Расследование: Таинственная гибель Машерова, как это было

25,0 т.
Расследование: Таинственная гибель Машерова, как это было

ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБИЙСТВО ИЛИ НЕЛЕПАЯ СЛУЧАЙНОСТЬ?

Когда российские читатели получили возможность ознакомиться с вышедшим на Западе знаменитым бестселлером Владимира Соловьева и Елены Клепиковой "Борьба в Кремле - от Андропова до Горбачева", прежние подозрения в преднамеренном устранении Машерова усилились

В этом убеждало то место в книге, где говорилось, что генсек повинен в смерти первого секретаря ЦК компартии Белоруссии. Вот этот пресловутый абзац, заставивший многих людей усомниться в правдивости официальной версии: "Бронированный автомобиль Машерова, которого после смерти Кулакова стали готовить в брежневские наследники, врезался в поставленные на его пути на перекрестке две пустые милицейские машины. В Минске никто не сомневается, что и на этот раз совершено политическое убийство".

Видео дня

О длинной руке Кремля, виновной в гибели Петра Мироновича Машерова, исписаны груды бумаги. Процитирую фрагмент из малоизвестной в России газеты "Белорус", издающейся в США. В статье "Кто убил Машерова?" (N 352, 1986 г.) утверждается: "Стали известными некоторые очень спорные обстоятельства гибели бывшего первого секретаря, который, как известно, погиб в автомобильной катастрофе. Эти новые обстоятельства стали известными во время следствия по делу зятя Брежнева, бывшего генерал-полковника Чурбанова.

Выясняется, что в действительности автомобильная катастрофа была обычным мафиозным убийством, организованным бывшим министром внутренних дел, наилучшим другом Леонида Ильича - Щелоковым.

Осуществлено все было в лучших традициях западного гангстерства. Щелоковские приспешники не оставили после себя никаких следов. И если бы не перестройка с ее гласностью, то вряд ли мы когда-нибудь узнали бы правду об этом".

По мнению автора публикации, поводом для устранения белорусского лидера послужил инцидент на брестской таможне. Там якобы при попытке контрабандного провоза через границу были обнаружены бриллианты, принадлежавшие Галине Брежневой - дочери генерального секретаря.

Из Москвы в Минск сразу же последовал телефонный звонок с предложением замять это дело, не предавать его огласке. Однако Машеров проявил неожиданную строптивость. Никакие нажимы на него не действовали. И тогда в Москве, посовещавшись, решили пойти на употребление чрезвычайных средств. Инициатором физического устранения несговорчивого белорусского лидера автор публикации называет брежневского фаворита, тогдашнего министра внутренних дел СССР Щелокова.

Таким образом, Машеров по этой версии, как и его предшественники сталинских времен, стал жертвой того самого режима, которому служил верой и правдой. Его судьба еще раз ярко свидетельствует о том, как мало изменилась суть режима, изменились только формы осуществления преступления. Да, Машеров погиб не как большинство его предшественников, объявленных "врагами народа" либо агентами польской или фашистской разведок, а как герой, в ореоле защитника белорусских интересов. Но разве это меняет суть преступления? Просто формы расправ стали более утонченными.

Газета сообщала, что многие люди в Белоруссии требовали от московских властей всей правды о гибели Машерова. Особенно неспокойно вела себя творческая интеллигенция, с которой белорусский лидер находил общий язык. На одном из пленумов республиканской писательской организации было прямо заявлено, что гибель Машерова не носит случайного характера. Прозвучала мысль о том, что все предыдущие деятели Белоруссии погибли по инициативе руководителей из Кремля.

Другие издания тоже внесли свою лепту в критику официальной версии. Приводится, например, такой аргумент: на похороны из Москвы приехал только секретарь ЦК Капитонов.

А ведь Машеров был кандидатом в члены Политбюро, руководителем крупнейшей партийной организации в стране.

Как видим, оснований для пересудов и сплетен предостаточно.

Масла в огонь добавляли муссировавшиеся слухи о том, что посты ГАИ не были заблаговременно оповещены о предстоящем маршруте следования Машерова по трассе, и даже дежурный ГАИ УВД Минского облисполкома не знал, что машеровская "Чайка" с двумя машинами сопровождения появилась на Московском шоссе.

