Провокация с мифическим "ударом дронов по резиденции Путина" нужна Кремлю для одной цели. Интервью с Бессмертным

Встреча Владимира Зеленского и Дональда Трампа в Мар-а-Лаго имела все шансы стать если не прорывом, то хотя бы демонстрацией контролируемого оптимизма: мирный процесс жив, каналы коммуникации открыты, ответственность за срыв договоренностей может сместиться в сторону Москвы. Именно в этот момент российская сторона запускает историю о "массированной атаке украинских дронов" на резиденцию Владимира Путина – без видео, без обломков, без каких-либо подтверждений, зато с громкими заявлениями, угрозами и традиционным обещанием "пересмотреть переговорную позицию". Совпадение? Для Кремля – слишком удобное, чтобы быть случайным.

Параллельно Дональд Трамп делает заявления, которые трудно назвать дипломатически выверенными: от утверждений о том, что Россия "хочет успешной Украины", до готовности поверить Путину на слово относительно атаки, которой, по его же признанию, "возможно, и не было". В итоге формируется токсичная смесь: мифический удар по резиденции, "обиженный" Кремль, раздраженный Вашингтон и Украина, которую снова пытаются выставить главным дестабилизирующим фактором в момент, когда она как раз демонстрирует готовность к переговорам.

Эта провокация выгодна России сразу по нескольким причинам. Во-первых, она создает формальный повод откатить назад любые обязательства без прямого "нет" Трампу. Во-вторых, позволяет Кремлю перевести разговор с собственной нежелательности мира на "безответственность Киева". В-третьих, закладывает информационный фундамент для возможных ударов по украинским правительственным объектам под соусом "ответа". И наконец главное – эта история бьет по доверию между Зеленским и Трампом именно тогда, когда для Москвы оно является наиболее опасным.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Бессмертный.

– Мар-а-Лаго стало финальным аккордом миротворческого марафона 2025 года, но не его кульминацией. В настоящее время все выглядит так: США хотят быстрого результата, Украина пытается удержать субъектность, а Россия делает все, чтобы сорвать игру, не выглядя ее главным разрушителем. И "атака дронов на резиденцию Путина" в этой схеме – это чисто политический инструмент.

– Что касается Мар-а-Лаго, то я бы сказал так: в конце концов Киев, Вашингтон и Брюссель более-менее поняли, что если уж ломать копья, то делать это нужно в закрытом режиме, не вынося все на публику, а спокойно и предметно говорить между собой. Потому что в конце этого длинного пути все равно есть стоп-кран, и нажимать его будет Москва. Обратите внимание: то, что происходило за закрытыми дверями, было далеко не стерильным. Горячие дискуссии читаются по фотографиям, по жестам, по лицам. Это было видно и по реакции президента Зеленского во время пресс-конференции на отдельные заявления президента Трампа. Но публично это не выносилось. А это означает лишь одно: разговор там ведется.

Сразу скажу об этих цифрах – якобы 90-95% согласовано. Здесь Трамп, как ни странно, прав. Называть эти проценты нет никакого смысла, потому что они не означают ничего. В этой ситуации говорить о проценте согласования неуместно. Тем более после разговора с Путиным Трамп сам признал, что никаких дедлайнов не существует.

Я больше скажу: содержаний отдельных документов, о которых идет речь, просто не существует. Обсуждаются фрагменты, элементы, отдельные блоки. Полноценной проектной документации нет, за исключением вопроса гарантий безопасности со стороны Европы. Все остальное крутится вокруг рамочного договора из 20 пунктов. И здесь ситуация еще хуже, потому что Москва оперирует рамкой из 28 пунктов, тогда как Вашингтон, Киев, Брюссель и европейские столицы – двадцатью. То есть обе стороны, если их так классифицировать, остаются на своих позициях.

