"Лучше говорить на суржике, чем на языке неполноценности". Morphom – о сотрудничестве с россиянами, переходе на украинский и неизвестном о Михаиле Клименко

Jamala, Jerry Heil, Наталья Могилевская, Злата Огневич, Оля Полякова, Pianoboy, VovaZiLvova, Марина KRUTЬ, DANTES, Kozak Siromaha, Quest Pistols – это лишь часть артистов, с которыми сотрудничал или продолжает иметь дело музыкальный продюсер и автор песен Роман Черенов, более известный как Morphom. Сейчас он вместе с семьей живет в Португалии и, несмотря на все, пытается быть максимально полезным Украине.

Видео дня

В интервью OBOZ.UA саундпродюсер признался, как оказался за границей после 24 февраля 2022 года, поделился мыслями об искусственном интеллекте и будущем музыкальных авторов, которые боятся остаться из-за него без работы. Действительно ли реально заработать на музыке $100 тысяч, каким при жизни был фронтмен группы ADAM Михаил Клименко и почему разговаривать на русском языке должно быть стыдно? Об этом и другом – далее.

– Роман, мы познакомились с вами на концерте рэп-исполнителя VovaZiLvova и его жены Vsiudysvoia в Лиссабоне. Буду откровенной: раньше ничего о вас не знала, но ваши песни понравились настолько, что начала искать больше информации. Выяснилось, что вы являетесь автором очень многих украинских хитов, а начинали творческий путь с написания музыки для рекламных роликов и сериалов. Расскажите о себе.

– Работа в музыке, которая со временем начала кормить меня и семью, – это сочетание стечения обстоятельств и определенной настойчивости. Автор первой оригинальной мелодии к рекламе конфет Bonjour Владимир Крипак – человек, которому я обязан тем, что оказался в музыкальной сфере. Работая на студии Baker Street Studio в Киеве, я познакомился с замечательными людьми, начал развиваться и получил фундамент опыта, который остается со мной до сих пор.

Вторым человеком, который, можно сказать, подарил мне билет уже в шоу-бизнес, стала певица Jamala. Мы начали сотрудничать в 2015 году: это песни "Більше", I believe in you и другие.

– А кто из украинских артистов стал для вас открытием?

– В прошлом году я впервые работал с певицей Мартой Адамчук. Мы сделали песню, которая называется "История". Марта очень собранная и самостоятельная. Мне импонируют такие качества в артистах – это облегчает сотрудничество и повышает результат. Потому что когда речь идет о работе, большинство живет в иллюзиях.

Еще я начал сотрудничать с блогером Богданом Андрухом, которого раньше почему-то избегал. На тот момент мне хватало заказов, поэтому с ним мы только переписывались в Іnstagram. Со временем выяснилось, что у нас очень классно получается работа вместе. Богдан – образованный музыкант и незаурядный артист.

– Моей младшей дочери очень нравится песня "Любов, борщ, газони" в исполнении Андруха и писательницы Кати Блестки. Ожидали ли вы, что она будет иметь такой успех?

– Богдан тогда "хайпанул" со своими reels: количество подписчиков выросло от 20 тысяч до 100 тысяч. Он получил волну популярности – соответственно, от него чего-то ожидали. Вот этим "чего-то ожидали" и стала песня с Катей Блесткой, которая на самом деле до этого никогда не пела. Но мы прошли путь понимания, как это сделать, ведь когда включается вокал человека, у которого мало опыта, возникает вопрос: "Что это?" Но мы все проработали.

– С кем из артистов у вас сложились близкие отношения?

– У меня нет желания с кем-то "ближе держаться". Конечно, мне очень не хватает Макса Пташника – автора хита "Поки ніхто не бачить", который стал популярным в TikTok в 2022 году и собрал миллионные прослушивания на различных музыкальных платформах. Раньше мы много времени проводили вместе, насколько это было возможно, ведь он жил во Львове, а я тогда еще жил в Киеве. Сейчас мы не виделись с начала войны.

VovaZiLvova приезжал к нам в Португалию, мы даже погастролировали с ним здесь. В его тур по Европе на 3,5 месяца мы должны были ехать вместе, но я отказался, потому что посчитал, что на семью из четырех человек это довольно дорого. Кроме того, ты выпадаешь из графика, возможных заказов и превращаешься в некоего хиппи. Но наибольший риск – это упустить отношения. Потому что один человек нечасто справляется с такими вызовами, а здесь ты едешь двумя семьями, где четверо детей и пятеро взрослых. У меня был опыт таких длительных отпусков с близкими людьми. Все хорошо до момента, когда ты не можешь себе угодить, потому что нужно угождать еще кому-то.