Дыма без огня не бывает. Действительно, в ходе следствия было установлено, что ГАИ не предупредили о планируемом прохождении кортежа спецавтомобилей по территории Минской области. В результате чего гаишники не могли принять необходимых в таких случаях мер безопасности.

Катастрофа произошла четвертого октября 1980 года. А накануне, третьего октября, около восемнадцати часов шофер МАЗа Пустовит, ставший назавтра причиной аварии, испуганно прижмется к обочине, увидев сигналы спецмашин сопровождения машеровского кортежа, который несся навстречу. С чего бы это ему шастать по этой трассе? Не было ли это своеобразной рекогносцировкой?

Почему именно грузовик Пустовита создал аварийную ситуацию? Почему именно ему было поручено перевозить злополучный картофель - ведь по плану из бригады деревни Барсуки в Смолевичскую заготконтору должна была идти совсем другая машина. Но она почему-то сломалась как раз перед тем, как Машеров выезжал на трассу, и отправляться в рейс было сказано Пустовиту, который вчера вечером наблюдал за проездом спецкортежа. Пустовит так торопился, что уехал с недогруженным кузовом.

В этом деле немало странностей. Например, за две недели до автокатастрофы было заменено руководство КГБ Белоруссии. Прежний председатель Никулкин был отправлен на пенсию. Вместо него пришел новый генерал - Балуев. Незадолго до трагедии сменили начальника личной охраны Машерова полковника Сазонкина, которого перевели в центральный аппарат КГБ республики.

И еще - мощный машеровский "ЗИЛ", который мог выдержать столкновение с любым транспортным средством, как раз в эти дни отправили в ремонт.

Ветераны кремлевской "девятки" вспоминают два подобных случая, имевших место на их веку, когда мощная автомобильная броня спасала жизнь именитым седокам. Первый случай произошел в 1946 году на отрезке трассы Симферополь-Ялта. В бронированный "паккард" Сталина с полного хода врезалась какая-то колхозная полуторка, которой управляла женщина лет сорока пяти. "Паккард" столкновение выдержал, а вот полуторка развалилась на части.

К счастью, никто не пострадал. Сталин приказал отпустить несчастную женщину и не предъявлять к ней никаких претензий. Распоряжение было выполнено, но находившийся в кортеже тогдашний министр госбезопасности Абакумов все же - на всякий случай - велел понаблюдать за ней.

Второй случай произошел с Косыгиным.

В его сверкающий лаком "ЗИЛ" "въехал" старенький "Запорожец" пенсионера. "Запорожец" превратился в смятую жестяную банку.

Косыгин тоже приказал не трогать пенсионера и, как рассказывают, подписал распоряжение выделить ему новую машину.

В "ЗИЛах" было меньше полезной площади и других удобств, чем в "Чайках", но зато первые гарантировали сохранение жизни при любом столкновении.

ВЕРСИЯ ЮРИЯ ЧУРБАНОВА

Гибель Петра Мироновича Машерова, по словам бывшего брежневского зятя, тяжело переживал Леонид Ильич Брежнев.

Чурбанов отзывается о Машерове как о замечательном, очень умном человеке, любимце белорусского народа и партии.

Находясь в заключении в Нижнем Тагиле, Чурбанов поведал - по памяти - обстоятельства гибели Машерова. По мнению бывшего заместителя министра внутренних дел СССР, Машеров попал в чудовищно нелепую автокатастрофу. В МВД СССР о ней узнали незамедлительно, уже через несколько минут: о таких вещах дежурный по министерству всегда докладывает в срочном порядке. МВД тут же доложило в ЦК КПСС, Щелоков позвонил Леониду Ильичу.

В Минск срочно вылетел начальник Главного управления ГАИ генерал Лукьянов. Там уже работала большая следственная группа Прокуратуры Белоруссии и КГБ. О результатах расследования было также незамедлительно доложено.

Выяснилось, что большая часть вины ложится на водителя машины, в которой находился Машеров. Во второй половине дня в пятницу Петр Миронович неожиданно решил посмотреть всходы озимых, но его основная машина (членам и кандидатам в члены Политбюро полагался, как известно, бронированный "ЗИЛ") находилась в ремонте. По существовавшей инструкции начальник охраны не имел права выпустить его на трассу, но Машеров настаивал, и тогда "ЗИЛ" поменяли на "Чайку".

