Встреча в Вашингтоне: несколько причин, почему именно сейчас Трамп приглашает Зеленского. Интервью с Веселовским

Встреча Дональда Трампа и Владимира Зеленского в Вашингтоне 28 июля может стать тем моментом, после которого станет ясно, в каком направлении будут развиваться усилия США по прекращению войны. Президент Украины сможет непосредственно услышать позицию Белого дома и изложить собственное видение дальнейших шагов.

Особое значение имеет и политическая сторона предстоящей встречи, которая станет еще одним сигналом о возобновлении рабочего диалога между украинским и американским президентами, от которого в значительной степени будет зависеть дальнейшее развитие событий.

Последние заявления Вашингтона свидетельствуют о том, что предыдущие сценарии урегулирования больше не рассматриваются как рабочие. Государственный секретарь Марко Рубио открыто говорит о необходимости искать "другие решения", а Владимир Зеленский подтверждает, что у американской стороны уже есть "новые предложения". Это означает, что в ближайшие недели могут начаться консультации по новому формату переговоров, в ходе которых будут определяться не только возможные механизмы прекращения войны, но и пределы компромиссов, на которые Украина не готова согласиться.

Своими мыслями по этим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился дипломат, чрезвычайный и полномочный посол Украины Андрей Веселовский.

– Президент Украины едет в США на церемонию похорон Линдси Грэма. В рамках визита также уже запланирована встреча с президентом Трампом. Каждая такая встреча в Украине, по крайней мере, рассматривается как достаточно весомый фактор, который может на что-то повлиять, о чём-то мы можем договориться и какие-то вопросы можем решить. Как вы оцениваете эту встречу – может ли она быть результативной?

– Если смотреть с информационной точки зрения, то для украинского населения сам факт этой встречи является положительным и именно так и подается. Трамп нас любит, уважает, замечает. Он не всё может сразу сделать, но ищет пути. Мы его убеждаем. Сначала он не понимал, но мы настолько умны, что можем его убедить. И он постепенно становится проукраинским. Видите – его соратница Лора Лумер приехала к нам и дала лестное интервью. И скоро от них придет больше оружия, и мы сможем дальше смелее оттеснять Россию от нынешних линий соприкосновения. Победа где-то там, хоть и далеко, но она есть. Вот такой информационный фон того, что происходит.

Если же смотреть реалистично, то американской администрации нужны положительные результаты перед выборами в Конгресс осенью. Завершение войны, о котором говорили, не предвидится. Поэтому нужны либо реальные факты, либо, по крайней мере, видимость того, что завершение войны при непосредственном участии Дональда Трампа приближается. Отсюда и фразы о том, что Украина на данном этапе побеждает. Отсюда — обещания предоставить лицензии на производство Patriot, хотя практического значения это почти не имеет. От момента получения лицензии до реального производства ракет — не менее двух лет. И даже наличие этих ракет не меняет ход войны — оно лишь уменьшает масштабы разрушения инфраструктуры и экономики Украины. Но это не означает, что Россия перестанет наступать и воевать. Итак, все это делается прежде всего для целенаправленного пиара. В то же время для рядового украинца это в определенной степени позитивно, потому что иначе на что надеяться и во что верить, когда ракеты беспрепятственно пролетают и попадают в цели.

– Но ведь помимо позитивных заявлений в адрес Украины, чтобы добиться политического эффекта, нужно ещё что-то реально дать Украине. Вы считаете, что крупных практических шагов со стороны нынешней администрации мы пока не увидим?

– Недавно министр обороны США отчитался о результатах операции против Ирана. Потрачено 37,5 миллиарда долларов. Огромные деньги. Украине за два года выделили около 90 миллиардов, а здесь за несколько месяцев – более трети этой суммы без заметного результата. Параллельно принят колоссальный военный бюджет – более триллиона долларов. Но эти средства идут в первую очередь на американское вооружение. Если Украина и получит больше оружия, то в основном кто-то должен его купить. А покупать должны европейцы, которые уже могут задаваться вопросом: сколько ещё можно? Они уже предоставили десятки миллиардов долларов помощи и теперь дополнительно закупают вооружение каждый месяц. Поэтому ресурсы не безграничны.

Что могут дать США? Стратегическое оружие — нет. Дальнобойные ракеты есть, но их массовое применение создаст риск гораздо более жесткого ответа со стороны России. Деньги Трамп обещал не давать. Поэтому остается продажа определенных видов вооружения и изменение риторики в Совете Безопасности ООН. К сожалению, пока это все.

– А как тогда воспринимать слова госсекретаря Рубио о том, что Россия уже не побеждает в войне, терпит болезненные удары и что Украина не может согласиться на те условия, которые якобы обсуждались ранее? Это фактически сигнал россиянам об изменении их аппетитов?