Теперь относительно Трампа. Для меня очевидно, что его тактика – звонить Путину перед, звонить после – это попытка сохранить сам факт диалога и не выпасть из процесса. Помните, мы еще после инаугурации говорили, что тезис "Путин боится Трампа" является абсолютно ошибочным. На самом деле все наоборот. Это Трамп боится потерять этот диалог. Посмотрите, как он формулирует: у России есть минералы, которые нужны США, у США есть то, что нужно России. Я уже не говорю обо всех этих пассажах о том, что Россия хочет видеть Украину успешной, что Путин якобы хочет мира. Это пустые слова. За ними все прекрасно видят реальную позицию Путина. Поэтому я здесь полностью согласен с фразой редактора Bild, о том, что все эти улыбки являются абсолютно неискренними. Более того, отдельные из них прямо свидетельствуют: президент Зеленский не принимает позицию президента Трампа. А то, что Трамп, извините, как вошь за кожух держится за Путина, уже очевидно. И из этой ситуации он не выскочит. Он в ней будет оставаться.

В итоге имеем простую картину: как в январе 2025 года ситуация стартовала, на том же уровне она находится и сейчас. Документы, над которыми работали умные головы, идеи, которые рождались, они никуда не сдвинулись. Единственное, что для меня позитивное: Киев, Брюссель и Вашингтон, кажется, поняли, что общаться нужно при любых обстоятельствах, искать между собой общую позицию необходимо. Но все три столицы прекрасно осознают: с Путиным продвигаться вперед практически невозможно.

– На каком этапе мы находимся в переговорном процессе на конец года? Каков характер этих переговоров? Действительно ли Брюссель, Киев и Вашингтон вырабатывают позицию, которая будет более-менее приемлемой для всех троих? И что с позицией России? Это полное отвержение любых компромиссов? Война ради войны и уничтожения Украины?

– Что касается Киева, Брюсселя и крупных европейских столиц: Лондона, Парижа, Рима, Берлина – здесь есть взаимопонимание. Есть постоянный диалог, есть помощь, есть взаимные подсказки. А вот Вашингтон я бы разделил на три позиции. Первая: позиция Трампа, которая фактически лоббирует интересы Путина. Вторая: позиция Уиткоффа и Кушнера, которые выполняют задание Трампа и параллельно зарабатывают на этом процессе. И третья: позиция государственной машины США, которая полностью на стороне Украины. То, что удалось достичь совместно Киеву и Брюсселю, – это синхронизация с американской государственной машиной. Благодаря госсекретарю США Рубио удалось выдержать определенную позицию и заставить Трампа ее принять. То, что Трамп, Кушнер и Уиткофф в конце 2025 года приняли рамку из 20 пунктов, – это серьезное достижение. А дальше все очевидно. Я об этом говорил не раз. Опции мира для Путина не существует. Есть только один ответ – сила.

2025 год мог стать не годом победы, а годом перелома. Для этого нужно было предоставить Украине "Томагавки". Они не решили бы все, но стали бы механизмом перелома. Трамп этого не сделал. Поэтому, когда впоследствии встанет вопрос, кто спас Москву от поражений в 2025 году, фамилия Трампа будет названа без альтернатив. В финале он вынужден идти на компромиссы с Европой и государственной машиной США. Дедлайнов нет, процентов нет, нужно работать. И финальная фраза Трампа "если не договоримся – будут убийства" очень точно характеризует весь этот процесс.

– То есть в 2026 год мы входим все же в переговорном процессе без жесткого выкручивания рук со стороны Дональда Трампа?

– Абсолютно. У Трампа нет ни козырей, ни серьезных карт. Его внутриполитическая ситуация слабая, переговорная позиция слабая. Тактика Кремля льстить Трампу и покупать его окружение через бизнес его полностью захватила. Его модель переговоров на основе "интересов" его же и убивает. Американское общество все четче видит, что Кремль им манипулирует. Привлечение Рубио в конце года – признак того, что Трамп теряет контроль над процессом. И все его заявления работают против него самого. Поэтому я, честно говоря, не завидую его политической судьбе в 2026 году.

– А заявления Трампа о возможном выступлении в Верховной Раде – это продолжение того самого троллинга, вроде: "Путин хочет видеть Украину успешной"?

