С уходом Дорошенко неурядицы на многострадальной украинской земле не прекратились. Если Левобережье худо-бедно отбивало совместными усилиями казацко-русских войск поочередные атаки турок, татар и поляков, то правый берег по-прежнему оставался непрерывным полем боя между этими силами. После бесславного конца Юрия Хмельницкого Турция назначила там своим наместником молдавского «господаря» Дуку. Но и дела Порты шли уже далеко не так блистательно, как ранее. В 1683 году коалиционные войска под командованием одного из самых великих польских королей Яна Собесского нанесли тяжелое поражение турецкой армии под Веной, тем самым развеяв многовековой миф о ее непобедимости и поставив под сомнение принадлежность османских завоеваний в Европе.

Видео дня

Для Украины это означало практический переход Правобережья под контроль вновь набравшей силу Речи Посполитой. «Вечный мир», заключенный во Львове в 1686 году между Москвой и Варшавой, окончательно закрепил сложившееся разделение по Днепру. Сложившееся, если не считать отдельных эпизодов и упущенных возможностей объединения – на добрую сотню лет, вплоть до 1793 года, даты гибели Польши как независимого государства. Конечно, полякам пришлось еще с годик постараться, подавляя сопротивление назначенной ими администрацией. Но, в общем, именно это время и принято считать концом «Великой Руины», 30-летнего периода после смерти великого Богдана, закончившегося полной разрухой, обезлюдниванием Правобережья и превращением левого берега в фактическую провинцию России. Пусть даже и с довольно большой, как по понятиям тогдашней Москвы, автономией.

Большой «патриот» - слуга восьми господ

В сущности, окончательный переход к такому состоянию случился, не в последнюю очередь, благодаря тому, кого современная национал-патриотическая мысль возносит до небес как «борца за независимость Украины», - Ивану Мазепе. Несомненно, у этого мелкого шляхтича был незаурядный талант «держать нос по ветру» - меняя покровителей, как перчатки – с большой выгодой для себя. Что, увы, не всегда оборачивалось такой же выгодой для его соратников и подчиненных.

Герой этой статьи начал свою карьеру в начале 60 годов 17 века с придворной должности камергера у польского короля Яна-Казимира. Как известно, тогда прозападная часть казацкой «элиты» довольно иронично относилась к распространяемым среди простых украинцев идеям о «защите православной веры», «собаках-униатах – врагах патриотов Украины» и т.д. Что и позволяло им безо всяких угрызений совести служить тем, с кем восставший народ бился до последней капли крови под знаменами Хмельницкого.

Правда, служба Мазепы при королевском дворе в конце концов не сладилась. Возможно, по причине воспетого в мировой литературе скандала: когда муж одной из пассий молодого камергера приказал своим гайдукам привязать незадачливого любовника голым на коне, предварительно измазав в деготь и перья. Правда, многие историки считают этот эпизод мифом. Не в плане наличия любовницы и оскорбленного мужа – крепкое «мужское» здоровье будущий гетман сохранял до самой смерти (хоть и не имел детей), – а конкретно по факту упомянутого «суда Линча». При этом добавляя, что нашего придворного заставила удалиться от двора не королевская немилость, а какие-то «иные соображения». Правда, не совсем понятно, зачем было Мазепе, в случае сохранения дружеских отношений с королем, поступать на службу к злейшему врагу его величества – правобережному гетману Дорошенко, который нанес Польше едва ли не больший вред, нежели даже Богдан Хмельницкий.

На новом месте сотрудник Дорошенко зарекомендовал себя умелым дипломатом и офицером. Известны его миссии к командующему русскими войсками в Украине воеводе Ромодановскому, левобережному гетману Самойловичу, крымскому хану… Во время одного из визитов к последнему, в 1674 году, гетманский посланец имел глупость попасться в руки запорожцев с весьма сомнительным «грузом» – 15 пленными казаками с Левобережья, отправляемыми в «подарок» владыке Бахчисарая.

Запорожцы, ясное дело, готовы были растерзать такого «побратима» – но Мазепе, благодаря незаурядным ораторским способностям, удалось избежать заслуженного печального финала. Его, всего лишь, отправили к Самойловичу, а потом – к Ромодановскому, откуда он отправился не на плаху и даже не в сибирскую ссылку, а… прямиком к тому же Самойловичу, «для верной службы»! И то правда - возвращаться к доживавшему свои последние гетманские дни Дорошенко было бы безрассудством для такого «мастера правильного выбора».