Это - более легкая машина, и при лобовом столкновении - а именно так и произошло - она была не в состоянии выдержать тот удар, который по силам "ЗИЛу". Была и другая причина: минувшей ночью у водителя Машерова, уже пожилого человека, случился приступ радикулита. Как об этом узнали? При осмотре трупа шофера все увидели, что он был обвязан теплым шерстяным шарфом.

Но утром он ничего не сказал об этом, сел за руль "Чайки", и хотя ширина трассы и отличная видимость позволили бы здоровому человеку, находившемуся за рулем, сделать любой маневр, радикулит, видимо, дал о себе знать. "Чайка" столкнулась не с трактором, как писали в некоторых газетах, а со встречной грузовой машиной, на скорости обгонявшей колонну других машин, - ее водитель возвращался из дальнего рейса, провел без отдыха много часов за баранкой и потерял, естественно, должную реакцию. Водитель и охранник Машерова погибли мгновенно, а сам Петр Миронович жил буквально несколько минут и спасти его от смерти было уже невозможно.

Этот рассказ Чурбанова вошел и в его книгу "Я расскажу все, как было". Здесь много неточностей - наверное, потому, что Чурбанов был лишен документальных источников и слишком передоверился своей памяти. А она, как мы дальше увидим, несовершенна.

Отметим, как Чурбанов объяснял скромные похороны Петра Машерова, отсутствие на них сколько-нибудь влиятельного лица из Москвы. Кто кого должен хоронить? - задается он вопросом. В таких случаях принималось решение Секретариата ЦК КПСС. Ну, хорошо, а почему на поминках Леонида Ильича тоже был только Капитонов? Это как объяснить? Неуважением к памяти Генерального секретаря ЦК КПСС со стороны его товарищей по Политбюро

и лично Юрия Владимировича Андропова?

Конечно, нет. Тогда как?

КАК ЭТО ВЫГЛЯДЕЛО СО СТОРОНЫ

Четвертое октября 1980 года. Около пятнадцати часов на Смолевичском участке трассы Москва - Минск двигался синий МАЗ-503.

Вскоре его догнал ГАЗ-53Б, кузов которого до половины был заполнен картофелем.

Этот грузовик запомнился многим водителям, которые ехали в тот день по Московскому шоссе. ГАЗ-53Б мчался, как на пожар. Стрелка его спидометра явно перешагнула за отметку семьдесят километров в час.

- И куда только он несется? - недовольно пробурчал пассажир одной из попутных машин, которую ГАЗ-53Б обгонял на большой скорости.

- Куда, куда... - зло произнес водитель. - Несется, как будто погибели ищет...

Некоторое время машины шли одна за другой, придерживаясь примерно семидесятиметровой дистанции. Водителю ГАЗ-53 были хорошо видны номерные знаки впереди идущей машины - 89-19 МИД. "Минская" - догадался он.

Позже он узнал, что синий МАЗ принадлежал автокомбинату N 4 города Минска.

Водитель синего МАЗа не мог не видеть номера пристроившейся ему в хвост машины. Он тоже запомнит его на всю жизнь: 02-21 МБЕ. ГАЗ-53Б, груженный тремя с половиной тоннами картофеля, принадлежал экспериментальной базе "Жодино" НИИ земледелия Министерства сельского хозяйства БССР. Эта база находилась в Смолевичском районе Минской области.

Медлительность синего МАЗа раздражала шофера следовавшего за ним грузовика. Прежде чем пристроиться в хвост МАЗу, водитель ГАЗ-53Б обогнал уже одну транспортную единицу. Он намеревался сделать то же самое и с синим МАЗом, выискивая подходящий момент для маневра. К этому располагали и хорошо просматриваемая дорога, и отчетливо проступавшая сплошная разделительная полоса.

Между тем водитель синего МАЗа увидел двигавшийся навстречу эскорт трех легковых автомобилей. Впереди на большой скорости неслась белая "Волга" - прямо по осевой. Ослепительно мигал включенный световой маячок на салоне, два красных снопа вырывались из передних фар. Вслед за белой "Волгой" летела черная "Чайка". Правительственную машину отделяло от "Волги" сто-сто пятьдесят метров. Замыкала кортеж "Волга" желтого цвета - тоже с включенным маячком и красными фарами.

