Трамп и Гренландия: почему и каким образом президент США планирует захватить остров и как это навредит Украине. Интервью с Веселовским

В 1951 году Соединенные Штаты подписали с Данией соглашение, по которому брали на себя обязательства защищать Гренландию от внешней агрессии. Прошло более семи десятилетий – и сегодня главный вопрос заключается уже не в том, кто угрожает Гренландии извне, а в том, не превратился ли гарант безопасности в источник этой угрозы. Идея Дональда Трампа "сделать что-то с Гренландией" давно перестала быть экзотической шуткой. Она переросла во вполне конкретный политический сценарий, который подрывает базовые представления о союзничестве, суверенитете и самой архитектуре трансатлантической безопасности. Переговоры в Вашингтоне, поездки американских сенаторов в Копенгаген и нервные заявления европейских лидеров – это уже не дипломатический шум, а симптом системного кризиса. НАТО, созданное как инструмент коллективной обороны, сталкивается с парадоксом: что делать, если давление исходит от его ключевого члена.

Видео дня

Трамп больше не говорит на языке предположений. Он говорит на языке ультиматумов. "Простой" или "тяжелый" способ, контроль "так или иначе", апелляция к угрозам со стороны России и Китая – это не дипломатия, а логика силового бизнес-подела, перенесенная на карту мира. Гренландия в этой логике – не автономная территория с правом на собственный выбор, а стратегический актив, который можно купить, продать или постепенно подчинить, воспользовавшись слабостью союзников.

История с Гренландией – это не только об Арктике, ресурсах или военной инфраструктуре. Это тест на способность Запада оставаться Западом. На способность Европы говорить "нет" союзнику, не разрушая Альянс. И на готовность США признавать, что даже сверхдержава имеет границы, за которыми начинается не стратегия, а демонтаж мирового порядка.

Своими мыслями по этим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился дипломат, чрезвычайный и полномочный посол Украины, представитель Украины при ЕС в 2008-2010 годах Андрей Веселовский.

– Встреча официальных лиц США, Дании и Гренландии не привела к быстрому урегулированию спора. Накануне Гренландия и Дания заявили о наращивании военного присутствия на острове и вокруг него в тесной координации с союзниками по НАТО, а Дональд Трамп открыто угрожал Дании. Как говорит сам президент США, его не интересует ни аренда, ни какие-то промежуточные форматы. Цитата проста: "Мы хотим полного владения островом". В переводе с трамповского языка это звучит примерно так: "Убирайтесь оттуда, потому что мы идем". Таким образом, он идет за Гренландией?

– Вопрос чрезвычайно сложный по нескольким причинам. Во-первых, он не является уникальным. Такие посягательства случались и случаются в мире постоянно. Во-вторых, он имеет долгую историю. И это не только история США и Гренландии. Не только 50, 70 или 150 лет американских интересов. Многие страны хотели, могли и забирали территории. Поэтому говорить, что мы имеем изолированный случай, когда Соединенные Штаты вдруг решили "отжать" Гренландию, было бы неправильно. В истории есть достаточно примеров, когда США силовым способом забирали территории у других государств. У Мексики, у Испании, у Франции, у Российской империи.

Если говорить о других, Китай сегодня претендует на территории, которые формально принадлежат Японии и Филиппинам, и осуществляет практические действия по захвату спорных зон. История международных отношений переполнена примерами, когда большие государства поглощали меньшие. Если копнуть историю международных отношений, где ничего никогда не исчезает, мы увидим, что ничего принципиально нового здесь нет. А теперь другая сторона медали. Мы видим требование великой державы передать ей территорию другого государства. Это Российская Федерация. Абсолютно аналогичная история. Россия заявляет, что территории, которые находятся под юрисдикцией Украины, не должны под ней находиться, и она их забирает. Более того, боевые действия ведутся уже на тех территориях Украины, которые Россия даже формально ранее не включала в свои претензии. Сумская область, Харьковская область. Сначала о них речь не шла, а теперь там российские войска, которые наступают. Логика та же самая: "Эта территория нам нужна. Она будет нашей. Тем или иным способом".

– Но тут же особый случай. США и Дания принадлежат к одному оборонному альянсу.

– Да, и именно в этом парадокс. Формально в правилах НАТО не написано, что страны-члены не могут воевать друг против друга. Там говорится о коллективной обороне Североатлантического пространства. Но нигде не сказано, что Альянс обязан защищать одну страну-члена от агрессии другой страны-члена. Впрочем, фактически мы видим обратное. Германия отправляет войска в Данию, Норвегия, Финляндия отправляет, Швеция отправляет. Осталось еще Исландии что-то символически перебросить. Тенденция очевидна. Поднять флаг, поставить каску, зафиксировать позицию.

