Мистичность Булгакова сильно преувеличена
Cценарист и режиссер телесериала Мастер и Маргарита» о коммунальном киевском детстве,
армейской юности и любимом писателе.
Владимир Бортко — стопроцентный реалист — мистику и разговоры о ней называет абсолютной глупостью и чепухой. Он считает себя обычным киномастеровым,и, глядя на этого умного, скромного, добросовестного очкарика с цепким взглядом, с такой самоаттестацией соглашаешься. Еще он без всякой рисовки говорит, что ему все равно, что снимать, — главное, чтобы самому было интересно. И этому тоже веришь. А еще его, как истинного интеллигента, «увлекает копание в изгибах человеческой психики». Тут уж автору экранизаций «Идиота» Достоевского и булгаковского «Собачьего сердца» возражать вообще смешно. Но самым дорогим для себя фильмом Бортко называет только что показанную одновременно на двух телеканалах — российском РТР и украинском «Интере» — версию булгаковского романа «Мастер и Маргарита». У книги этой, к которой не раз безрезультатно подступались отечественные кинорежиссеры, столько поклонников, имеющих о ее героях собственное мнение и представление, что угодить им всем, конечно, было нереально. Владимир Бортко к этому, в общем, и не стремился. Он ведь реалист, честно делающий то, что умеет.
– Владимир Владимирович, путь к профессии у вас получился довольно извилистым – через геологоразведочный техникум, работу электриком, службу в армии…
– И все же в кино я оказался, наверное, закономерно. Моя мать – актриса, она долгое время служила в Киевском театре имени Франко. Отец – режиссер, работал в разных театрах России и Украины, в частности в Одессе. Да и в армии у меня было время подумать, чему стоит посвятить жизнь. Кто был в армии, тот меня поймет.
Нам приказали копать траншею для теплотрассы: метр в ширину и два метра в глубину. Сначала все было нормально, но чем глубже я зарывался вниз, тем сильнее задумывался, как бы сделать что-то такое, что-бы никогда больше этим не заниматься. Тогда и решил стать кинорежиссером. Это, конечно, шутка, но тем не менее… В общем, в кино я должен был очутиться. Потому что каждый раз, читая книги, я представлял их себе зримо.
– Окончив кинофакультет Киевского театрального института имени Карпенко-Карого, вы оказались на киностудии имени Довженко. – Тогда, пожалуй, я был одним из самых молодых режиссеров в СССР – мне было 27 лет. На студии на выбор мне предложили два сценария. Один – об отрубленных руках чилийского музыканта Виктора Хары. А второй был на производственную тему, о канале. Я подумал, что Хару можно оставить в покое, и взяkся за второй. Все ждали большого провала. Но не дождались. Я пригласил в фильм замечательных актеров – Ивана Миколайчука и своего сокурсника Ваню Гаврилюка. Но все равно то, что я сделал, было как бы не мое. Сейчас молодым людям достаточно сложно объяснить, почему человек работал не над тем, над чем хотел, а просто потому, что так было надо. В общем, я уехал в Ленинград.
– Не устраивала перспектива снимать фильмы на «нужные» темы?
– Я поехал на «Ленфильм» со сценарием фильма «Мой папа – идеалист», который написала Алла Соколова, сестра моей жены, в то время уже довольно известный драматург. В Киеве запустить его в производство было практически невозможно. Хотя это была совершенно наивная, милая история без какой-либо крамолы. И на Ленфильме» милые, интеллигентные люди мне тоже сказали: «Знаешь, Володя, хороший сценарий, и мы обязательно это будем делать, но у нас есть еще один хороший сценарий. Вот поставь его, а дальше посмотрим». И пришлось снимать картину «Комиссия по расследованию» об инженере-новаторе на атомной станции. Профессионал, конечно, должен уметь делать все, но даром. И был он не преступник, а новатор, которого надо было хвалить. И пришлось снимать. Хотя, конечно, даром это не прошло. Но теперь я уже отвечаю за каждую свою работу.