С передней машины сопровождения прозвучала команда водителю синего МАЗа принять вправо и остановиться. Шофер беспрекословно выполнил это указание. Увидев, что за МАЗом на расстоянии двадцать пять - тридцать пять метров движется ГАЗ-53Б, аналогичную команду отдали и ему. Водитель ГАЗа тоже принял вправо.

Водители смотрели, как проскочила передняя "Волга" сопровождения. Красивое зрелище. Шофер ГАЗ-53Б, наверное, зазевался на какую-то долю секунды и, как потом рассказывал на следствии, с ужасом вдруг увидел, что стремительно приближается к борту стоящего впереди синего МАЗа. Оставалось не более двадцати метров, и, чтобы избежать столкновения, водитель ГАЗ-53Б ударил по тормозам и резко рванул руль влево. Раздался страшный удар, полыхнуло пламя.

В груженный картофелем ГАЗ-53Б, внезапно выехавший из-за синего МАЗа, пересекший осевую линию и выехавший на скорости пятьдесят километров на полосу встречного движения, на полном ходу врезалась черная "Чайка". Водитель МАЗа, услышав запоздалый скрежет тормозов, выглянул из кабины. "Чайка", развернутая поперек шоссе, застыла, уткнувшись в самосвал. Из его кабины вывалился объятый пламенем человек - в носках, черной куртке. Обхватив голову руками, он, будучи в глубочайшем психологическом шоке, бессильно опустился на обочину.

Водитель синего МАЗа выпрыгнул из кабины и кинулся к "Чайке". Правая передняя дверца была открыта. В глаза бросился пассажир, обсыпанный картофелем. Его тело завалилось влево, к водителю. Изо рта и носа текла кровь. Шофер МАЗа с ужасом узнал лицо Машерова, знакомое по портретам.

Заскрежетали тормоза подъехавшей машины. Это была белая "Волга", передняя машина сопровождения, вернувшаяся назад. В ней находился старший эскорта старший лейтенант милиции Ковальков, который в зеркало заметил вспыхнувшее сзади пламя. Подъехав к месту аварии, он видел, что огонь разгорается. Надо было срочно расцепить грузовик и "Чайку", отогнать горящий ГАЗ-53Б. Повезло - на трассе показался автокран одной из минских автоколонн. Автокрановщик А. Васьков прицепил трос, и после некоторых усилий объятый пламенем самосвал оттащили на безопасное место.

Засыпанного до головы картофелем Машерова с трудом извлекли из расплющенной кабины. Спасателям показалось, что у него бьется сердце. Быстрее в ближайшую больницу! На огромной скорости, страшно завывая сиреной, машина рванула в сторону Смолевич - районного центра Минской области. Встречные машины шарахались в сторону. Такой сумасшедшей гонки сопровождавшие не помнили за всю свою жизнь. Увы, чудес не бывает, воскресить погибшего не удалось.

Из "Чайки" вынесли два трупа. Один из них был водителя, другой - охранника Машерова. Двое проезжавших по трассе пассажиров оказались врачами. Они осмотрели потерпевших и констатировали смерть.

Из кобуры погибшего сотрудника КГБ представитель милиции вынул пистолет. Убедившись, что он на предохранителе и ни одна из восьми пуль в обойме не израсходована, милиционер положил изъятое оружие в карман. Пистолет телохранителя Машерова за N МР02036 потом был сдан в КГБ БССР.

Из поврежденной "Чайки" с сорванным кузовом, открытыми дверцами и горевшими колесами милиция вынесла мужские ботинки, портфель - дипломат" с металлической пластинкой, на которой было выгравировано имя владельца - "П. М. Машеров". На полу среди рассыпанного картофеля нашли наручные часы марки "Полет". Стекла на них не было. Остановившиеся стрелки показывали 15 часов 4 минуты. На крышке часов виднелась надпись: "Т. Машерову П. М. от МВД СССР 28 мая 1971 г."

Из багажника извлекли топор, телескопическую удочку из стеклопластика, произведенного на Полоцком заводе стекловолокна, две лески с поплавками, два охотничьих ружья. Там же лежала карта БССР с заштрихованными территориями, обозначавшими неблагоприятную экологическую обстановку.

Автомобиль ГАЗ-53Б представлял печальное зрелище - передние колеса сгорели до ободов, радиатор сжат, стекло разбито, кузов с картофелем сорван.

