Еще один Гамлет: помешательство на украинской почве

Видео дня

«Пробзд i лось щось у Дацькому княз i вств i ...»

Лесь Подеревянский

Гамлет Петрович не спешил. Мурлыкая под нос «Еду я на родину!» с вкраплениями «Гей, чуки, не журися!», он шел по раздолбанной дороге в сторону Эльсинора. На похороны отца он не успел – надо было сдавать хвост в университете. В Гейдельбергском или Черновицком... черт, не помню! Да, собственно, какая разница... Но Гамлет не делал из этого трагедии: все равно тень его отца – Гамлета Андреевича – шаталась неподалеку от замка, где-то на Банковой. Так что сын всегда успеет спросить с отца, и тот ему все досконально доложит.

Присев перекусить на придорожном кладбище, он наткнулся глазами на валявшийся рядом череп. Ба! знакомые черты, произнес принц. Точно, ведь это бедный Йурик Витальевич. Эх, как он куролесил во Франкфурте!.. Эту догадку подтвердил и Степаныч, разжалованный в могильщики полковник. Он вынырнул с бутылкой из-за соседней могилы и присоединился к трапезе, разложив на земле позавчерашнее «Зеркало датской недели» с потешными карикатурами на бородатого мужика в чалме.

Прибыв в Эльсинор, Гамлет Петрович встретил траурную процессию – хоронили Офюлию, которую прочили ему в невесты. Милое создание повесилось на косе. Увязавшийся за Гамлетом могильщик Степаныч призвал его не горевать, пояснив, что дух Офюлии переселился в мать принца – Гертруду Владимировну и теперь последняя совмещает в себе черты нежной девушки и властной королевы. Такое вот единство противоположностей – по Гегелю.

Датчанам будет стыдно за то, что они натворили, услышал Гамлет отцовский голос. Присев на крыло поверженного орла у Дома чудовищ, тень Гамлета Андреевича поведала сыну, как Клавдий Федорович, который прежде заведовал королевской конюшней, вместе с Гертрудой Владимировной – той еще стервой – сговорились, поклялись, что «прибют» его. Кто-то – не из норвежцев ли? - влил ему в ухо диоксин. Убей Клавдия, накажи норвежцев и спаси Данию! – велел Гамлет Андреич и удалился в сторону Дома плачущей девы.

А из-за ограды внезапно выпрыгнули прежние университетские друзья Гамлета – Андрий Розенкранц в вышиванке и Нестор Гильденстерн... Или наоборот: Андрий Гильденстерн и Нестор Розенкранц... Да, собственно, какая разница! Каждый принялся убеждать Гамлета присоединиться к своей партии, только они толком разъяснить не могли, какой прок от этого будет и Гамлету, и самим партиям.

Друзья моментально растворились, когда появился Полоний Макарович, имевший солидный вес в Дании. В его глазах читались мудрость и печаль, ведь он любил Офюлию, как родную дочь, но в решающий момент кинул ее, прилюдно провозгласив, что он не может быть в оппозиции к Клавдию Федоровичу, потому как это значит быть в оппозиции к Дании, а такого он себе не может позволить.

Полоний Макарович поведал Гамлету Петровичу, что ситуация в Дании – хуже некуда. Экономика - в полной заднице, а тут еще норвежский король Фортинбрас Владимирович, который подает в Данию газ танкерами, вознамерился пустить через Финляндию газопровод и оставить датчан у разбитого корыта.

Макарыч также поделился ближайшими планами королевской четы, пояснив, что в их отношениях совсем не все так просто. Хоть Гертруда Владимировна и Клавдий Федорович вдвоем правят страной – он как король, она как первый министр - ненавидят они друг друга, как датский дог и сардинская кыця. Клавдий стремится заменить ее кем-то поновее. Вот он и решил устроить поединок – теледебаты между Гамлетом и сыном Полония – Лаэртом Леонидовичем. Тот тоже долгое время пребывал за границей, а теперь вернулся и возомнил, что трон ему по колено...

Тут Полоний Макарович пустил скупую мужскую слезу, припомнив, как его дети – Офюлия и Лаэрт – горя не знали в Днепропетровске, когда она работала на рынке, а он учился на металлурга... Но вот протрубил горн. Макарыч развел руками: мол, пробил час – пора двигаться. Из кустов вынырнули Андрий Гильденстерн и Нестор Розенкранц, или наоборот, и вызвались сопровождать Гамлета с Полонием на теледебаты, которые должны состояться то ли в Крещатом Яру, то ли за Сырым предместьем.

Зал был полон, на зрелище свезли крестьян со всей Дании, с пропорциональным представительством. Одни кричали: «Короновать Лаэрта!» - другие: «Здоровый и образованный Гамлет спасет страну!» Теледебаты проводил Озрик Шустер, известный полемист. Но и он не ведал, что Полоний стал радиоактивным и проник в предложенный Гамлету микрофон, затесался «мiж краплями» вина в бокале Гертруды. Полоний попал в организмы присутствующих сквозь кожные покровы, и все скопытились. Даже Андрий Розенкранц и Нестор Гильденстерн. Или наоборот.

Под барабанный бой в зал прошествовал Фортинбрас Владимирович с сине-бело-красным норвежским стягом и послами ЕС. "В чертогах смерти, видно, пир горой, - заметил он, поправляя галстук и играя желваками, и провозгласил - На этот край есть право у меня!". А дальше все по Шекспиру: «Уберите трупы. Средь поля боя мыслимы они, а здесь не к месту, как следы резни. Скомандуйте дать залп...»

Помощь в подготовке материала оказал шекспиро- и юлефан Эмиль Жолковский