный старт специального международного трибунала по преступлению российской агрессии против Украины имеет огромное политическое, юридическое и моральное значение.
Со времен Нюрнбергского и Токийского трибуналов это, по моему убеждению, событие, которое можно сравнивать именно с ними. Речь идет также и о судьбе человечества. Потому что не может быть международной безопасности без наказания зла. Когда преступник не наказывается, а вознаграждается, например путем умиротворения агрессора, это создает опасность для человечества и подает негативный сигнал потенциальным агрессорам. Зато наказание за зло и агрессию является гарантией безопасности в мире и развития международного права. Именно поэтому это историческое событие нужно рассматривать в широком международном и историческом контексте.
– Отмечается, что 36 стран, преимущественно европейских, а также Австралия и Коста-Рика присоединились к этому Трибуналу. Считаете ли вы, что круг этих стран будет расширяться? И насколько важно привлечение как можно более широкого круга стран к этому Трибуналу?
– Это вопрос легитимности Трибунала. То, что к соглашению о создании трибунала по преступлению агрессии России против Украины уже присоединились 36 государств и Европейский Союз, значительно повышает его легитимность. Причем среди участников есть не только европейские страны, но и государства из других регионов. Я всегда напоминаю, что Нюрнбергский трибунал был создан на основании соглашения между четырьмя странами, а Токийский – с участием 11 государств. Поэтому 36 государств плюс ЕС – это чрезвычайно высокий уровень легитимности. Уже сегодня можно говорить, что это действительно весомый и легитимный трибунал.
В то же время хотелось бы, чтобы круг участников расширялся. Было бы хорошо, если бы присоединялись страны из других регионов. Например, Япония или Южная Корея, то есть демократические государства, заинтересованные в предотвращении преступлений агрессии. Вообще это своеобразная лакмусовая бумажка для каждого государства. Она показывает, насколько страна является демократической и насколько она заинтересована в реальном утверждении верховенства права в международных отношениях. Те государства, которые присоединились, подтверждают свою репутацию правовых стран, которые заботятся о международном праве. Хотелось бы, чтобы таких государств становилось больше.
– Соединенные Штаты отказались от участия в этом процессе, то есть от присоединения к трибуналу. При этом, генеральный секретарь Совета Европы Ален Берсе заявил, что полноценная работа трибунала будет возможна только при содействии США и стран Большой семерки. Но, как видим, такого привлечения пока нет. Во-первых, почему, на ваш взгляд, американцы отказались от участия? И во-вторых, станет ли это проблемой для функционирования трибунала?
– Я не согласен с тезисом, что без участия США функционирование этого Трибунала обречено на поражение. На самом деле нет. Хотя действительно, участие США с учетом того, что это большая страна, мощная и влиятельная, имеет большое значение. Но трибунал жизнеспособен даже без участия Штатов. Я хочу напомнить историю создания Нюрнбергского трибунала, который был создан на основании международного договора между четырьмя государствами. В нашем случае на сегодняшний день мы уже говорим о 36 государствах и нескольких международных организациях. Даже с этой точки зрения уже можно говорить о серьезности этого шага.
Я надеюсь, что удастся убедить и Соединенные Штаты присоединиться к этому процессу, потому что это важно и для них. Если это удастся сделать, то значительно повышаются шансы и возможности для имплементации приговора этого трибунала. Я не уверен, что это произойдет при администрации президента Трампа, но в будущем такой сценарий возможен. Нашей дипломатии и дипломатии европейских стран нужно упорно работать над этим и убеждать американских партнеров, что это отвечает их интересам, ведь речь идет о предотвращении преступлений агрессии. В то же время, повторяю, трибунал может функционировать и без участия США. Количество стран, которые уже присоединились к соглашению о его создании, является достаточным.
– Политика Дональда Трампа и его администрации в отношении России вызывает беспокойство и в ЕС, и в Украине. Многие считают, что такие коммуникации и шаги навстречу России фактически размывают ответственность за военные преступления, которые РФ совершает по приказу Владимира Путина. Насколько это является проблемой, ведь имеем ситуацию, когда фактически Штаты способствуют отбеливанию российского диктатора и его окружения?
– Президент Трамп руководствуется собственными политическими соображениями. Но если говорить о Соединенных Штатах в целом, общественном мнении, Конгрессе, американской прессе, экспертной среде и юристах-международниках, то позиция однозначна. Все прекрасно понимают, кто является агрессором, а кто жертвой агрессии.