Приложение :

ИЗ ЗАКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Из доклада В. Калиниченко Генеральному прокурору СССР

(Владимир Калиниченко - член следственной бригады, направленной в Минск, следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре СССР.)

... Четвертого октября 1980 года в 14 часов 35 минут от здания ЦК КП Белоруссии в сторону города Жодино выехала автомашина ГАЗ-13 "Чайка", госномер 10-09 ММП под управлением водителя Е. Ф. Зайцева. Рядом с водителем сидел П. М. Машеров, на сиденье сзади - офицер охраны майор В. Ф. Чесноков. Вопреки правилам и соответствующим инструкциям впереди шла автомашина сопровождения ГАЗ-24 обычной окраски, не снабженная проблесковыми маячками. И только сзади, подавая звуковыми и проблесковыми маячками сигналы, двигалась автомашина ГАИ.

На трассе Москва-Брест шириной до двенадцати метров пошли по осевой со скоростью 120 км/ч. Такая скорость рекомендуется службой безопасности, так как, по расчетам, она не позволяет вести по автомобилям прицельную стрельбу. Дистанцию между собой держали в 60 - 70 метров. За километр до пересечения трассы с дорогой на Смолевичскую бройлерную птицефабрику первая "Волга", преодолев подъем, пошла на спуск. До катастрофы оставались секунды. Грузовик, вынырнувший из-под МАЗа, увидели сразу. Правильно сориентировавшись в ситуации, старший эскорта резко увеличил скорость и буквально пролетел в нескольких метрах от двигавшегося навстречу и несколько под углом грузовика. Водитель Машерова пытался тормозить, но затем, ориентируясь на маневр "Волги", также резко увеличил скорость. Петр Миронович уперся правой ногой в стенку кузова "Чайки" и, как бы отстраняясь от надвигавшегося препятствия, выбросил вперед правую руку, отжимаясь от лобового стекла...

Из рассказа полковника КГБ В. Сазонкина

(Валентин Сазонкин - бывший начальник личной охраны П. М. Машерова. Незадолго да автокатастрофы был переведен в центральный аппарат КГБ БССР.)

В последнее время появилось довольно много публикаций о Машерове. Одни авторы пытаются доказать, что еще не все заслуги Петра Мироновича признаны, еще не все почести оказаны ему. Другие - представляют его оппозиционером, этаким бунтарем, неким мучеником режима Брежнева. Третьи - убеждают в том, что его гибель - преднамеренное убийство по политическим мотивам с целью устранения конкурента в борьбе за власть.

Мне, проработавшему тринадцать лет рядом с Петром Мироновичем в качестве начальника его личной охраны, хотелось бы высказать некоторые соображения на этот счет.

Авторитет его, несомненно, высок. Само имя Машерова говорит о многом, но обожествлять его не следует. Человек он был земной со своими, как и у всех, сильными качествами и слабостями, достоинствами и недостатками. Но утверждать, что Машеров был оппозиционером, бунтарем, противником режима Брежнева, по меньшей мере несерьезно. Руководство партии и страны, в том числе и генсек, относились к нему с уважением. Скажите, какой оппозиционер удостаивался чести быть приглашенным на семейные торжества? А Машеров с супругой между тем бывали на семейных торжествах у Брежнева. Скажите, какого оппозиционера пригласил бы генсек на охоту в свою вотчину, в Завидово под Москвой? Петр Миронович же там охотился и много раз. Более того, чтобы угодить гостю, генсек во время утиной охоты приглашал Машерова в свою лодку.

Оказывались Петру Мироновичу со стороны Брежнева и другие знаки внимания: тот дарил ему, к примеру, добротные охотничьи доспехи. Я очень сомневаюсь, что Брежнев кого-то еще так ублажал на охоте, как Петра Мироновича.

Ярлык оппозиционера впервые приклеила Машерову парижская газета "Комба" во время его пребывания во Франции в 1976 году. "Комба" поместила большую и явно провокационную статью некоего Александера под заголовком "Главный оппозиционер режиму Брежнева Петр Машеров в Париже". Машерову перевели публикацию, воспринял он ее равнодушно. Каким образом оценили эту статью в ближайшем окружении Брежнева, сказать не могу. За год-два до гибели Машерова генсек заметно охладел к нему. Видел ли он в Машерове своего конкурента в борьбе за власть? Думаю, что нет. Генсек настолько обезопасил свои тылы, что ему ничто не угрожало.

