Путин поджигает Европу: почему Россия активизировала атаки на европейский ВПК и каким будет ответ

Серия пожаров, взрывов и попыток диверсий на предприятиях европейского ВПК, работающих на нужды Украины, происходит на фоне подготовки НАТО к возможному российскому удару по странам Балтии. По отдельности каждый такой случай может иметь своё объяснение. Но в совокупности они формируют картину, которую Европе становится все сложнее игнорировать. Речь идет уже не только о кибератаках или информационных операциях, а о реальных попытках оказать влияние на оборонную промышленность, критическую инфраструктуру и людей, связанных с военной сферой.

Российская "гибридная война" против Европы все меньше выглядит исключительно гибридной. Диверсии, использование дронов и взрывчатки, кибератаки, попытки покушений и другие действия повышают уровень конфронтации, хотя Москва и дальше пытается оставаться ниже порога открытого военного столкновения с НАТО. Именно в этом и заключается главная опасность: Европа вынуждена реагировать на атаки, которые формально еще не являются войной, но по своим последствиям все больше напоминают ее.

Удар по таким предприятиям может иметь сразу несколько последствий – от остановки или затруднения производства до усиления охраны, роста расходов и страха среди работников и руководителей компаний. Но России важно не только затруднить производство оружия для Украины, но и проверить, как далеко она может зайти без прямой войны с НАТО. Параллельно Кремль стремится создать в европейском обществе ощущение, что поддержка Украины делает опаснее саму Европу. Если страх начнет влиять на решения правительств и избирателей, Москва может добиться политического результата даже без масштабных разрушений.

Главный вопрос сегодня – готова ли Европа отвечать на такие действия более жестко? НАТО уже признает рост российских диверсий, кибератак и других гибридных действий против стран Альянса. В то же время чрезмерно жесткая реакция создает риск дальнейшей эскалации. Именно между этими двумя крайностями – необходимостью защищаться и опасностью прямого столкновения – сейчас и оказалась Европа.

О том, как Россия активизировала свои гибридные атаки на Европу – в материале OBOZ.UA

Диверсии в европейском ВПК – уже не единичные случаи

За короткое время сразу в нескольких европейских странах произошли пожары, взрывы или попытки проникновения на предприятия, связанные с оборонным производством и помощью Украине. В начале августа в аэропорту Лейпциг/Галле обнаружили беспилотник со взрывным устройством возле украинского грузового самолета. Устройство не сработало. Впоследствии следователи нашли еще один дрон и взрывчатку.

В Словакии полиция предотвратила поджог завода украинской компании Skyeton в Прешове, где производят разведывательные дроны Raybird. Задержали троих подозреваемых – двух в Словакии и одного в Германии. У них изъяли напалм, телефоны, камеру, инструменты и план предприятия. Сам завод не пострадал. 15 августа загорелось здание, которое использует эстонская компания Milrem Robotics – производитель военной робототехники, системы которой применяются в Украине. Эстонская прокуратура рассматривает версию умышленного поджога, трое подозреваемых задержаны в Латвии. 13 августа произошел взрыв на итальянском заводе KNDS Ammo Italy недалеко от Рима, где производят боеприпасы. 10 августа пожар и взрывы произошли на предприятии EMCO в Болгарии. Отдельный эпизод – Польша, где задержали гражданина России. Польские власти подозревают его в подготовке покушения на человека, связанного с военной сферой. Речь идет уже не об одном заводе или отдельной стране. География охватывает Германию, Словакию, Эстонию, Италию, Болгарию и Польшу.

Российский след – подозрения усиливаются

В случае со словацким заводом уже есть задержанные и конкретные материалы, свидетельствующие о подготовке поджога. В Эстонии рассматривается версия диверсии. Зато взрыв на KNDS Ammo Italy пока не подтверждает внешнего вмешательства. По предварительным данным, он произошёл после пожара в отделении, где работают с порохом. В Болгарии также нет подтверждения причастности России. То есть европейские страны, по крайней мере часть из них, не готовы автоматически называть каждый взрыв или пожар российской диверсией. Причины инцидентов должны установить следователи.