Я не говорю, что тур должен был быть отдыхом, но все равно мы могли испортить отношения. Кроме того, мы тогда только въехали в свой дом, который удалось приобрести, потому что жить в Европе и платить аренду – штука неблагодарная.

На самом деле я поддерживаю рабочие отношения со всеми артистами или деятелями культуры, то есть нет таких людей, кого бы я игнорировал. Довольно часто это общение даже в жанре стендап. Например, когда я писал музыку к сериалу "Обмежено придатні", то было такое ощущение, что мы с режиссером Аркадием Непиталюком работаем "на слабо", потому что он предложил сделать авангардный джаз, где труба – основной инструмент. Это стало вызовом для меня, потому что я не играю на трубе. В процессе не обошлось без подкалываний. Однако все удалось – Аркадий утвердил музыку.

– Вы также сотрудничали с Михаилом Клименко, фронтменом группы ADAM, внезапная смерть которого шокировала многих. Каким он вам запомнился?

– Адам был человеком, который делал свое дело и мог не отвечать на звонки и сообщения. Он на 100% отдавался творчеству. Когда я жил в Киеве, то ездил в спортзал, через дорогу от которого Адам имел свой уголок на студии Александра Пономарева "З ранку до ночі". Поэтому время от времени заходил к нему.

Он запомнился мне как человек, который не разменивается по мелочам, а делает свою работу. А еще, как ни странно, был очень скромным. Артист должен быть аутентичным, не повторять условный тренд, а осознавать, чем он отличается. Адам с женой Сашей снимали простые видео, не пытались притворяться кем-то, а делали то, что становится популярным буквально только сейчас – быть не вылизанной картинкой, а тем, кем ты есть на самом деле.

– Вы поддержали петицию, которую зарегистрировал известный продюсер Вадим Лисица, о присвоении Михаилу Клименко посмертно звания народного артиста Украины?

– Да, я ее подписал.

– Что вам известно о публичном конфликте, который разгорелся между певицей Кажанной и лейблом Jerry Heil? Напомню, Анна Макиенко (Кажанна) заявила, что находится в "рабском контракте" с NOVA MUSIC и не может его разорвать, несмотря на предварительные договоренности.

– Артист – это ходячая амбиция, иначе артистов вообще бы не существовало. Рано или поздно каждый задумывается, нужен ли ему продюсер. Jerry Heil в свое время ушла от Secret Service Entertainment Agency (продюсер и владелец компании – Михаил Ясинский. – Ред.), и я считаю, что такие изменения и есть рост.

В то же время есть и другая часть артистов, которые прекрасно развиваются вместе с продюсером. Чтобы разобраться, кто прав в подобных конфликтах, нужно знать детали договоренностей, а их, как правило, не знает никто, кроме самих участников. Скажу как человек, который неоднократно подписывал контракты: там, где есть дым, обычно есть и огонь.

– Сотрудничали ли вы с российскими артистами? Если да, поддержал ли вас кто-то из них, когда началось полномасштабное вторжение?

– До 24 февраля 2022 года я действительно "грешил" сотрудничеством с российскими артистами и раскаиваюсь в этом. Из тех, кого вы можете знать, это Арсений Бородин (финалист "Фабрики звезд – 6"), также делал фиты (feat – это сокращение от английского featuring, что переводится как "с участием", то есть когда в создании песни участвует несколько артистов. – Ред.) для Виктории Дайнеко (финалистка "Фабрики звезд – 5", поддерживает войну России против Украины, фигурантка базы "Миротворец") и Вадима Олейника.

Когда же началось полномасштабное вторжение, все контакты с ними оборвал. Поддержки с их стороны не было.

– Каким вам запомнилось 24 февраля?

– Мы вернулись в Киев из Ивано-Франковска именно в ночь на 24 февраля – ездили на сонграйт-сессию (songwriting session – это совместная творческая встреча, обычно музыкантов, авторов песен, композиторов и продюсеров, направленная на создание новой музыкальной композиции; от идеи до готового текста, мелодии и аранжировки, где участники делятся мыслями и идеями для написания песни. – Ред.). Заправили машину, только зашли в помещение, не успели даже прилечь, как все началось. Не думая, схватили детей, неразобранные чемоданы, которые стояли на пороге, прыгнули в авто и поехали к границе.