– Зачем США Гренландия? Стратегическая ценность острова очевидна и многомерна. Причина только в ресурсах?

– В свое время я работал в Гвинее в геологической экспедиции. Мы занимались разведкой бокситов. Их добывали, вывозили морем в Николаев, там обогащали, а потом в Запорожье выплавляли алюминий. Рядом с нами работали американцы. Они делали несколько другое: добывали руду и огромными транспортными судами везли ее в США, где просто складировали. Без переработки. Просто горами. Запасы на 50, 100 лет вперед.

– То есть буквально "про запас"?

– Именно так. И вот это сегодня Соединенные Штаты хотят сделать с Гренландией. Реальная добыча там сейчас маловероятна. Причин много. Жесткое экологическое законодательство. Прямой запрет на разведку урана. Даже если уран встречается как сопутствующий элемент, разработка запрещена. Плюс километровый, а иногда и полуторакилометровый ледовый покров. И еще одно. Только 10–15% территории Гренландии геологически исследовано. О ресурсах можно только догадываться. Подтвержденных, даже гипотетических оценок практически нет. Поэтому логика проста: забрать навсегда и положить в кладовку. А там посмотрим, пригодится или нет.

– Тогда все эти разговоры о китайских судах и российских подводных лодках – это скорее предлог?

– Именно так. Так же как и рассказы, что Дания якобы "украла" остров. Это классическое имперское обоснование: "Мы все равно заберем. Лучше мирно". Составляющая безопасности легко решается. На Гренландии уже есть американская база. Остров в три раза больше Украины, но имеет около 100 километров дорог. Построить еще одну или две базы – вопрос времени и денег. За два года можно полностью закрыть военную компоненту. Плюс совместное патрулирование с Канадой, Британией, Исландией. Все можно восстановить за несколько месяцев.

– То есть военная логика здесь вторична?

– Абсолютно. Если выкупить два небольших добывающих комплекса, один из которых формально австралийский, но с китайским финансированием, у США не останется никаких оснований говорить о "китайской угрозе". Но это Трампа не останавливает. Так же, как Путина не останавливали гарантии Украине. Это логика человека, который уверен, что может все.

– Логика империи.

– Да. Логика великой имперской державы и соответствующего мышления. И в этом смысле Трамп и Путин значительно ближе друг к другу, чем это хотелось бы признавать на Западе.

– Выделяют несколько возможных вариантов присоединения Гренландии к США: вторжение на остров и оккупация, покупка Гренландии у Дании, заключение договора о свободной ассоциации и скрытая аннексия через увеличение военно-экономического присутствия. На ваш взгляд, какой из этих сценариев реалистичен? Давайте начнем с военного вторжения. Насколько оно вообще возможно?

– Военное вторжение может разрушить НАТО. Если США пойдут на силовой захват, они останутся один на один с последствиями. И тут важно вспомнить недавние заявления Рубио и Вэнса. Они говорили, что если бы несколько немецких эсминцев и какой-нибудь британский корвет поплавали вокруг Тайваня, это чрезвычайно укрепило бы союзнические отношения с США.

А теперь представим другое. После вторжения в Гренландию ни один корвет и ни один эсминец никуда не поплывет. Все останутся дома. И тогда Австралия пересмотрит свои отношения с США. Испугается Япония. Испугается Южная Корея. Европа – тем более. А если они испугаются, возникнет логичный вопрос: не стоит ли им стать ближе к Китаю? Эта логика лежит на поверхности, ее прекрасно понимают в Вашингтоне. Именно поэтому сценарий силового вторжения я оцениваю как крайне, крайне маловероятный.

– Тогда второй вариант — покупка острова. Якобы Рубио поручено в ближайшие недели подготовить предложение о покупке Гренландии, сообщает телеканал NBC. Покупка может стоить США не менее чем 700 миллиардов долларов.

– Здесь возникает базовый юридический вопрос. Чтобы что-то купить, кто-то должен это продать. А является ли Гренландия собственностью Дании, чтобы Дания могла ее продать? Нет. Не является. Гренландия имеет особый статус. Оборону обеспечивают Дания и США. Внешнюю политику координирует Дания. Но земля и территория не принадлежат Дании как имущество. Они принадлежат гренландцам. Их примерно 50-80 тысяч. Вся земля там государственная. Не частная. Если кто-то хочет купить несколько соток под дом – теоретически это возможно, хотя там и огород ничего не родит. Но продать территорию как таковую – невозможно. Поэтому 700 миллиардов, или триллион, или любая другая сумма – не имеет никакого юридического значения.

– Тогда третий вариант – свободная ассоциация со Штатами. Референдум, полная независимость от Дании.