– Популярны вы стали после фильма «Блондинка за углом». Однако к зрителю он пришел, говорят, не сразу: цензоры потребовали сокращений, переделок…
– Никакой крамолы там, по-моему, тоже не было. А почему его корежили? Просто его героиня, Надечка, которую играла перекрашенная в блондинку Татьяна Догилева, была новой личностью для нашего кино. Если хотите, она предтеча «новых русских»: девушка, которая вроде не ворует, но почему-то все у нее есть. Фильм снят
в 1982_м, а вышел на экраны только через два года. Я не хочу делать из себя жертву режима и говорить о том, как я страдал. Это ведь обычный путь любого режиссера того времени. Тогда существовал выбор – либо положить фильм на полку, либо чуточку его искалечить. И я, понимая, что снял, в общем-то, не нетленку, согласился на переделки. Но переделывать пришлось практически треть фильма. Доходило до курьезов. Например, там есть эпизод, где герои поднимаются в лифте. Снималось это в стеклянном лифте Хаммеровского центра в Москве. И помню, кто-то из начальников сказал, что пока будет этот кадр, фильм на экраны не выйдет. Оказывается, этот господин в этом самом месте гулял свадьбу, и у него оно вызывало какие-то негативные
личные ассоциации. Ну полный бред.
– После интеллигентных психологических лент вроде «Единожды солгав» или «Цирк сгорел, и клоуны разбежались» неожиданно было встретить вашу фамилию в титрах сериала «Бандитский Петербург».
– Но перед ним еще были «Менты». Я же четыре года не работал – начиная с 1992_го. Вообще. И тут появилась возможность работать. Бюджет первых серий «Ментов» был просто смешным: 10 тысяч долларов, включая гонорары и аренду аппаратуры. Но это кино, казавшееся мне вначале страшным (я в титрах даже подписывался псевдонимом Яна Худокормова; думаю, это о многом говорит), оказалось востребовано. Просто зрители почувствовали, что так или сяк, но это уже про них. И с этой маленькой скромненькой картины начался подъем российского кино.
И если сейчас появились «Идиот» и «Мастер и Маргарита», то, как ни странно, благодаря тому, что мы снимали «Ментов». То есть зрителя приучили смотреть свое кино.
Итеперь можно делать серьезные проекты.А если говорить о «Бандитском Петербурге», то и он своим рождением обязан грустным обстоятельствам. Моя семья уже начала голодать. Надо было что-то предпринимать. И мне пришла в голову идея сделать теледетектив, в котором в центре истории была бы не догоняющая, как обычно, сторона, а убегающая. Тем более что это был совершенный расцвет бандитизма в стране. В это время писатель Андрей Константиновский случайно дал мне свою книгу. Я, к своему удивлению, прочитал ее просто
взахлеб, за ночь. И захотел снимать по ней фильм. А название взять из другой, документальной, книги писателя – «Бандитский Петербург». Как только появилось это название, тотчас нашелся банк с деньгами, мгновенно откликнулся телеканал и дальше все пошло быстро и хорошо. Я снял только две части этой работы, а в заключительных сериях, которые снимал киевский режиссер Андрей Бенкендорф, был уже только продюсером.
– Украинского режиссера вы пригласили в память о своей киевской юности?
– Ну что вы. Я пригласил Бенкендорфа, потому что он замечательный режиссер. И кроме того, мой друг, с которым мы вместе росли, простите, в одной коммунальной квартире.
– После «Собачьего сердца» вы сделали удивительное заявление, что Булгакова-де должны снимать только украинские режиссеры.
– Мы с Булгаковым росли в одном городе, Киеве, хотя и в разное время. Город этот особый – с фантастической окраской и юмором. Думаю, на то, что я делаю, он заметно повлиял.