– Тогда возникает вопрос: чем убедить Москву прекратить войну, если у США нет реальных рычагов давления? Военная, технологическая, экономическая и даже финансовая поддержка России в значительной степени поступает из Китая, а доходы от продажи нефти – из Китая и Индии. На это Америка либо не имеет влияния, либо не может его эффективно использовать. Поэтому слова Рубио я воспринимаю скорее как признание того, что на данном этапе возможности США влиять на Российскую Федерацию ограничены.

– А законопроект, который уже несколько месяцев лежит в Конгрессе, его принятие ничего не изменит?

– Здесь возникает простой логический вопрос: если этот законопроект настолько важен, то почему его не приняли раньше – когда первые сигналы о проблемах стали очевидными еще в прошлом году? Получается, что еще в мае прошлого года Трамп верил, что сможет убедить Россию прекратить войну против Украины. И вся его команда в это верила. Если так, то это означает абсолютно нулевое понимание России. Абсолютно нулевое. Как можно управлять таким государством, как Соединенные Штаты, не понимая логики своего главного противника?

Ведь Китай — не враг, Китай — соперник. Враг — это РФ. Это единственное государство, которое открыто стремится вытеснить американское присутствие из Европы и ликвидировать влияние Штатов на европейском континенте. Поэтому, возвращаясь к законопроекту Грема — хотя это не только его законопроект, у него есть соавторы, — нужно понимать его суть. Это не закон, которым Конгресс автоматически вводит санкции или другие меры. Это закон, который лишь предоставляет президенту США право в рамках этого документа вводить те или иные меры. Президент может применить их полностью, частично, условно на 5 %, а может вообще не применять. Более того, закон содержит дополнительные рамки и исключения.

Таким образом, для нас этот закон — это скорее символ. Как портрет, висящий на стене. Мы видим его, но сам по себе он ничего не меняет. В этом и заключается весь практический смысл этого документа.

– Рубио также сказал, что старые идеи исчерпали себя. Он вновь упомянул Анкоридж и заявил, что нужны новые подходы, потому что ситуация изменилась. На этом он особо подчеркнул. Кстати, Зеленский также говорит, что планирует обсудить новые американские предложения по мирному процессу и завершению войны. Как вы считаете, что это могут быть за предложения? И что вообще означают слова Рубио о "новых идеях"?

– Если это действительно новые идеи, то они должны содержать один из двух ключевых элементов. Первый – это привлечение Китайской Народной Республики к оказанию давления на Россию. Второй – это поиск собственных, американских рычагов давления на Российскую Федерацию.

Если говорить об американских рычагах, то фактически единственным серьёзным инструментом могло бы стать полное эмбарго на российскую нефть, чтобы перекрыть поступление средств в российский бюджет. Но реализовать это практически невозможно. Почти 90 % российской нефти сегодня закупают Китай и Индия. Запретить Китаю покупать российскую нефть США не могут. Запретить Индии — тоже. Индия сейчас является одним из ключевых партнеров Вашингтона в азиатском регионе, и Соединенные Штаты вряд ли пойдут на конфликт с Дели ради этого. Поэтому этот механизм не работает.

Второй вариант — заставить Китай изменить свою позицию и потребовать от России прекращения войны. Но как это сделать? Силовым путем? У США нет такого инструмента. Они уже пробовали жестко давить на Китай полгода назад. Закончилось это тем, что вопрос редкоземельных металлов быстро оказался на столе переговоров, и Вашингтон был вынужден отступить.

Другой вариант — предложить Китаю что-то взамен. А что именно? По сути, ничего. У Китая уже есть почти всё, что ему нужно. Его экономика развивается быстрее, чем экономики США и Европы. Он постепенно расширяет собственную сферу экономического влияния. Поэтому я не вижу здесь возможности для какого-то реального прорыва. Говорить о красивых формулах вроде: "Давайте Пекин и Вашингтон вместе договоримся, чтобы в мире перестала проливаться кровь", — это хорошо звучит в романе. Но для реальной политики 2026 года это несерьезно.

– Какие еще вопросы могут быть на повестке дня во время встречи Трампа и Зеленского?

– У нас есть договоренности по беспилотникам. Это действительно важно. Наши дроны, которые стали одним из факторов успешных ударов по российским объектам, были очень эффективными, но в то же время технологически довольно простыми. Сейчас Россия уже гораздо лучше понимает, как им противодействовать. Точно так же, как и мы научились бороться с её беспилотниками. Теперь в эту технологическую гонку активно включились Соединённые Штаты. К работе привлечены крупные американские компании с огромными финансовыми возможностями. Часть их технологий уже используется на территории Украины. Это фактически совместные разработки — где-то наш боевой опыт сочетается с американскими технологическими решениями, а где-то наоборот. Станет ли это фактором, который остановит войну? Нет. Но это может значительно повысить цену российских наступательных действий. А это уже важно.