– Это наиболее проработанный и на первый взгляд самый вероятный вариант. Но есть нюанс. Первый шаг – референдум о независимости. И гренландцы уже на это ответили. И действующая власть, и оппозиция, и в целом политический класс говорят одно и то же: мы не хотим быть датчанами, но мы не хотим быть и американцами. Мы хотим быть гренландцами. И с их точки зрения, это абсолютно логично.

Вот тут и появляется этот фактор 700 миллиардов. Вот здесь начинается математика. Формально – каждому гренландцу достанется примерно 100 тысяч долларов. И возникает простой вопрос: а что с ними делать? Гренландцы живут в собственных домах. У них есть отопление, электричество, горючее, газ. У них есть пенсии, которые платит Дания. Дания ежегодно выделяет около 700–800 миллионов евро на поддержку острова. У них есть зарплаты, стабильные цены, социальная система. Что даст человеку 100 тысяч долларов? Съездить в Анталью? В Шарм-эш-Шейх? Ну, съездит один раз. Потратит 5-10 тысяч. И что дальше?

Есть много исследований. Люди на этом острове за пределами нескольких населенных пунктов живут очень просто. Они ловят рыбу, сушат ее, вялят. Раз в несколько месяцев приходит судно или прилетает транспорт. Завозят все необходимое. И все. Им больше ничего не нужно. Они постепенно концентрируются в небольших поселениях – пять улиц, условно говоря. Куда там тратить 100 тысяч? Лыжи? Они и так есть. Одежда? Она уже есть. Шуба? Там не шуба, там другая одежда, которая и так служит годами. То есть механизм подкупа не работает. Он бессмысленный.

– Тогда получается, что и референдум пока не дает Трампу нужного. Сейчас все пять партий выступают единым фронтом.

– Именно так. Результат один: мы хотим быть гренландцами. Для политического подкупа нужна внутренняя дискуссия между властью и оппозицией. Но ее нет. Нет кого покупать. Нет альтернативной политической позиции. Это полное единство. И расшатать его практически невозможно. Экономических причин для раскола нет. Нет бедной партии, которая сказала бы: "Мы обездоленные, давайте в США". И не забывайте еще один фактор – антиамериканизм. Каждая маленькая нация в мире естественно его имеет. Потому что каждая империя приходит со словами: "Мы хозяева. Делайте, как мы скажем". Диалога здесь нет. И с этого диалога не начинают.

– А как насчет скрытой, ползучей аннексии, которую можно описать так: формально Гренландия остается территорией Дании, но параллельно резко возрастает военное и экономическое присутствие США на острове. Предполагается, что Белый дом запустит программу под условным названием "Инициатива стратегического перераспределения Севера" и уже в мае 2026 года выделяет 10 миллиардов долларов на модернизацию инфраструктуры Гренландии и освоение ее природных ресурсов.

– Этот вариант, на мой взгляд, единственный реалистичный способ, которым американцы могут подойти к этому вопросу. Первое – дополнительные военные базы. Две, возможно, три. Да, это дорого. Но если вы хотите иметь Гренландию под контролем, вы все равно это сделаете. Второе –попытки добычи нетоксичных полезных ископаемых в тех местах, где это технически возможно. Прибыль будет минимальна. И она априори не может быть большой.

Добыча любых минералов в Гренландии в 3-5 раз дороже, чем в любом другом месте мира. Причины простые. Нет дорог. Нет энергетических ресурсов для переработки на месте. А если даже переработку организовать, транспортировка к потребителям чрезвычайно сложна. В итоге любая тонна полезного ископаемого становится "золотой", даже если это не золото. Так что логика такова: создать переработку, начать медленную добычу, постоянно дотировать это из американского бюджета и привлекать гренландцев к работе. Таким образом, через 10 лет, возможно, изменится отношение части населения к США.

– Но будет ли Трамп ждать?

– На этом этапе для него важно не столько реально захватить Гренландию, сколько доказать собственным избирателям, что он может все. У него выборы уже в ноябре. Осталось девять месяцев. И мы видим это бешеное давление сразу по нескольким направлениям: Венесуэла – раз, Гренландия – два, Африка – три, Иран – также. Это демонстрация силы. И, по моему мнению, в случае с Гренландией Трамп ведет себя очень похоже на то, как он вел себя с Северной Кореей. Много шума, много заявлений, много угроз – и попытка "заткнуть" тему самой ее громкостью.

– Тогда получается, что американцы не собираются ждать и годами реализовывать долгосрочные планы, а будут действовать агрессивно в коротком временном промежутке. Тем более что риторика звучит жестко: мол, нам все равно, что говорят гренландцы. Они сказали "нет" – это не имеет значения. Дания должна убираться с острова. Это просто слова или за ними могут последовать агрессивные действия со стороны США?