Резонен и другой вопрос: а стремился ли сам Машеров в Москву? Я убежден: нет и еще раз нет! Еще в бытность Машерова первым в Минске время от времени распространялись слухи о его возможном переводе в Москву. Эти слухи доходили до него. Однажды он и в моем присутствии признался, что на эту тему с ним никто и никогда не беседовал...

... Однако ставить Машерова в положение оппозиционера, бунтаря против режима Брежнева - это глубокое заблуждение. Достаточно хотя бы бегло посмотреть его последнее выступление, напоминающее оду в адрес Брежнева. Уверен: Машеров особо не насиловал себя, когда произносил эти слова. Он не мог думать одно, а говорить другое. Допускаю, что где-то в глубине души Машеров, возможно, и не одобрял действий Брежнева по каким-то конкретным вопросам, но выступать против Центра, да еще за спиной генсека, он просто не мог, характер не позволял...

... Была ли гибель Машерова преднамеренным убийством по политическим мотивам, как это пытаются доказать некоторые авторы, или это был трагический случай - ответило правосудие. Все точки над "i" поставлены.

И тем не менее возникает вопрос: почему органы КГБ, охранявшие Машерова, не смогли уберечь его от гибели?

Попытаюсь высказать свое субъективное мнение, поскольку к тому времени в его личной охране я уже не работал.

Итак, почему КГБ, допустивший гибель Машерова, остался в стороне? И кто все-таки должен был ответить за этот "промах" в работе? Вина бывшего председателя КГБ республики генерала Никулкина, отправленного на пенсию за две недели до гибели Петра Мироновича, несомненная. Он не выполнил приказа Центра, возлагавшего на него персональную ответственность за безопасность первого, а перепоручил ее своим подчиненным, к тому же совершенно не владеющим спецификой этой службы. В результате в охране Машерова оказались сотрудники, по своим профессиональным и физическим данным не способные справиться с порученным делом. Это в первую очередь относится к погибшему вместе с Машеровым сотруднику охраны В. Чеснокову. Его вина в гибели первого секретаря неоспорима. Чесноков должен был руководить действиями водителя, чего он, к сожалению, в силу своей неподготовленности не сделал.

Не могу умолчать и о двух телефонных звонках из КГБ СССР. Спустя примерно час после гибели Машерова позвонил из Москвы первый заместитель председателя Комитета госбезопасности СССР генерал Цвигун. Руководителей КГБ республики в тот момент на месте не оказалось. Мне, дежурному по приемной, пришлось ответить на его телефонный звонок. Вначале Цвигун поинтересовался, действительно ли погиб Машеров. Я подтвердил. Заместитель председателя КГБ разразился потоком брани и угроз в наш адрес, обещал прислать в Минск большую группу ответственных работников из Москвы для разбора причин катастрофы и наказания виновных.

Через пятнадцать-двадцать минут генерал Цвигун перезвонил. Тон его разговора оказался, однако, совершенно иным. О группе из Центра он больше не упомянул. Чем объяснялась столь резкая смена настроения генерала, остается только гадать.

(Беседа записана 15 августа 1993 года в г. Минске)

ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Из беседы с Н. П. Машеровой

(Машерова Наталья Петровна - дочь П. М. Машерова. Руководитель Белорусского союза им. П. М. Машерова.)

Я до сих пор не верю в случайность случившегося, хотя прямых доказательств у меня нет. Я читала следственное дело, видела фотографии. Даже для дилетанта были понятны натяжки и издержки...

Отец не дожил до Пленума ЦК КПСС меньше двух недель. Все было решено. Он шел на место Косыгина. Я понимаю, что отец мешал многим. Именно тогда, в октябре 1980 года, "взошла звезда" Горбачева.

Я полагаю, что, останься отец в живых, история СССР разворачивалась бы по-другому. У него были соратники, мыслящие конструктивно, не боящиеся идти против течения. Вспомните хотя бы рано ушедшего из жизни Владимира Игнатьевича Бровикова.

(Беседа записана 26 мая 1995 года в г. Минске)

Зенькович Н.А.