Да, Трамп пытается выступать в роли посредника, и это влияет на его риторику. Я бы не сказал, что он пытается отбеливать российские преступления. Более того, он неоднократно осуждал бомбардировки украинских городов. Однако хотелось бы, чтобы он четче подчеркивал: нельзя ставить на один уровень жертву и агрессора. Нужно прямо говорить, что Россия – это государство-агрессор, которое продолжает совершать преступления против Украины, в частности преступление агрессии, военные преступления, преступления против человечности и акты геноцида против украинского народа. В то же время Украина является жертвой, которая нуждается в помощи. Помощь жертве полностью соответствует международному праву. И даже при администрации Трампа США продолжают оказывать Украине определенный уровень поддержки. Поэтому хотелось бы видеть более решительную позицию со стороны Трампа. Но пока он руководствуется собственными политическими соображениями и, возможно, еще верит в возможность компромисса с кремлевским диктатором.
– Вокруг трибунала уже сейчас существует немало скепсиса. С одной стороны, речь идет об ответственности людей, которые отдали приказ о вторжении: представители военно-политического руководства РФ. С другой, главный вопрос – способен ли трибунал реально дотянуться до российской верхушки, остается без ответа. Есть ли надежда на привлечение к ответственности Путина и других представителей Кремля?
– Я хочу напомнить, что когда мы говорим о субъектном составе, то есть о том, кто является субъектом совершения преступной агрессии, мы должны помнить, что здесь есть по сути два вида субъектов. Прежде всего это физические лица, которые принимали решение о совершении этого преступления, о вооруженном нападении на Украину начиная еще с 2014 года. Это лица начиная с верховного главнокомандующего Российской Федерации Путина, он является главным субъектом этого процесса, главным преступником, но не только. Речь идет о круге лиц, которые были причастны к принятию этого решения, тех людей, которые на момент принятия решения о полномасштабном вторжении и решения о вторжении на территорию Украины в 2014 году, например, входили в Совет национальной безопасности России и таким образом были причастны к узакониванию этого преступного решения. Но, кроме физических лиц, субъектами совершения этого преступления является также и государство в целом – Россия, которая также будет нести международную правовую ответственность. То есть здесь две категории субъектов этого преступления, и когда будет функционировать этот международный трибунал, то привлечь к ответственности надо будет не только физических лиц начиная с Путина, и тех лиц, которые способствовали этому, которые одобряли это решение, но также и государство, Россию в целом.
На самом деле я думаю, что привлечь к ответственности Путина и других вполне реально. Возможно, сейчас кому-то трудно представить российского диктатора на скамье подсудимых в Гааге, но такой сценарий возможен. Вспомним пример Милошевича. Когда-то тоже было сложно представить, что он окажется перед международным трибуналом в Гааге. Но это произошло. И не обязательно, чтобы Россия потерпела военное поражение. Внутри страны могут произойти процессы, которые приведут к тому, что на определенном этапе даже российской элите будет выгодно передать Путина международному трибуналу. То есть возможны разные сценарии. Но я убежден, что рано или поздно российские чиновники, которые принимали участие в решении об агрессии против Украины, кто-то из них таки физически окажется на скамье подсудимых в Гааге. Я в этом абсолютно уверен. Это лишь вопрос времени.
– Какие проблемы спецтрибунал способен создать для Российской Федерации и ее руководства? Например, Международный уголовный суд выдал ордер на арест Путина, и это уже создало для него определенные преграды с передвижением по миру, но сказать, что ситуация стала для Путина критической, нельзя.
– Сам факт существования и функционирования такого трибунала уже является чрезвычайно важным политическим сигналом. Когда дело будет рассматриваться публично и весь мир будет наблюдать за процессом, это станет серьезным ударом по Путину, кремлевскому режиму и России как государству-агрессору.
Есть два особенно важных момента, если внимательно читать устав и соглашение о создании трибунала. Первый – рассмотрение дела может происходить заочно. То есть без физического присутствия Путина или других представителей российского руководства, причастных к преступлению агрессии. Это очень важно. Второй момент – отсутствие иммунитета для чиновников, в частности так называемой "тройки": главы государства, премьер-министра и министра иностранных дел. Это также открывает дополнительные юридические возможности.
В то же время в первой статье документа очерчен круг субъектов ответственности. Там речь идет о лицах, которые "несут наивысшую ответственность". Лично для меня такая формулировка не до конца понятна. Я бы предложил говорить просто о лицах, ответственных за совершение преступления агрессии. Возможно, под словами "наивысшая ответственность" имеется в виду высшее военно-политическое руководство России. Но, по моему мнению, в этот круг следовало бы включить и так называемых экономических лидеров – тех, кто финансово поддерживал российскую агрессию. Так же я считаю, что ответственность должны нести и религиозные деятели, которые занимались пропагандой и оправданием войны.
Кроме того, как юрист-международник, я считаю, что к субъектам ответственности следовало бы включить и само государство Россию. Это принципиально важно, ведь преступление агрессии по своей природе является преступлением государства, а не только отдельных физических лиц. Сначала необходимо установить сам факт агрессии одного государства против другого, а уже потом рассматривать ответственность конкретных лиц, принимавших соответствующие решения. Это также важно с практической точки зрения, в частности относительно конфискации замороженных российских активов в Бельгии и других странах. Мы уже видим, что Россия пытается юридически защищать свои средства. Решение международного трибунала, которое устанавливало бы ответственность России как государства, могло бы создать юридическую основу для конфискации этих активов и передачи их Украине как жертве агрессии. Кроме того, я бы предложил воспользоваться опытом Нюрнбергского трибунала, где речь шла не только об отдельных лицах, но и о преступных организациях – СС, Гестапо и других.