– Пока что это слова. Угрозы. Махание кулаком. Расчет на то, что европейцы испугаются.

– Европа оказалась не готова к давлению Трампа по Гренландии, повторяя старую тактику "не провоцировать", знакомую по истории с Путиным. Сейчас европейские лидеры, похоже, ищут "приличную капитуляцию", чтобы сохранить НАТО, но имеют ограниченные рычаги сопротивления.

– Европа – это не единое целое. Условно говоря, Кипр имеет в Европейском Союзе такое же право вето, как и Германия. И если Кипр выступит против, определенное законодательство просто не пройдет. Поэтому Европа разная, и это ее главный недостаток, ее ключевая проблема. В то же время существует очень сильное историческое, экономическое, территориальное и военное сообщество, которое можно назвать Северной Европой. Это шесть, а по другим подсчетам – восемь стран плюс Британия. И эта Северная Европа Данию не сдаст. Если эта Северная Европа скажет "нет", то мы видим, что Германия сейчас к ней тяготеет. Итак, Северная Европа плюс Британия, плюс, возможно, Германия Данию не сдадут. Южная Европа, понимая, что она экономически слабее Севера, не будет громко требовать чего-то другого. Она не отсоединится, а молча поддержит северный костяк.

Главная проблема Европы – та же, которую мы видим и в Украине, и в любой другой части мира, когда доходит до действительно серьезных решений. Андрюс Кубилюс, еврокомиссар по вопросам обороны, призвал к созданию европейской армии численностью 100 тысяч человек. Будет ли это 100 тысяч, 90 или 250 – не так важно. Важно, что единой европейской армии нет, а ее надо создавать.

Когда будет единая армия, единая политика безопасности, единый выборный генерал или даже трио генералов и единый центр принятия решений – тогда абсолютно изменится отношение к Европе со стороны Трампа. Пока этого нет, пока Европа только размышляет, а не принимает решения, ее и дальше будут "покупать" то слева, то справа, то с юга, то с севера. И это камень, который лежит на пути к будущему Европы. И нашего также, поскольку мы – часть этого пространства.

– Те шаги, которые мы видим – усиление, хоть и символическое, военного присутствия, планы увеличения экономического присутствия разных стран на острове, – как вы считаете, способны остановить планы Трампа относительно Гренландии?

– Совместные действия Северной Европы – отправка туда военных, открытие дипломатических учреждений, например немедленное открытие консульств – это прямое предостережение Трампу против силовых действий.

Что касается экономического присутствия, то оно никем не отрицается. Это даже в интересах Дании. Если на острове будут работать американские компании, которые будут что-то добывать, они будут платить налоги Гренландии. А это значит, что Дании придется меньше ее дотировать.Трампу важно продемонстрировать, что его слова и требования выполняются. Но весь мир видит другое. Сегодня, кстати, вышел очень показательный обзор Европейского совета по международным отношениям. Они опросили экспертов в ведущих странах мира – от Британии до Индии: усилилась ли роль Китая в мире за последний год политики Трампа? 80% специалистов ответили, что да, роль Китая возросла. И объективные данные это подтверждают.

– Насколько это ослабляет евроатлантическое партнерство и играет на Москву?

– До того момента, пока Штаты реально не нападут, – нет. Путин, что бы Трамп ни говорил, будет делать свое. Поощрить Путина невозможно, он уже максимально поощрен. Сегодня на украинской территории ежедневно гибнут тысячи российских солдат. Завтра будет две тысячи – и это не изменит его решений. Мнение Путина изменит только момент, когда к нему придут Белоусов и еще кто-то и скажут: "Больше нет войск и нет снарядов". Только это. Поэтому самое важное для нас – чтобы за этой гренландской историей и повышенной риторикой Европа не забыла об Украине. Чтобы не уменьшались финансовая и политическая помощь, чтобы продолжались закупки вооружения. Мы сейчас сбиваем меньше российских ракет, потому что банально не хватает средств. Ситуация сложная.

– То есть фактически европейцам приходится действовать на два фронта?

– Да. Но главное, чтобы они не увлеклись Гренландией и отношениями с США настолько, что забудут: какая бы это ни была опасность, это не смертельная угроза для Европы. Это оскорбление, это унижение. Даже если американцы теоретически заберут Гренландию, это унижение, но не угроза европейской безопасности, не угроза их образу жизни и демократии – если они сами ее не разрушат. А вот угроза, идущая с востока через территорию Украины, – это для них смертельная опасность. И именно этим им нужно заниматься прежде всего.