Российская экономика более или менее приспособилась к нынешнему уровню цен на нефть. Никто сейчас уже не ожидает скачкообразного падения рубля, ускорения инфляции или сокращения производства. Более того, рост мировых нефтяных цен до 40-45 долл./барр. при явном замедлении инфляции, укреплении рубля и снижении процентных ставок создает более или менее позитивный новостной фон, на котором оптимистические прогнозы выглядят все более правдоподобно.

Конечно, мера этого оптимизма у всех разная. Минэкономразвития прогнозирует начало циклической фазы экономического роста "в конце текущего года" (до которого, впрочем, все еще не так уж и близко), консенсус-прогноз независимых макропрогнозистов относит это начало на следующий год; Минэкономразвития полагает, что российская экономика выйдет на темпы роста, чуть превышающие 2% в год, к 2018 г., консенсус-прогноз относит этот рубеж, который еще несколько лет назад расценивался как катастрофический, а теперь – как почти недостижимый, на 2022 г.

Мы, однако, остаемся пока пессимистами. В отношении текущего года все довольно ясно: нефтяные цены, несмотря на заметный рост в последние недели, все еще существенно ниже, чем они были в прошлом году; потребительский спрос, судя по динамике розничного товарооборота, сокращается; физический объем экспорта перестал расти; бюджетные расходы (в реальном выражении) также снижаются. О динамике инвестиций в основной капитал пока нельзя сказать чего-то более или менее точного, поскольку Росстат прекратил публикацию помесячных данных, но, судя по публичным высказываниям предпринимателей, в этой области особых успехов тоже не наблюдается.

В итоге, из-за сокращения практически всех компонент спроса росту ВВП в этом году фактически неоткуда взяться. Могут, правда, возразить, напомнив, что в структуре использования ВВП есть еще один компонент, а именно – изменение запасов. В циклической макроэкономической динамике этот фактор нередко играет значимую роль, иногда даже утверждают, что современные среднесрочные циклы экономической активности (бизнес-циклы) – это, прежде всего, циклы запасов. И в самом деле, в ходе кризиса 2008-09 гг., как и последующего восстановительного роста, прямой (статистический) вклад изменения запасов был очень заметен: в 2009 г. из 7,8 п.п. падения ВВП на фактор запасов пришлось 7,2 п.п.; в 2010 г. – из 4,5 п.п. роста ВВП на фактор запасов пришлось 4,1 п.п. (правда, большая часть фактора запасов во всех этих случаях пришлась на импортную продукцию, поэтому фактический вклад фактора запасов в динамику ВВП был примерно втрое меньше – и при росте, и при падении).

Совсем другая картина наблюдалась в 2015 г.: из-за того, что в предыдущие годы не было перегрева экономики и избыточные запасы не были накоплены, их не пришлось сокращать так сильно: из 3,7 п.п. падения ВВП на фактор запасов пришлось 2,3 п.п. Для того, чтобы накопление запасов могло обеспечить заметный "отскок", нужно, чтобы экономические агенты ожидали в перспективе бурного роста спроса, под который было бы резонно наращивать запасы.

Так, в 2011 г. цены на нефть существенно превысили уровень 2008 г., увеличившись относительно уровня кризисного 2009 г. почти в два раза. Если бы цены на нефть вдруг опять выросли до 120-150 долл./барр., сценарий сильного роста внутреннего спроса и запасов стал бы вполне реальным. А при более или менее стабильном (даже не падающем) уровне нефтяных цен на бурный рост ожидаемого спроса (а значит, и на бурный восстановительный рост экономики) рассчитывать, увы, не приходится.

Читайте все новости по теме "Экономический блог" на Обозревателе.

Редакция сайта не несет ответственности за содержание блогов. Мнение редакции может отличаться от авторского.