– Как ты познакомился с Кучмой?– Это было в феврале 1995 года. Неожиданно для многих та кампания была выиграна и появилась возможность что-то делать на телевидении. Виктор Лешик предложил мне создать «Пятый угол». Но не это стало поводом для встречи с Кучмой. Поводом стало то, что я опубликовал несколько статей  о новом пришествии днепропетровцев под названием «Не родись счастливым, а родись днепропетровцем». Горбулин и Кучма поняли, что я их «упаковываю» в логику днепропетровцев. А они скорее были готовы к тому, что их назовут представителями военно-промышленного комплекса. Конечно, тогда еще было на слуху противостояния Ляшко и Щербицкого. И Кучма захотел познакомиться, чтобы произвести впечатление. Он всегда хотел производить впечатление.

Видео дня

– А как ты стал доверенным журналистом Кучмы?

– С Кучмой мы сошлись уже после Конституционного договора 95-го года, когда звучало очень много критики по поводу его авторитаризма, чрезмерной концентрации полномочий. Для начала ему нужен был собеседник. А слушать я умею. С его текстами я стал работать с 2002 года, после парламентских выборов, в которых выиграла «Наша Украина». Я не могу сказать, что я автор идей, но то, что я автор текстов, это да. Идеи были его.

– О моральном аспекте этого сотрудничества. Тебя не смущало, что ты, будучи спичрайтером Кучмы, оставался журналистом?

– Дело в том, что я не большой апологет сложившихся постулатов журналистской этики – журналист против власти. Этика журналиста-кинолога – сторожевые псы демократии. Я не кинолог по своей сути. Я никогда не считал, что служить своему государству – это плохо. И сейчас так не считаю.

– А ты ставишь знак равенства между государством и Кучмой?

– Думаю, что такой знак равенства будет существовать всегда, если говорить о том периоде. Кучма тогда не олицетворял Украину как страну и общество одновременно. Но то, что он олицетворял собой государство, так это точно. С ним можно было дискутировать на многие темы, иногда даже убеждать. Он интересный человек. По большому счету для него Украина осталась неизвестной Украиной. Ведь Украина – это не только Восток, не только Запад. Когда он приезжал в какой-то регион Украины, ему демонстрировали то, что я иронично называю «региональной спецификой». Вот у нас в Черновцах трембиты, а у нас в Закарпатье еще что-то. Украина – это не «куча» региональной специфики. В этом контексте Ющенко неадекватен, потому как не понимает, что Восточная Украина считает себя отчасти партнером, отчасти другом, отчасти конкурентом России.  Не знаю, появится ли в ближайшее время такой политик, который  поймет все это.

– То, что ты говоришь, не объясняет того (и, кстати, ты не ответил на этот вопрос и в январском интервью «Телекритике»), почему ты все-таки выступал адвокатом той власти, когда уже было известно обо всех злоупотреблениях, когда был в разгаре «кассетный скандал»?

– Очень многие люди в современной украинской политике предатели. Кучма их вывел в люди. А они его предали в тот момент, когда ему стало тяжело. Я не хочу быть предателем.

– Нынешняя власть, по твоему мнению, вмешивается в работу СМИ?

– Не вмешивается. Другое дело, что непонятно, в чем заключается информационная политика вообще. С этим связана и война вокруг общественного телевидения, когда власть никак не может решить, чего она хочет. Вообще, Ющенко не делает того, что он должен был бы делать в информационной политике, как человек, строящий действительно европейское государство. Что ему нужно сейчас? Ему нужна, пользуясь термином Гегеля, пропедевтика. То есть много просветительских программ, роль которых частично выполнял «Эпицентр».

– «Эпицентр»? Какой именно?

– Мирного периода. Когда 70 процентов людей считают, что нужно все отнять и переделить, это говорит о глубокой необразованности этих людей. Иногда нельзя идти на поводу у общественного мнения. Когда Польша переходила к частной собственности, там выходили программы на телевидении, где объяснялось, что частная собственность – это важно, что она должна быть защищена законом, что люди должны зарабатывать сами на себя. У нас этого не было при Кучме, нет и сейчас. И где гарантия, что такие программы появятся после выборов? Шевченко возглавляет УТ-1 уже 8 месяцев. Почему там не появились информационно-аналитические программы? Ну хорошо, это сложно. Возможно, никто не хочет со мной конкурировать? Но почему не появились ток-шоу?

– Но ты сейчас тоже не делаешь такого формата программу.

– Ну, я же их не делаю не потому, что не хочу. Меня в такие условия поставило руководство «1+1». Но я эту тему постоянно поднимаю в прессе и в частных разговорах с начальством, что я хочу поработать в условиях отсутствия цензуры. Потому что так сложилось в моей жизни, что я очень мало работал в отсутствие цензуры.

– Очень странно слышать об этом именно от тебя...

– Странно, не странно, я прекрасно знаю, о чем говорю.

