Синдром нарушенного сознания (заключительная часть)

15.8т

Врач психиатрической больницы сидел в раздумьях у себя в кабинете. Уже целую неделю он не мог связаться с Емельяном, а деньги, внесенные им на "лечение" супруги, закончились, причем давно. Что делать, он не представлял, особенно если вспомнить, что диагноз был мнимый. Да и брать на себя ответственность за превращение супруги Емельяна в "овощ", он не был готов. "А если кто-то докопается, – думал он, – одним увольнением уже не отделаться."

Он принял решение временно прекратить медикаментозное "лечение", а после того как Емельян выйдет на связь, переложить бремя принятия решения на него. "Хотя, нет, пусть он забирает свою жену и "лечит" ее в другом месте", – это была его окончательно сформированная мысль по поводу сложившейся ситуации. Теперь осталось только дождаться звонка "клиента".

Неожиданно в дверь постучали. После короткой паузы дверь открылась, и врач увидел хорошо одетого мужчину средних лет с портфелем в руках. Как оказалось, это был адвокат его тайной пациентки.

Без всяких предисловий защитник потребовал встречи со своей клиенткой. Что-то говорил о нарушении прав человека, о том, что его клиентка абсолютно здорова и ее незаконно удерживают в данном учреждении, а также, что суд своим определением обязал его клиентку явиться лично в судебное заседание. Услышав все это, особенно о судебном заседании, врач был порядком напуган, но старался не подавать вида. При этом понимал, что если начнет задавать вопросы по поводу Емельяна, точнее о его отсутствии, может навлечь на себя определенные подозрения. Чтобы потянуть время, попросил у адвоката документы, долго их изучал. А потом кого-то вызвал по внутренней связи, и они молча стали этого кого-то ждать. Вскоре в кабинет вошла довольно миловидная девушка в белом халате. Врач попросил ее остаться, а сам вышел. После того как дверь за врачом захлопнулась, адвокат услышал щелчок электронного замка.

Пытаясь сообразить, что же ему предпринять – запретить встречу или разрешить, врач прямиком направился в палату пациентки, чтобы определить ее состояние. К счастью, в это утро без его распоряжений капельницу не ставили, за прошедшую неделю была значительно снижена доза препаратов, а в выходные дни давали только таблетки. Мысленно врач похвалил себя за такую предусмотрительность. Хотя, в глубине души, понимал, что получи он свой "гонорар" вовремя, отработал бы его по полной – и никаких поблажек. Осмотрев пациентку, он определил, что ее состояние более-менее сносное, и вдруг подумал, что таблетки она могла и не принимать. Во всяком случае, реакции были адекватными, а речь правильной, хотя немного замедленной.

Неожиданно для себя он решил действовать не по плану. Все же инстинкт самосохранения взял верх. Задал вопрос пациентке, знает ли она такого-то адвоката и хочет ли с ним встретиться? Ее ответ был очень осознанным. Она подтвердила, что именно этот человек является ее адвокатом и занимается вопросами поиска детей и пропажей имущества. Выслушав ее, врач остался доволен, с одной стороны; с другой – понял, что касаемо детей, не все так уж гладко, как рассказывал Емельян. И позволил себе думать, что, отпусти он ее сейчас, адвокат не станет поднимать вопрос о незаконном удержании лица. Поэтому решил немедленно ее выписать, передав в руки визитера.

Уже по дороге домой адвокат стал рассказывать о событиях последних недель. Начал с того, что суд открыл производство по иску о признании договоров купли-продажи имущества, собственницей которого она являлась, недействительными. Сообщил, что в следующее заседание они пойдут вместе, поскольку суд установил ее явку обязательной. И в этом же заседании будет рассматриваться вопрос о направлении дела на почерковедческую экспертизу.

Ей все время хотелось его перебить и узнать, удалось ли ему обнаружить местонахождение детей? А также прояснить для себя, куда он ее везет, подозревая, что адвокату неизвестны обстоятельства, приведшие ее в психиатрическую больницу, а встречаться с Емельяном ей совсем не хотелось. Но решила не торопить события, а довериться своему спасителю. Поэтому переключилась опять на разговор об имуществе и предстоящем суде. Спросила, известны ли уже те, кто стали новыми "владельцами"? И ответ ее немало удивил. Оказалось, что новоявленными латифундистами выступили водители Емельяна, владельцем трех квартир стал начальник его юридической службы, а нежилым зданием площадью почти пять тысяч квадратных метров выступила вообще никому неизвестная особа. Однако по косвенным признакам можно предположить, что это одна из любовниц Емельяна. Также адвокат сообщил, что вокруг этого нежилого здания возникло ряд нюансов, помимо поддельной подписи. Оказалось, что на момент заключения договора купли-продажи данное здание находилось в ипотеке у банка, а в реестре значился запрет на отчуждение. В связи с этим, теперь возникает ряд вопросов и к нотариусу, который данную сделку удостоверял.