На Левобережье бывший польско-дорошенковский сотрудник при покровительстве Самойловича дослужился до максимально доступной должности – генерального есаула, фактически «вице-гетмана». Впрочем, благодарность никогда не была в числе достоинств новоиспеченного «старшины» – и в 1687 году он успешно «подсидел» своего благодетеля, обвинив его в «измене» во время неудачного русско-украинского похода на Крым. Измене, кстати, не Украине, а именно Москве. Так, одним из пунктов обвинений было «недовольство гетмана «вечным миром» 1686 года». То есть «большой патриот Отчизны» Мазепа со товарищи пенял своему тогдашнему начальнику за недовольство согласием царя на вечное разделение этой самой Отчизны.

Интриги «украинского двора»

Командующий объединенными войсками князь Голицин не сильно опирался фантастическому навету. Правда, вопреки мифу о «полном беспределе» тогдашних царских воевод по отношению к украинцам, даже всесильный фаворит регентши царевны Софьи не рискнул сам сместить Самойловича, а затребовал санкцию из Москвы. Впрочем, с последним особой задержки не было – Софья безгранично доверяла князю не только в «постельных», но и в государственных делах.

После этого опальный гетман со всей семьей был этапирован в Сибирь, а на судьбоносной Коломацкой раде «булава» была вручена бывшему камергеру польского короля. Не за «просто так», конечно. Мазепа сполна расплатился за оказанную ему честь. И от себя лично – отдав Галицину баснословную по тем временам сумму в 10 тысяч червонцев. И от имени всей Украины – дополнив наличные на то время и так кабальные пункты прежнего «межгосударственного соглашения» еще более кабальными статьями. Среди прочих пунктов особо пикантно звучит параграф 12-й: «Гетман и старшины обязаны стараться о соединении малороссийского народа с великороссийским посредством супружеств и другими способами, для чего дозволяется малороссийским жителям вольный переход в города великороссийские».

Неудивительно, что указанные «Статьи» назначенный для этого думный дьяк читал себе «под нос», дабы никто их толком не мог расслышать. А «подстраховывали» «свободное избрание» нового гетмана четыре российских полка, державшие «при ноге» ружья с зажженными фитилями. И все равно, по просьбе Мазепы, при его резиденции в Батурине должен был впредь неотлучно находиться, кроме обычных наемников (сердюков и «компанейцев») еще и стрелецкий полк «личной охраны». Чтобы любой супостат, замысливший напасть на этого «патриота Отечества» знал: тем самым он нападает на российскую «охрану при исполнении», что будет приравниваться к оскорблению и самой Москвы.

Неудивительно, что по свидетельству большинства современников, «то, что при прежних гетманах московиты не позволяли себе делать в Украине, при Мазепе они стали делать без малейшей опаски». Впрочем, это «все» не стоит понимать в смысле поведения армии захватчиков – российское воинство просто стало вести себя «как у себя дома», Что, естественно, не могло нравиться – как минимум, вольному казачьему сословию, не привыкшему к положению российских крепостных.

После «инаугурации» список покровителей новоиспеченного гетмана стал меняться с головокружительной быстротой. Прибыв в 1689 году в Москву петь дифирамбы князю Галицину и царевне Софье, Мазепа, сразу после произнесенных здравиц, стал свидетелем госпереворота, учиненного молодым царем Петром I. Пришлось клясться в верности уже ему, одновременно поливая грязью прежних благодетелей. Получилось и на этот раз. Что неудивительно: если уж Ивану Степановичу удалось «уболтать» толпу разгневанных его прислужничеством татарам запорожцев, то что там какой-то молодой неискушенный венценосец.

Пополнить свою «коллекцию» «патронов» (Ян-Казимир, Дорошенко, Самойлович, Голицин, Софья, Петр I ) решился после полуторадесятилетнего перерыва. Ими стали короли Польши и Швеции – соответственно, Станислав Лещинский и Карл XII. Но подробнее об этом позже.

А был ли геноцид?

Для начала лучше рассмотрим расхожие объяснения этому «последнему выбору» Мазепы, оказавшемуся, как ни крути, крайне неудачным по своим последствиям. Начнем с тезиса о «желании гетмана прекратить пребывание своей страны в московском рабстве». Близким к этому является утверждение о том, что Петр только «спал и видел», как бы вообще выселить казаков с занимаемых земель в Россию, заменив их переселенцами из Московщины. Так, историк Илько Борщак приводит в этой связи соответствующий документ 1703 года из архивов французского МИДа, добытый неким шведом, которому его якобы передал некий неназванный иностранец, близкий сотрудник русского царя.