– Безусловно. Это бессодержательные вещи. Появиться в Украине не сможет не только Трамп, боюсь, что и Уиткофф тоже. Хотя президент намекнул, что, возможно, встреча со спецпредставителем президента США может состояться и в Киеве. Если куда-то Трамп и сможет приехать, то максимум в Варшаву.

– Вы сказали, что американский избиратель все больше начинает понимать, что Дональд Трамп фактически отстаивает интересы Москвы. Насколько кампания довыборов в Конгресс будет влиять на позицию администрации по Украине? Понятно, что экономика и внутренние вопросы будут ключевыми темами. Но в то же время фактор Украины остается важным. По последним опросам, большинство американцев, и что особенно важно – большинство республиканцев, считают Россию угрозой, поддерживают усиление санкций и не хотят уменьшения помощи Украине. Насколько этот фактор может давить на Трампа?

– Этот фактор уже сейчас влияет. Мы видим прямую корреляцию между поведением Трампа и настроениями электората. Он вынужден это учитывать. Мы видим, как отказываются баллотироваться наиболее искренние, наиболее преданные сторонники Трампа. Они понимают, что проигрывают. Они уже сейчас не спрашивают, как победить, они спрашивают, кто будет кандидатом от демократов, потому что шансов в нынешней конфигурации практически нет.

Это настолько серьезно будет влиять на ситуацию, что уже в марте–мае, когда нужно будет принимать ключевые решения, баланс начнет меняться еще ощутимее. Он уже меняется и в Палате представителей, и в Сенате. И несмотря на то, что Трамп публично продолжает гнуть свою линию, видно, как люди из его ближайшего окружения начинают от него отходить. Поэтому уже в марте–апреле будет видно, как от Трампа начнут откровенно открещиваться. Не так, как сейчас, молча отходя в сторону. Его начнут избегать, как нечистой силы. Потому что он перестает быть активом и становится токсичным балластом, который приносит поражения, прежде всего республиканцам.

Осенью, я убежден, мы уже увидим такие вещи, как инициирование процедуры импичмента. Это уже лежит на поверхности. Об этом уже говорят в политической среде. Пресса молчит, потому что вы видите, как он едет танком по медиа – судебными исками, давлением, запугиванием. Но институционально Америка все же имеет традицию. Я не говорю, что Трамп не может попытаться ее сломать. Может. Но эта традиция достаточно сильна.

И главное – он этого давления пока не выдерживает. Это видно по его нервозности, по хаотичным заявлениям. Он уже начинает сползать со своих позиций – и в отношении Украины, и в отношении Израиля. Это хорошо заметно.

– Тема референдума, которую сейчас активно обсуждают в Украине, включая заявления президента Зеленского, – это реальная готовность к уступкам или все же переговорная стратегия?

– Сейчас я вижу в этом дипломатическую тактику. Именно тактику. Европейцы, которые работают вместе с президентом Украины, которые помогают формировать эту линию, прекрасно понимают, что Москва на это не пойдет. И первые реакции Кремля это уже подтвердили. Механизм, который был озвучен для возможных выборов или референдума, предусматривает паузу в войне. Москва отвергла это мгновенно. Поэтому это не что иное, как тактический маневр.

Правильный ли он? Время покажет. Мое личное отношение – отрицательное. Есть Конституция Украины, есть нормы международного права. Именно они должны быть основой для ответа на все подобные требования. Не надо блудить и думать, что вокруг Трампа сидят идиоты, которые не понимают юридических границ.

Четкая, прогнозируемая позиция партнера всегда помогает. Это моя позиция, я ее не навязываю и не говорю, что она сейчас определяет действия Банковой. У окружения президента есть своя логика, они выбрали такой путь. Для меня он не оптимальный. Но еще раз подчеркну: видно, что это тактика. Потому что все это недоработано. Когда говорят о выборах, все же понимают, что можно написать десять законопроектов, но их нельзя принять. Они будут антиконституционными. И на них поставят крест все – от аналитического управления Верховной Рады до юридических служб. А дальше будут суды и автоматическая блокада.