В то же время российские спецслужбы уже не впервые фигурируют в расследованиях взрывов на европейских складах боеприпасов. Самый известный пример – взрывы на складах в чешских Врбетицах в 2014 году. Чехия официально заявляла о причастности российских военных разведчиков. Болгарские следователи также рассматривали российский след в серии взрывов на объектах с боеприпасами. Поэтому нынешние подозрения не возникают на пустом месте.

Мерц готовит жесткий ответ России и может дать сигнал другим

Инцидент в аэропорту Лейпциг/Галле может стать для Германии поводом для перехода к более жесткой политике в отношении России. Канцлер Германии Фридрих Мерц готовится официально возложить на Россию ответственность за попытку атаки беспилотником в аэропорту и объявить о масштабных санкциях. Заявление может прозвучать уже в начале следующей недели и быть приурочено к неформальной встрече глав МИД стран ЕС в Ирландии. Для Берлина это будет означать переход от осторожных заявлений о российской гибридной активности к прямому обвинению Москвы в атаке на немецкую инфраструктуру.

После Лейпцига в немецком правительстве все больше склоняются к мнению, что высылка отдельных российских дипломатов или закрытие "Русского дома" уже недостаточно. Рассматриваются более жесткие санкции и расширение военной помощи Украине. Берлин может использовать этот инцидент не только для наказания России, но и для усиления европейского ответа на диверсии и другие гибридные атаки. Если Мерц действительно публично назовет Москву ответственной и предложит масштабные ограничения, это станет сигналом о том, что Германия больше не рассматривает такие случаи как отдельные уголовные эпизоды.

Почему Москва может наносить удары именно по европейскому ВПК

Европейские предприятия наращивают производство боеприпасов, ракет, дронов, военной техники и другой продукции для нужд Украины, но повреждение даже одного предприятия может повлиять на темпы поставок оружия. Однако физическое уничтожение производственных мощностей – лишь один из возможных мотивов. Не менее важно создать для европейского ВПК дополнительные расходы и проблемы. После каждой диверсии или подозрительного пожара предприятиям приходится усиливать охрану, проверять персонал, защищать склады и критическую инфраструктуру, что заставляет тратить ресурсы на защиту и создает дополнительную напряженность вокруг производства оружия для Украины.

Для Москвы это может быть способом повысить цену европейской помощи Украине без прямого столкновения с НАТО. Если производство не удается остановить, его можно сделать более дорогостоящим и сложным.

Заставить Запад бояться войны

Даже небольшая диверсия может иметь психологические последствия, которые значительно превышают нанесённый ущерб. После таких атак в обществе возникает простой вопрос: не становится ли поддержка Украины причиной того, что война приходит в Европу? Для Москвы этот эффект может быть не менее важным, чем повреждение конкретного завода. Россия заинтересована в том, чтобы европейский избиратель начал воспринимать помощь Украине как непосредственную угрозу собственной стране.

Тогда любой взрыв, кибератака, диверсия или покушение могут стать частью внутренней политической борьбы. Если часть общества начнет требовать от правительств сократить военную помощь Украине, "не вмешиваться" в войну или договариваться с Москвой, Кремль получит нужный ему политический результат даже без масштабных разрушений. Ведь чем сильнее европейцы будут ощущать, что война приближается к ним, тем проще будет убеждать их, что поддержка Украины обходится слишком дорого.

НАТО готовится к другому уровню угрозы – возможному удару по Прибалтике

На фоне этих событий особенно важными выглядят сообщения о подготовке НАТО к возможному российскому нападению на Эстонию, Латвию или Литву. Речь идет о трехступенчатой концепции действий Альянса. В то же время НАТО публично не подтверждало именно эти детали в качестве готового оперативного плана, поэтому их корректнее воспринимать как сообщение о возможном сценарии.

Первое направление – подавление российских ракетных и противовоздушных систем. Особое внимание уделяется Калининграду, где Россия создала мощную систему защиты. Преимущество такого подхода в том, что НАТО не просто ждет российского удара, а пытается сразу лишить противника части возможностей для ведения войны.