Она вдруг вспомнила, что невеста адвоката начала работать у нотариуса, который, по его словам, кроме договоров, заверял и заявления на выезд детей от ее имени. И поинтересовалась, как обстоят дела у его невесты в связи с возникшими обстоятельствами? К счастью, девушка была, что называется, "на подхвате", к делам и документам ее не допускали. Она же по этому поводу часто жаловалась своему жениху, что, мол, она, с блестящими знаниями, вынуждена работать в должности "подай-принеси". Но как оказалось, именно эта должность ее спасла и стала наиболее выигрышной в свете открытого уголовного производства.

Продолжив, адвокат рассказал об еще одной интересной детали. Оказалось, что на него вышел один из водителей Емельяна после того, что случилось на стройке.

– А что случилось на стройке? – спросила она недоуменно.

– Вам ничего не известно?

Задумавшись на секунду, все же рискнул попросить о том, чтобы во все подробности смог посвятить ее чуть позже, когда они остановятся, в надежде, что она согласится. Рассказывать о том, что случилось, "на ходу" он просто не хотел.

Она покорно кивнула, но теперь все ее мысли были заняты тем, о чем молчал адвокат. Тот же, в свою очередь, сам недоумевал, почему ей ничего не известно, а брать на себя роль гонца, возвещавшего о плохих новостях, ему не хотелось. Ведь он недавно узнал, что она в психиатрической больнице. И узнал он об этом именно от водителя, который сам к нему пришел.

Что двигало водителем – вопрос, но скорее всего – страх. Простой животный страх, лишающий способности мыслить и ощущать себя. Парализующий страх перед неизвестностью. Страх сделать следующий шаг, особенно в свете последних событий, включая и уголовное производство в отношении нотариуса. Потому что знал не понаслышке, чем занимался Емельян, и ему было известно, как поступают с теми, кто много знает. Кроме этого, он понимал, что никакого морального права не имел на внезапно свалившееся имущество. Он рассудил, что рассказав подробности того, как его заставили стать "покупателем", и вернув весь "гонорар" за сыгранную роль, он сможет рассчитывать на последствия чистосердечного признания. Кроме прочего, то обстоятельство, что Емельян ему уже ничем не сможет угрожать, придавало определенной уверенности. Ему не хотелось садиться за решетку.

Он буквально вывалил на стол адвоката пачки долларовых купюр и без паузы выпалил, что подпись за жену Емельяна в договоре поставила сама нотариус, после того как он поставил свою подпись и его попросили выйти в коридор. Со слов водителя, Емельян говорил не особо тихо, поэтому, стоя в коридоре и из-за неплотно закрытой двери, мог отчетливо разобрать, как Емельян обращает внимание нотариуса на особенности подписи жены. В какой-то момент, он, движимый любопытством, заглянул в приоткрытую дверь и увидел, как Емельян, держа в руке копию паспорта своей супруги, буквально склонился над столом нотариуса, а та совершала "пробы пера" на отдельном листке бумаги. Спустя какое-то время Емельян вышел из кабинета, держа в файле договор на нотариальном бланке. А водителю сунул пакет с пачками долларовых купюр "за молчание".

Адвокат лишь спросил: "Вы уверены, что в кабинете, кроме нотариуса и Емельяна, никого не было?". Ответом ему было более чем утвердительное "да". После этого адвокат посоветовал водителю вернуть деньги хозяйке, когда с ней встретится. При этом сообщил, что готовит ходатайство о вызове водителя в суд в качестве свидетеля.

Он заканчивал свой рассказ, одновременно паркуя машину на стоянке ресторана, в который обычно приглашал свою клиентку. Понимал, что разговор предстоит трудный. "Но с другой стороны, это как у хирургов, – думал он, – потом всегда наступает облегчение…"

При падении плиты оторвался один из тросов, который из-за внезапно приобретенной скорости стал фактически орудием смерти и летел прямо в голову Емельяну. Он, как всегда, был без строительной каски. Сила удара была такой, что трос, в одночасье став стальным прутом, воткнулся ему в голову, в результате чего была повреждена большая часть левой лобной доли.

В день, когда адвокат все это рассказывал своей клиентке, Емельян по-прежнему находился в коме, из которой, судя по прогнозам врачей, выйти ему не удастся.

Чтобы хоть как-то переключить свою клиентку от пережитого потрясения, он вручил ей конверт, в котором находилась информация о местонахождении ее детей.

P.S. Любое сходство с реальными людьми является чистым совпадением.

Читайте все новости по теме "Блог о жизни" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.

Присоединяйтесь к группе "Обозреватель Блоги" на Facebook, читайте свежие новости!

Наши блоги

Последние новости