Оставим на совести французских дипломатов доверие к способу получения документа, от которого удавился бы от зависти сам Джеймс Бонд. Конечно, к шведским пленным после Полтавы Петр I относился очень непривычно для того времени – просто по-рыцарски, не без оснований именуя их «своими учителями». Но к несанкционированным манипуляциям с важными и секретными документами венценосец был беспощаден. Так, начальника канцелярии Карла XII, который сразу после неудачной для его шефа баталии сжег королевский архив, чтобы он не попал в руки врага, после взятия в плен немедленно казнили. Так какой бы «иностранец» в своем уме стал бы рисковать сначала попасть в «Приказ тайных дел» на дыбу, а потом – на плаху (если не на кол) по обвинению в измене? Да еще передавая компрометирующий документ даже не чужому послу, для переправки диппочтой, а бесправному военнопленному, которого могли бы обыскать в любой момент?

Передать – это предвидеть

Но, положим, этот план действительно имел место. Но тогда возникает вопрос: почему же он так и не был проведен в жизнь? Что, до поры мешал авторитет Мазепы в глазах царя? Да какой там авторитет у того, кого в Москве считали классической «марионеткой», на все запросы «сверху» отвечавшего неизменное «чего изволите?». Но вот гетман показал свое истинное лицо, перейдя в 1708 году на сторону шведов. Тем самым Украина, согласно всем тогдашним (да и нынешним) нормам международного права, юридически становится «враждебным государством» для России. Однако кроме молниеносной карательной акции по уничтожению Батурина, еще нескольких «промазепинских» городков, а позже – примкнувшей к Карлу Запорожской сечи, российская армия никаких иных жестких мер не принимает. Наоборот, позволяет сохранившим верность Москве казакам избрать нового гетмана – кстати, экс-приближенного Мазепы, Скоропадского, правда, не успевшего перебежать к Карлу.

Положим, это мог быть тактический маневр – по образцу заигрывания Гитлера с украинскими национал-патриотами в первые месяцы вторжения в СССР. Но вот шведы разбиты наголову, Сечь разогнана, Европа, как и ныне, ограничивается словесным «осуждением российского геноцида», не ударяя палец о палец для ограничения московских аппетитов – чего же теперь стесняться? Переселить казаков на Дон, а то и в Сибирь, заменить местную старшину и помещиков московскими губернаторами. Вместо этого в Украине еще на десятилетия сохраняется гетманщина. И это царем, не пощадившим по подозрению в измене даже собственного сына.

Так что тезис «российского геноцида» украинцев после перехода Мазепы на сторону Карла не выдерживает никакой критики. Во-первых, из-за, как сказали бы сейчас, «точечного применения» карательных акций. А во-вторых, потому, что в этом случае на подсчитывание таких «геноцидов» в Украине не хватило бы пальцев обоих рук. Сожжение дотла Полтавы и разорение Полтавщины войсками Выговского и союзными им татарами при усмирении восстания Мартына Пушкаря – за целых полвека до Батурина. Сходные акции при поддержке турок в конце гетманства Дорошенко - в наказание городков Правобережья, признавшими власть Самойловича. Да и о взаимных зверствах польской шляхты и казаков Хмельницкого, «до ноги» вырезавших соответственно украинское и польское населения враждебных территорий, тоже забывать не следует. Солдаты Меньшикова, по крайней мере, не продавали побежденных единоверцев десятками тысяч в рабство «басурманам», ограничиваясь обычными казнями непокорных.

Только ведь во всех этих случаях речь не шла об «этнических чистках» а-ля современная Югославия. В лучшем случае – о религиозной подоплеке розни, и то это больше касалось простого народа. «Верхи» же занимались человекоубийством исключительно из прагматических соображений, уничтожая демографическо-экономическую базу соответственно «бунтовщиков» и «карателей». А после войны с удовольствием мирились ко всеобщему удовлетворению. Сподвижник Богдана Выговский закончил жизнь сенатором Речи Посполитой, гроза «ляхов» Богун – полковником под польскими знаменами, да и сам Мазепа с успехом служил при польском королевском дворе. Лояльные к Москве представители казацкой старшины щедро получали от царя титулы, поместья, ордена. Сам Мазепа имел орден Андрея Первозванного под номером 2 и 20 тысяч российских крепостных крестьян в придачу. А вот, к примеру, представить лидера косовских мусульман Хашима Тачи министром в Белграде или Ратко Младича – командиром дивизии в Косово просто немыслимо. Их бы там просто растерзали.

Продолжение следует…

Читайте также:

77 мифов Украины. Ради Украины – хоть с чертом…

77 мифов Украины. «Пиррова» победа при Конотопе

77 мифов Украины. Выговский: блеск и нищета «западников»

Хмельницкие метания. Из цикла «77 мифов Украины»