По моему мнению, подобный подход следует применить и сейчас. Например, российский Генштаб, который разрабатывал планы агрессии, должен быть признан преступной организацией. То же самое касается российских спецслужб. Также можно говорить и о политической партии "Единая Россия", поскольку решения по агрессии принимались, в частности, и при участии российского парламента. Поэтому, по моему мнению, к субъектам ответственности следует включать не только физических лиц, но и государство Россию и отдельные структуры, участвовавшие в подготовке и реализации агрессии. Но это уже мои личные соображения как теоретика международного права.
– Если касаться терминологии собственно, что такое преступление агрессии?
– Это очень важный вопрос, потому что проблема формулировки преступления агрессии давно существует в истории международного права. Сначала это понятие сформировалось в международном обычном праве, а впоследствии его удалось закрепить в определении агрессии, которое содержится в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН 1974 года. Там представлены как общее определение агрессии, так и перечень актов агрессии.
Если обратиться к Уставу ООН, то там говорится об основополагающем принципе современного международного права – запрете применения силы или угрозы силой в международных отношениях. Нарушение этого принципа является актом агрессии. Например, в статье 51 Устава ООН, где речь идет о праве на индивидуальную и коллективную самооборону, указано, что государство имеет право отвечать вооруженной силой, если против него совершено вооруженное нападение. Именно это право сейчас реализует Украина.
Если коротко, агрессия – это вооруженное нападение одного государства на другое государство. В резолюции Генеральной Ассамблеи ООН перечислены конкретные акты агрессии. Например, блокада или предоставление своей территории для осуществления агрессии против другого государства. Кстати, это касается Беларуси, которая является соучастником российской агрессии, поскольку предоставила свою территорию для нападения на Украину.
То есть, если упрощенно, агрессия – это вооруженное нападение одного государства на другое. На самом деле существует большое количество научной литературы по этому вопросу. Но в случае российской агрессии против Украины имеем классический и очевидный пример неспровоцированной агрессии одного государства против другого. Здесь сам факт преступления лежит на поверхности.
– Если говорить о Европе в целом, то сейчас многие европейские политики заявляют, что с Россией и Путиным нужно вести переговоры по Украине. Но получается определенное противоречие. С одной стороны, Европа говорит о переговорах и потенциальном налаживании диалога с Путиным, а с другой – создается специальный трибунал с такими серьезными обвинениями. Одно с другим не очень сочетается.
– Вопрос в том, что действовать нужно прежде всего через силовую дипломатию, то есть через давление. Путин не настроен на серьезные переговоры. Он может пойти на них только при условии достаточного уровня давления на Россию. Поэтому переговоры должны происходить именно в условиях такого давления.
Что касается ответственности, то это отдельное направление. Переговорный процесс может продолжаться своим путем, а вопрос международной ответственности будет существовать параллельно и независимо от него. И это очень важно. Кстати, сам факт создания трибунала и его будущая работа, я надеюсь, начнется как можно скорее, уже является дополнительным элементом давления на российские элиты и российское общество. Это сигнал о том, что военный преступник должен быть отстранен от власти. Есть ордер на арест от Международного уголовного суда. Теперь вопрос агрессии также будет рассматриваться отдельным трибуналом. Это создает дополнительное, в том числе психологическое, давление для устранения Путина и его передачи международному правосудию.
– В преамбуле к созданию специального трибунала есть такая фраза: "Ответственность за преступление агрессии должна стать фундаментом для восстановления доверия и справедливости в мире. Речь идет не только об оценке прошлого, но и о формировании будущего, в котором подобные преступления не останутся безнаказанными". То есть получается, что если Россия не будет наказана, это фактически откроет путь другим подобным режимам к таким же кровавым действиям против других государств.
– Да, преступление, оставшееся без наказания, действительно поощряет других потенциальных агрессоров и преступников. Именно поэтому так важно довести это дело до конца. Но есть еще более опасная ситуация – когда агрессора не только не наказывают, но и вознаграждают уступками, несмотря на совершенное преступление. Поэтому необходимо сделать все, чтобы зло было наказано. Преступление агрессии с точки зрения международного права является нарушением императивных норм и обязательств перед всем международным сообществом. То есть это не просто преступление против Украины. Это преступление против всего международного сообщества и каждого отдельного государства. Именно поэтому обязанностью всех государств является наказание виновных в этом преступлении. И это важно не только для международной справедливости, но и для безопасности каждой страны мира.