– И вас пропустили?

– Тогда еще не была объявлена мобилизация, то есть фактически за нами уже закрывали границу. Поэтому те, кто, как и мы, были собраны, выехали без пробок. Мы пересекали границу, чтобы перестраховаться. Это был ориентир всех людей на тот момент. Но "неделя-две" превратились в два месяца, потом неожиданно уже и год прошел, тогда второй, как мы жили в Польше. И получалось, что все время я как будто стоял у дверей, ожидая, когда будет безопасно зайти...

За тот период я очень полюбил Польшу, поляков, мы имеем там друзей, но мне вспомнилась давняя мечта до войны – пожить в разных странах. Мы поняли, что если не примем это решение сейчас, со временем будет труднее. И если есть такая идея, стоит попробовать, потому что сила воли – такая штука: она не накапливается, а расходится.

Мы проехали по тем европейским странам, которые нам были интересны: Германия, Нидерланды, Испания, Италия. И вот где мы еще не были – это Португалия, которая нам больше всего понравилась. Полгода морально готовили детей к очередному переезду. А у них за это время сформировалось окружение, друзья...

– Не было желания вернуться в Украину за эти почти четыре года?

– Это интересный вопрос. Я стараюсь над этим не задумываться, потому что тогда приходится придумывать аргументы и оправдывать себя. Есть ситуации, на которые я не могу влиять, поэтому нет смысла наращивать стресс. Сейчас мой приоритет – это семья. Я сосредотачиваюсь на том, за что несу ответственность, поэтому избегаю лишних "ковыряний" в себе относительно возврата или невозврата.

Мы стремимся быть полезными для Украины. А чем я могу быть полезным, так это организовывать концерты. Один из первых мы сделали через две недели, как приехали – просто в галерее старого португальского дома, в котором ничего не было, только картины висели. Или приезжает какой-то артист сюда, я предлагаю делать концерт вместе. Также провожу коллаборации с местными музыкантами, которые тоже не прочь себя показать. Сегодня вся моя концертная и творческая деятельность – это благотворительность.

Например, песня "Світлом до світла" в коллаборации с Мариной Круть, Софией Лешишак и Валерией Вовк – это также название сбора от благотворительного фонда "ТИХО", куда мы собрали около 17 миллионов гривен, и все будущие средства с прослушиваний песни тоже пойдут на благотворительность. Андрей Лиман является соучредителем фонда, он также военный и волонтер, очень энергичный человек. Это была его идея. Когда он организует сбор, то продумывает все до деталей, то есть не просто "нам срочно нужно закрыть сбор" – есть целая стратегия.

Я, честно говоря, туплю, что не подсчитываю, сколько это приносит средств, но с начала полномасштабной войны мы не дали ни одного коммерческого концерта. Абсолютно все собранные деньги направляем на помощь Вооруженным силам Украины. У моей жены также есть весомое достижение – местный музей организовал выставку, на которой отдельно выделили пространство для ее картин. Средства от их продажи направляются на поддержку ВСУ.

– С вами на сцене также выступают ваши дети. Охотно ли они выходят на публику или все же иногда приходится их уговаривать?

– Я выступаю с детьми, потому что так удобнее – они рядом со мной и вовлечены в процесс. Но, безусловно, важно создать для них такие условия, чтобы им было интересно. Потому что как только ребенок скажет "нет" – все, ты проиграл. Поэтому задача здесь – не уговаривать, а заинтересовать и дать ощущение, что это их собственный выбор.

– Я видела ваше видео на YouTube, где вы рассказывали, что заработали на своей музыке 100 тысяч долларов.

– Конечно, я зарабатываю со своей музыки, я с нее живу, но так, чтобы взяло и упало 100 тысяч долларов, – такого нет. То есть не могу сказать, что получил эти деньги в чистом виде, ведь платятся налоги. Кроме того, у нас очень размытая история с лейблами и дистрибуцией.