– Странно потому, что я слышала от многих журналистов, работавших в ТСН, что цензурой занимался именно ты.

– Но мы же все равно находили общий язык. Там было семеро журналистов, которые ушли с ТСН за два дня до выборов,  двое потом вернулись. Юлия Бориско ушла от цензуры Пиховшека и стала давать сюжеты о Никопольском ферросплавном на ICTV, теперь ей повезло, она перешла на УТ-1.

– Изменилось ли твое мировосприятие после Оранжевой революции, возможно, даже в отношении к собственной работе?

– В смысле моей работы... Сегодня существует свобода прессы. Ее никто не контролирует, люди говорят, что хотят.

– А что, надо контролировать?

– При Кучме был контроль. Сегодня намного легче, чем было тогда. Это позитивные изменения в работе. Можно Ющенко критиковать «по телевизору», и никто тебе ничего не скажет. Или, например, задавать сложные вопросы политикам... Что касается общественного мнения, если это и привело к каким-либо изменениям, то пока что к весьма минимальным. Мне кажется, что люди как были наивными, так и остались. Процесс взросления нации только начался. Люди и дальше «ведутся» на софистицированные формы популизма.

– Но, давай говорить откровенно, на предыдущих выборах ты лично этой наивностью пользовался.

– Нет, я апеллировал, чтобы меня потом не ловили на противоречиях, к здравому смыслу. Я не пользовался тем, что люди именно такие. Это не плохо. Это меня не подвело. Потому что, думаю, все сейчас видят, что одно поколение миллионеров сменило другое поколение миллионеров.

– В свою защиту ты всегда говоришь, что, дескать, излагал только факты. Но прекрасно понимаешь, что от того, как эти факты скомпилированы, зависит, как воспримется информация.

– Я был против Ющенко в выборе этих фактов.

– Почему? Неужели это самое большее зло для тебя?

– Нет. Я видел в Ющенко не столько зло, сколько, с точки зрения общественного мнения, весьма простую форму решения очень сложных проблем. А в простых решениях заложены ловушки. Люди на Майдане это все максимально огрубили. Они сказали: будет Ющенко – будет все хорошо. Возможно, так и должно быть в момент революции, не знаю. А что сейчас случилось с Виктором Андреевичем? На него стала сваливаться ответственность даже за те решения, которые принимал не он, а какой-то районный начальник или жэк. Все это из-за того, что структура государства осталась авторитарной. А люди так и не понимают, что надо брать ответственность на себя.

– Но все-таки вернемся к компиляции фактов. Все знают о скандале с интервью кардинала Гузара, использованном тобой для манипуляции. Почему ты это делал тогда?

– Это была избирательная кампания 2002 года. Тогда применялись различные технологии, в частности, звучали призывы к насилию. В ситуации с Гузаром была допущена – как ни странно не в «Эпицентре», а в ТСН – следующая манипуляция. Мысль Гузара сводилась к тому, что люди не должны применять силу, люди должны быть терпеливыми, но в то же время власть должна понимать свою ответственность. В эфир вышло только первое, что люди не должны применять силу. Поскольку Ватикан – весьма уважаемая мной бюрократия, они сделали свою техническую запись. И соответственно в одном из еженедельников напечатали полную стенограмму интервью. Я попадаю в неприятную ситуацию, уже в «Эпицентре» мне приходится извиняться перед Гузаром.

– Но это же было сделано сознательно?

– Да.

– Тебя это попросили сделать или ты сам?

– Сработала самоцензура. После этого я получил письмо от кардинала, где он написал, что принимает извинение. Но это действительно одна из неприятных страниц в моей работе. На самом деле я не люблю таким заниматься.

– А почему ты тогда не отказался от редакторства в ТСН?

– Потому что об этом меня попросил Роднянский.  Как сотрудник канала я не счел возможным отказаться.

– Если вернуться к разговору об отсутствии аналитических программ, как ты оцениваешь ток-шоу Шустера, появившееся недавно на канале ICTV?

– Думаю, что это весьма далекое от Украины ток-шоу. То ли редакторы, работающие там, то ли сам Савик не ощущают нервов украинского общества или не умеют их задевать.

– Но эфир у них достаточно «живой»...

– Рейтинги подтверждают, что это ток-шоу имеет невысокий уровень. Всегда возникают трудности у ведущего, приехавшего из другой страны: ему сложно найти общий язык со страной, в которую он приехал.

– Насколько известно, у тебя есть желание делать аналитическую программу. Можешь гарантировать, что не будешь использовать те методы, которые использовал в «Эпицентре»?

– Конечно, потому что исчезли обстоятельства цензуры. Ее реально не существует. Кучма не при власти. Все команды, работавшие при Кучме, тоже не при власти. Нынешняя власть не склонна цензировать информацию. Она даже ведет себя так, будто она не власть.

Диана Дуцик, "Без Цензуры"