– Вы когда-то признавались, что не испытываете пиетета к звездам, но работать всегда предпочитаете с крупными индивидуальностями. Достаточно вспомнить Евстигнеева – профессора Преображенского в «Собачьем сердце».
– Я совершенно убежден, что Евстигнеев был гением. В «Идиоте» я работал с Женей Мироновым, и у меня сложилось впечатление, что его игра – тоже где-то наподступах к гениальности. Или, скажем, Нина Русланова, снимавшаяся в «Собачьем сердце», тоже одна из них. Вообще, это тайна, но одних артистов камера любит, а других – нет. Меня, кстати, не любит, так как я, например, хоть и знаю текст лучше актеров, но, попадая в объектив, выгляжу, прямо скажем, так себе. А Нину Русланову камера обожает, и ее можно просто поставить пред ней и снимать – и уже будет интересно. Да что тут говорить: конечно, надо стараться работать с талантливыми личностями. Кстати, после выхода «Собачьего сердца» критика разгромила фильм. Но, между прочим, именно тогда мне на Центральном телевидении предложили снимать «Мастера и Маргариту».
– Так это уже не первая ваша попытка экранизировать роман?
– Третья. Сценарий я написал еще в свои «голодные» времена. Но когда мне ЦТ предложило снимать телефильм, я сразу же отказался – по двум причинам. Во-первых, по этому роману собирался делать картину замечательный режиссер Элем Климов – человек, которого я безумно уважал и которому переходить дорогу считал просто диким. И, во-вторых, я не знал, как сделать кота. Ведь тогда компьютерной графики не было. Правда, в 2000 году я уже был готов приступать к работе, но возникли недоразумения с наследником Булгакова, о которых вспоминать решительно не хочу.
– Сегодня в России кино на подъеме. Не лучше ли было снять по «Мастеру и Маргарите» фильм и нормально показывать его в кинотеатрах?
– Я пришел с этим проектом на телевидение вовсе не потому, что нет денег на художественное кино, и не потому, что «давайте сделаем похуже и побыстрее». Во-первых, для меня невыносимо кричать в пустом зале. Я хочу обращаться к большой аудитории и знать: то, что я делаю, кому-то действительно нужно и интересно.
Во-вторых, для передачи таких романов, как «Идиот» и «Мастер и Маргарита», нужно восемь часов экранного времени. Иначе нельзя, так как, выбрасывая из них куски, просто разрушаешь композицию. Многоплановые романы лучше снимать в формате телекино. Для меня мой фильм – вовсе не сериал, а телероман.
– Много говорят о мистике булгаковского романа. Вы в нее верите? – Хотя сам Булгаков и говорил о себе «я писатель мистический», если внимательно вчитаться в роман, понимаешь, что самое главное в нем – не чудеса Воланда, а та жизнь, которой живут москвичи. Это для них написано. Поэтому я считаю Булгакова писателем прежде всего социальным. В трех своих книгах он использует фантастику как прием. В «Собачьем сердце» пса превращают в человека. Для чего? Чтобы была заметнее глупость окружающего мира. То же самое происходит в «Роковых яйцах», где разная нечисть атакует Москву.
Или вот «Мастер и Маргарита». Прибыл в Москву сатана, посмотрел и решил, что здесь все то же самое, что было, только всех «испортил квартирный вопрос». При чем тут мистика? Только выпуклая наша жизнь, не более…
Беседовали Галина ЦЫМБАЛ и Елена ЛАЗУТИНА
Анонсы журнала Час.ua ( выпуск № 1 – новогодний )
- Зачаточные тенденции 2005г.
- О прошедшем годе и нарушенном порядке вещей…
- Быль о волшебном исцелении
- Как избавиться от газовой зависимости?
- Иракские этюды
- Чего жаждет Нацбанк?
- Что положить под елку?
Читайте, наслаждайтесь и размышляйте вместе с журналом Час.ua
С Новым Годом !!!!