В данном разделе посетители сайта сами генерируют контент. Редакция «Обозревателя» не несет ответственности за этот контент.

Временная жизнь – надежда на перемены

235

<p>&lt;p&gt;Меня зовут Катя. Я родилась и выросла в Донецке. Это мой любимый город, моя родина. Здесь я пошла в первый класс, окончила с отличием школу, поступила в университет, получила диплом журналиста. Все было стабильно, и как говориться - по плану.

Но в определенный момент жизнь оборвалась. Все изменилось в одночасье. В городе появились вооруженные люди, у которых &quot;внезапно проснулась&quot; ненависть к Украине и историческая тяга к России. Позже в городе появились российские танки и военные. В магазинах исчезла водка, а пьяные российские вояки цеплялись к прохожим с возгласами, мол, спасут нас от &quot;хунты&quot;. Но разве мы их просили нас спасать? И разве нужно спасать людей от своих желаний и устремлений? Разве эти пьяные пацаны могут понять, что своим присутствием и вмешательством разрушают нашу жизнь и будущее, отнимают у нас нашу Родину?!

После оккупации Донецкой и Луганской областей жизнь приобрела какой-то странный временный характер. Да именно временный. Это ощущение непостоянства, нестабильности не покидало меня ни на минуту. Пришлось неоднократно менять место жительства, а фактически спасать свою жизнь. Я с болью вспоминаю эти дни..., чувства и события которых я подробно описывала в своем дневнике.

13 июня 2014 года

&quot;... Я уже месяц не видела своих родных. Я не разговаривала вживую со своим папой, не обнимала маму. За этот месяц я сотни раз хотела быть в их объятьях, в крепких теплых объятьях. Почувствовать себя защищенной, а даже если не защищенной, то хотя бы вместе с семьей. Я даже не могу представить (боюсь представить), что чувствует моя мамочка, когда слушает или читает новости из Донецка. Я ничем не могу ей помочь. Максимум, что я могу сделать для нее – написать смс: &quot;Я люблю вас. У меня все хорошо. Жива. Здорова&quot;. Но даже если я буду писать такие смс каждые 10 минут, она все равно не перестанет волноваться и переживать за меня. Я так хочу уехать к родным, но страх не доехать останавливает меня...&quot;.

&quot;... Мы мчимся от одного блок поста к другому, мой муж за рулем, едем молча. В машине чувствуется внутренне напряжение каждого. Между Енакиево и Углегороском люди в форме просят нас припарковаться на обочине. Стоим в длинной цепочке машин. Ждем. Волнение выдавливает слезы, комок обиды подкатывает к горлу. В такие моменты не чувствуешь времени, оно или бесконечно тянется, или летит, как пуля, не заметишь.

Я оглянулась назад, хотела посмотреть много ли за нами таких же ждущих чего-то, но увидела лишь забитый до верха салон машины. Там посуда, одежда, гитара, компьютер, обогреватель, то есть все, что за последние годы было куплено для семьи...&quot;.

Это была уже вторая поездка из столицы Донбасса в Красный Луч - небольшой городок Луганской области, где родились мои родители. Первой ходкой мы отвезли самое главное – наших животных. В первый раз было не так страшно ехать, да и животные веселили нас всю дорогу. Да, ведь они еще без психических травм, которые приобрели мы, вследствие начала войны на Донбассе.

Вернемся все же к нашей второй поездке.

&quot;... Выглянув из окна машины, я поинтересовалась у какого-то мужчины в футболке: &quot;Почему мы стоим?&quot;. Но ответ мне был уже не интересен, потому что мимо нас поехала военная техника: танки, пушки и еще что-то (я в этом совершенно не разбираюсь). Видела только одно, как под этой техникой асфальт превращался в сыпучую смесь. Танки проезжали так близко, что можно было рассмотреть трещинки и царапины на корпусе. Можно было, но я не рассматривала. Я не хотела этого видеть, я хотела бы этого не видеть никогда в жизни! Техника и вооружение, как я уже говорила, - это была &quot;помощь&quot; нашего &quot;старшего&quot; брата. Помощь ли? И брат ли он нам, украинцам, которые искренне любят свою Родину? Этот вопрос раскалывает наше общество на два больших лагеря противостояния. Я верила и надеюсь, что настоящих украинцев больше и правда за нами.

Из состояния оцепенения и шока от происходящего меня вывел камешек. Да, тот, что раньше был частью асфальта. Хотя знаете, то, что раньше лежало на земле, я асфальтом никогда и не называла. Это были сплошные ямы. Я думала, что хуже и быть не может. Оказывается, может! Но не об этом сейчас. Камешек. Он так ловко вылетел из-под колеса машины и так четко попал в лобовое стекло нашей машины, что меня ослепил лучик солнца, преломившийся на трещине стекла со стороны водителя.

Дальше были слезы. Нет, не от того, что мне жалко стекло. А от того, что мне позвонила мама, которая уже не могла сдерживать эмоции от волнения. &quot;Что вы? Где вы? Как вы? Танки мимо вас проезжали?&quot;, – кричала мне в трубку.

Тогда она еще не знала, что неделю будет жить с моим папой в погребе вместе с собакой и котом.

Я ехала и плакала. Вообще я часто плакала. Лето 2014 - – самое мокрое лето в моей жизни. Потому что много слез, много горя и потому, что много крови...&quot;.

Продолжение следует... &lt;/p&gt;</p>

Присоединяйтесь к группе "УкрОбоз" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги

Последние новости