Когда только появилась функция в ChatGPT, с помощью которой можно исследовать сумму заработанных средств за определенный период, я ею воспользовался. Хотя добиться конкретных отчетностей или цифр очень трудно. Помню, как неожиданно залетела наша совместная с VovaZiLvova песня "Шукав тебе. Знайшов тебе". На тот момент мы даже не знали, как получить деньги за просмотры, как отчитываться... Сейчас я уже систематизировался. У меня есть в одном месте кошелек – я точно вижу, какую сумму заработал и за какой период.

– Вы активно используете искусственный интеллект в своих песнях, тогда как Василий Лазарович и другие артисты взволнованы тем, что такими темпами музыкальные авторы через пять лет просто останутся без работы.

– Те, кто так говорит, действительно могут остаться без работы. У меня по этому поводу нет переживаний. Я активно исследую эту тему и могу сказать, что на самом деле искусственный интеллект – лишь очередной инструмент. Когда появились мобильные телефоны, мы получили возможность за секунду послушать любую песню, тогда как раньше искали магнитофон на две кассеты, чтобы иметь возможность ее переписать.

Есть и другая сторона – условная легкодоступность инструментов порождает целую сферу людей, которые вдруг решили быть музыкантами. Те же, кто работает в этой области много лет и хорошо понимает, как все устроено, автоматически становятся экспертами, и спрос на них только растет. Искусственный интеллект произвел такое количество мусора, что песни стали короткими и бессодержательными. Поэтому мы будем не просто без работы – мы будем охотиться за тем, что действительно является аутентичным. И в этом смысле получается, что мы на правильном пути. То есть таким образом отсеивается условный мусор, ведь ценность, которую несут эмоция и умение работать с инструментами, никуда не исчезла.

Искусственный интеллект – это всего лишь алгоритм. Я использую его по-разному, но глобально ничего не изменилось. Пока что он не делает ничего лучше меня. Сейчас большая проблема – отобрать из всего сгенерированного то, что потенциальный клиент действительно хочет услышать, ведь я могу прислать ему 20 вариантов в разных жанрах одной песни. Еще несколько лет назад об этом можно было только мечтать, а сегодня ты думаешь: неужели нужно прослушать 20 вариантов и так и не найти свою песню? В этот момент автоматически возрастает ценность экспертности человека, который посоветует не слушать все подряд, а выбрать тот вариант, что резонирует с песней и смыслами, которые артист хочет передать.

– На сонграйт-сессиях к вам в студию приходили разные знаменитости, большинство из которых общались с вами на русском языке, тогда как вы отвечали на украинском. Так ли было всегда?

– Я вырос без родителей. Мой папа был военнослужащим и погиб в результате облучения на военной базе в Иркутске. Мать также умерла, поэтому меня воспитала русскоязычная бабушка. Не то чтобы я не говорил на украинском, но это не был мой язык на 100%. В собственной семье – с женой и детьми – я всегда общался на украинском, а вот в работе почему-то переходил на русский. Окончательно на украинский язык я перешел уже после 2014 года.

Я поставил себе челлендж – не переключаться на русский две недели, однако этот челлендж продолжается до сих пор (улыбается). Сейчас общаюсь с кем-то, скажем, из высокоранговых людей, ко мне обращаются: "Здравствуйте, Роман" – я говорю: "Добрий день". Собеседник продолжает на русском, а я снова отвечаю на украинском. Позже люди понимают, что я уже не переключусь, и сами переходят на украинский. Вот и все.

– С ваших слов все так просто...

– Чем больше мы создаем препятствия, тем больше сами в них верим. Не стоит страдать за русским языком – его нужно просто отпустить. Раньше мы не гордились тем, что говорим на украинском в бизнес-разговорах, а теперь наоборот – стыдно говорить на русском. Получается, что сегодня русский стал языком неполноценности.

Суржик – это не страшно, а даже прикольно. Если мы будем травить людей за суржик, то они, условно говоря, будут прятаться, как черепахи, в свой панцирь. Поэтому в любом случае лучше говорить на суржике, чем на языке неполноценности.

Читайте также на OBOZ.UA интервью с продюсером музыкального лейбла ENKO Николаем Кучерявым – о Евровидении-2022, поездках на фронт и остром вопросе Леониду Кравчуку: "Люди умирали за свою землю, а мы не можем сказать про "Азовсталь"?"

А еще на OBOZ.UA интервью с Kozak Siromaha – о "Голосі країни", хейте из-за Николаса Кармы и причине, почему считает женщин ведьмами: "Я готовился к войне с 2006 года".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и в Viber. Не ведитесь на фейки!