С референдумом ситуация еще хуже. Конституция четко говорит о неприкосновенности территории Украины. Ни президент, ни парламент, ни любой референдум не имеют права это менять. Здесь все лежит на поверхности. Так же с НАТО. Теоретически можно говорить об изменениях после завершения войны, но это не те разделы Конституции, которые требуют референдума. Это две сессии парламента. Но сейчас этого никто делать не будет.

Поэтому мы должны понимать: это тактические шаги. И поведение президента Зеленского в Мар-а-Лаго это лишь подтверждает. Он молчал. Его позицию можно было считывать только по мимике, жестикуляции, осанке. Любой дипломат скажет: когда человек смотрит на шнурки или обувь во время речи собеседника – это полное неприятие сказанного. Это не просто несогласие. Это отторжение. Он не хотел это слышать.

– После разговора Зеленского и Трампа Россия заявляет об атаке на резиденцию Путина. И дальше понеслось. Про "ответный удар", про "пересмотр переговорной позиции". Затем Путин повторяет это Трампу во время телефонного разговора. Какие цели преследуют россияне этой провокацией?

– Дезинформация массово начала разгоняться еще в день переговоров Зеленского, Трампа и европейцев. Поток был настолько плотный, что это бросалось в глаза. Там было столько откровенной неправды – и по фронту, и по переговорному процессу, и по позициям сторон, – что было очевидно: пространство целенаправленно забивают "серым шумом". Это делается всегда с одной целью – подготовить почву для какой-то операции. И многие тогда уже говорили: что-то должно произойти.

Теперь относительно самой "атаки". Это полная ложь. Уже на уровне арифметики. Министерство обороны РФ обнародовало одни цифры. Лавров – другие. Как может быть 90 беспилотников в Новгородской области, если всего было запущено 94? И из них только около десяти – в этом регионе. Все остальное – по разным областям России. Здесь даже экспертом быть не надо.

– А последствия этой истории?

– Последствия просты: Лавров солгал. И это видно. Так же, как и вся история о "реакции Трампа". Обратите внимание: Трамп публично об этом не говорил ничего. Вообще ничего. Все, что мы слышим, – это пересказы "со слов Ушакова". Когда тиражируется текст, якобы сказанный Трампом, но озвученный Ушаковым, – это ложь. От первой до последней буквы.

Это плохо, что удара по Валдаю не было. И это плохо, что Путин выжил. И в этот раз также. Я хочу, чтобы мы это четко осознавали. Все эти стоны из Индии, Пакистана, со стороны Эмиратов – это защита военного преступника, на которого выдан международный ордер. Его вина доказана. Он – военный преступник. Он – законная военная цель. Где бы он ни находился, за ним должен охотиться беспилотник, баллистическая ракета, что угодно. Его нельзя даже сравнивать с Усамой бен Ладеном. Масштаб жертв, разрушений, пыток, которые принес Путин, – несопоставим. Поэтому любой объект, где находится Путин, является законной целью. Он комбатант. Он верховный главнокомандующий. Здесь нет никакой юридической проблемы.

– Это как если бы Черчилль, отдавая приказ впервые бомбить территорию Германии, сказал британским пилотам: "Только, не дай Бог, не зацепите бункер Гитлера". Это же просто смешно.

– Спасибо. Вы сейчас идеально это сформулировали. Я даже не подумал сразу об этом сравнении, но оно абсолютно точное. Абсолютно.

– Но все же – главный вопрос. Зачем России эта провокация именно сейчас? Многие считают, что это способ соскочить с мирного процесса без последствий перед Трампом. Мол, видите, какие в Украине "террористы".

– Нет. Трамп и его окружение все прекрасно понимают. Это сделано с другой целью. Главная задача – информационно уничтожить результаты визита президента Зеленского в Мар-а-Лаго. И, к сожалению, это сработало. Они просто перебили повестку дня. Более того, даже комментарии, которые Зеленский давал после этого, невольно усиливали российскую ложь. Он, по сути, сам нивелировал часть собственных результатов, реагируя на эту выдумку. Но здесь нет ничего нового. Классики военной стратегии давно сказали: первый инструмент любой войны – это ложь. Москва пользуется этим инструментом на полную.