Не исключаю также, что американцы могут расширить объем разведывательной информации, которую передают Украине. Возможно, у нас появится возможность быстрее обнаруживать выдвижение российских баллистических комплексов на стартовые позиции. Если это произойдет, то появится шанс уничтожать их еще до запуска ракет. Иногда для этого не хватает буквально 10–20 минут.

Всё это в совокупности может помочь лучше подготовиться к осени. Потому что осень будет очень сложной, а зима, на мой взгляд, будет ещё тяжелее. У России значительный запас баллистических ракет. И впоследствии удары могут стать гораздо более массированными.

– Что касается тактики Кремля на сегодняшний день. Если, как вы говорите, американцы не имеют особого влияния на позицию Путина, то почему после прихода Трампа россияне каждый раз пытаются ему понравиться? Они фактически каждый месяц обращаются к нему как к главному арбитру, который должен помочь успокоить украинцев. Лавров разговаривал с Рубио. Снова тот же дух Анкориджа, после которого, мол, россияне выполнили свои обязательства, а американцы – нет. Если в России всё так хорошо, зачем постоянно искать благосклонности Трампа?

– Трамп для них – отдельная история. Это тактика, которую Россия использовала всегда и будет использовать в дальнейшем. В американском обществе есть значительная часть политологов – не знаю, наивны ли они или сознательно вводят в заблуждение. Есть также люди старой школы, которые ещё помнят "дружбу" с СССР, есть политические и экономические группы, заинтересованные в сотрудничестве с Россией. Именно к ним и обращается Лавров. Сегодня у Трампа один советник, завтра — другой. У кого-то могут быть более позитивные взгляды на Россию. Именно поэтому Москве важно постоянно поддерживать свое психологическое, политическое, экономическое и культурное присутствие. Россия всегда очень много в это вкладывала. До сих пор во Франции существуют сторонники идеи "великой России". В финансовых кругах Лондона также сохраняются определенные симпатии к России. Мы видим это и в Германии.

То, что Лора Лумер рассказывала об уничтожении христианских символов россиянами, также работает на разрушение российского мифа о том, что они якобы ведут боевые действия исключительно против военных объектов. Именно поэтому информационная война сейчас имеет огромное значение. У Украины нет таких медийных возможностей, как у США. Но у американцев они есть. И если они готовы использовать их в интересах Украины, это нужно максимально поддерживать. На сегодняшний день это один из немногих способов хотя бы частично влиять на американскую политику.

Каждый раз, когда украинская информационная система видит эту двойственность российской политики, эту пропагандистскую ложь, её нужно активно разоблачать. В этом смысле приезд Лоры Лумер для нас позитивен. За ней могут приехать и другие. Всем хочется оказаться в центре внимания. И это дает возможность постепенно разрушать миф о "загадочной русской душе", о "великой русской культуре" и другие российские мифы. На первый взгляд это мелочи. Но именно из таких мелочей складывается психология рядового американца или европейца. Возможно, именно тогда в американской политической элите Россия окончательно перестанет восприниматься как потенциальный партнер и станет тем, кем она является на самом деле — врагом.

– Для Украины такая смена настроений в американском обществе очень полезна…

– Безусловно. Главное, чтобы эта тенденция продолжалась и усиливалась. И чтобы она переросла в реальное сотрудничество между Вооруженными силами США и Украины. Я имею в виду обмен разведывательной информацией, помощь в организации войск, новые технологии. Американцы могут дать Украине гораздо больше именно в этих сферах. Это не те факторы, которые сами по себе выиграют войну. Но это те дополнительные преимущества, которые помогут Украине гораздо лучше пережить ближайшие месяцы войны.

– Президент Зеленский говорит, что едет в США, в частности, для обсуждения возможной встречи представителей Украины, США и России, которая может состояться осенью. Это лишь политический сигнал о готовности Украины к переговорам? Или после встречи с Трампом действительно может что-то измениться?

– Это прежде всего напоминание американскому истеблишменту о том, что именно Украина хочет переговоров, чтобы прекратить войну. А Россия такой встречи не хочет, потому что не хочет окончания войны. Мы – мирная нация, они – агрессор. Они разжигают войну. Американцы выступают за мир. Соответственно, они должны делать из этого выводы. Именно в этом главный смысл таких заявлений.

– То есть никакого реального оживления переговорного процесса в ближайшее время ожидать не стоит?

– Для Владимира Путина начало настоящих переговоров означает признание того, что он не может победить Украину. А если он признает, что не может победить Украину, то это будет означать конец его политического имиджа.