Второе направление – создание вдоль границ с Россией и Беларусью своеобразной зоны из дронов, роботизированных систем и датчиков. Фактически НАТО пытается использовать украинский опыт войны, где беспилотники стали одним из главных инструментов разведки и поражения. Но одними только дронами остановить полномасштабное наступление регулярной армии пока невозможно, а Россия активно развивает РЭБ и средства борьбы с беспилотниками. Третье направление – удары по российской военной логистике: складам, аэродромам, железным дорогам, мостам и другим объектам, обеспечивающим наступление. Цель – лишить российскую группировку возможности поддерживать наступление и заставить отступить.

Основная цель такого подхода НАТО – убедить Москву в том, что нападение на страны Балтии не будет быстрой локальной операцией. Слабое место такого сдерживания – время. Россия может попытаться создать факт на месте быстрее, чем НАТО успеет перебросить необходимые силы. На этом фоне РФ уже оказывает давление на Европу, не переходя границы открытой войны, посредством диверсий, кибератаки, вербовку, провокации и удары по критической инфраструктуре, вынуждая наших партнеров одновременно решать две задачи: защищать свой оборонный комплекс и не позволить превратить страх перед войной в аргумент против поддержки Украины.

Шаг за шагом Москва проверяет "границы" реакции европейской части НАТО

Нынешние инциденты в Европе следует рассматривать шире – как часть российской кампании по саботажу и дестабилизации. Москва постепенно повышает уровень таких операций, проверяя реакцию европейских стран – такую точку зрения в эксклюзивном комментарии OBOZ.UA высказал Александр Леонов, исполнительный директор Центра прикладных политических исследований "Пента"

"Я бы смотрел на эту ситуацию шире. Уже завершены расследования терактов на военных складах в Болгарии и Чехии, где был зафиксирован российский след. Есть достаточно информации, свидетельствующей о том, что Россия действительно ведет кампанию по саботажу европейских усилий. А если посмотреть на последние случаи – попытку покушения в Германии на руководителя компании, производящей дроны, нападения дронов, нарушение воздушного пространства Польши, становится понятно, что гибридные операции продолжаются и могут становиться более жесткими", – говорит Леонов.

По его мнению, речь идет не только об атаках на военные склады или предприятия, производящие оружие. Потенциально это могут быть удары по военной инфраструктуре, диверсии и теракты. Важно также учитывать возможность координации различных террористических организаций, которые могут помогать России в Европе.

"Для Москвы важно не только нанести физический ущерб. Гораздо более широкая цель – погрузить Европу в хаос, сделать Европейский Союз и НАТО менее дееспособными. Не так важно, кто придет к власти – ультраправые или ультралевые. Главное, чтобы европейские правительства теряли способность проводить общую политику и поддерживать Украину. Россия постепенно повышает градус, делает очередной шаг и смотрит, как реагируют европейские страны. Затем определяет, можно ли сделать следующий. Именно такая тактика позволяет Путину расшатывать ситуацию, не переходя сразу к открытому конфликту", – считает эксперт.

По мнению Леонова, европейская реакция на такие случаи пока остается осторожной, в частности из-за необходимости завершить расследование и получить доказательства причастности России. В то же время, считает эксперт, Европа должна заранее определить, как будет реагировать на гибридные атаки разного масштаба.

"В демократии есть процедура, и очевидно, что должно состояться расследование. Поэтому я вполне допускаю осторожный подход европейских стран. Но главный вопрос – каким образом Европа планирует реагировать на гибридные угрозы. Сейчас это, условно говоря, угрозы "лайт". А что будет, если в следующий раз в Польшу прилетит российская баллистическая или крылатая ракета? Что тогда будут делать? Зеркальный ответ фактически будет означать войну. Поэтому должен быть заранее разработан протокол – как на случай прямой российской агрессии, так и на случай гибридных атак. Должно быть четко определено, что именно считается такой атакой и каким будет ответ. Нельзя каждый раз, когда возникает проблема, сначала собираться и решать, что делать. Готовы ли европейские страны наносить зеркальный ответ, например, хотя бы на кибератаки на российскую критическую инфраструктуру. Даже ответ на этот вопрос уже был бы очень важным сигналом для Москвы", – считает Леонов.