"Во время обстрелов открываю все окна". Семен Горов – о том, как война изменила шоубиз, $70 тыс. от Меладзе и цене комфорта Повалий и Ани Лорак

Семен Горов – режиссер, который в нулевых фактически создал эпоху телевизионных мюзиклов – "Вечера на хуторе близ Диканьки", "Золушка", "Сорочинская ярмарка" и другие. Снял десятки популярных клипов для топовых артистов, фильмы, сериалы и масштабные телешоу.

В интервью OBOZ.UA режиссер рассказал о временах тотального доминирования РФ на украинском телевидении, страхе возвращения российского влияния и людях, которые до сих пор "ждут старых времен". Высказался о Таисии Повалий и Ани Лорак, с которыми работал, признался, почему блокирует сообщения от бывшей жены Снежаны Егоровой, и рассказал о троих детях. Кроме того, Семен Горов раскрыл подробности нового сериала "Приключения казака Выговского", над которым недавно закончил работу. Картину покажут осенью на телеканале "2+2".

– Семен, чем вас увлекла история молодого гетмана Выговского?

– Мы сняли восьмисерийный фильм для телевидения – приключенческую историю.то не попытка воссоздать историческую правду, а свободная фантазия на тему. События разворачиваются в начале XVII века, а главный герой – молодой казак Выговский. Его прототипом стал Иван Выговский, которого все мы помним со школы. Нас заинтересовал именно период его молодости – время, о котором известно мало. Сохранилось немного документов, свидетельств или описаний, и это, с одной стороны, усложняло работу, а с другой – давало творческую свободу. Карт-бланш на то, что могло с ним происходить в бурную молодость.

Меня давно увлекает история Украины, поэтому подготовка была серьезной. Перечитал все, что мог найти о том периоде. Исторические исследования, художественную литературу, встречался с историками. Мы много ездили по Украине со съемочной группой – искали интересные локации. Смотрели старинные крепости, изучали археологические находки, картины, предметы быта того времени. Хотелось эмоционально почувствовать эту эпоху. Хотя, к сожалению, с очевидцами событий пообщаться уже не удалось (смеется). И в какой-то момент поняли интересную вещь: чем больше узнаем о том времени, тем больше видим пробелов. И мы начали домысливать, создавать собственную версию этого человека, который впоследствии станет исторической фигурой.

– Кто из актеров стал для вас открытием на площадке?

– Главную роль исполняет молодой актер Артем Плендер. Мне кажется, он попал в того Выговского, которого мы искали – молодого, авантюрного, немного дерзкого, но при этом очень привлекательного. Для меня это первая совместная работа с ним, но мы еще точно поработаем вместе. Думаю, после выхода фильма его узнаваемость станет значительно больше.

В фильме вообще много интересных актеров и актрис. Например, Дарья Легейда играет одну из любовей Выговского. А у него жизнь была бурная: женщины, дуэли, приключения – все, что должно быть в хорошей приключенческой истории. Еще одну важную роль исполняет Екатерина Файн – очень тонкая актриса с хорошей школой. И между этими героями возникает такой любовный треугольник, за которым, думаю, зрителям будет интересно наблюдать не меньше, чем за битвами или интригами. И, конечно, у нас есть тяжеловесы. Один из них – Александр Ярема. Мы все его обожали на площадке, и мне кажется, зрители тоже давно его любят. Также одну из ключевых ролей играет Виталий Ажнов – звезда театра Франко. У него с главным героем получился очень классный экранный дуэт. Вместе проходят через все приключения.

Знаете, если говорить не языком приключенческого жанра, а более серьезно, то для меня Выговский – это не просто казак с саблей. Это образованный человек, дипломат, европеец. И эта история – прежде всего о субъектности Украины. Я все время проводил параллели между XVII веком и настоящим. Потому что тогда Украина так же боролась за право быть отдельной частью Европы. Хотелось, чтобы после этого сериала оставалось ощущение: у нас действительно крутая история и сильные персонажи. Но при этом это не лекция по истории, а экшн, завернутый в форму большого приключения. Условно говоря, что-то в духе "Трех мушкетеров". Кстати, это примерно то же время. Кто знает – возможно, Выговский и д'Артаньян где-то даже могли пересечься. И открою маленький спойлер: не исключительно, у нас в фильме это даже произойдет (смеется).

– Чувствуется, что вы очень погружаетесь в то, что делаете. А есть сегодня темы или проекты, за которые вы уж точно не взялись бы?

– Знаете, мне даже сложно сразу представить что-то настолько категоричное. Надо прямо придумать ситуацию... Предложите мне что-то (смеется).

– Например, работать с человеком, позиция которого вызывает у вас вопросы или противоречит принципам – вы бы согласились?

– Я гражданин Украины. Живу здесь и прохожу эту проклятую войну вместе со всеми. И, конечно, все, что мы сейчас делаем, так или иначе связано с тем, что переживает страна. Поэтому точно не согласился бы ни на одну работу, которая может ей навредить или играть против нее – даже косвенно.

– Как вам кажется, наша культура за годы войны действительно начала меняться внутренне?

– Это сложный вопрос. Я все же не искусствовед, чтобы оценивать глобально, "куда движется искусство". Но мне кажется, главное – чтобы оно вообще двигалось. Война всегда разрушает – жизнь, психику, привычный мир. И искусство тоже. Но в то же время именно на руинах часто рождается новое – язык, интонация. Но это непростой процесс. И он не линейный.

– Действительно мы видим странные вещи: начинаются дискуссии о целесообразности русского языка в публичном пространстве, некоторые будто быстро забывают уроки последних лет.

– Об этом, по сути, и наш сериал тоже. Если провести исторические параллели, то увидим, что 400 лет назад происходило во многом то же самое. Наша борьба – долгая, с поражениями, победами, откатами назад, новыми подъемами. И мне кажется, именно в этой сложной борьбе и формируется нация и культура. Не в моменте успеха, а в способности каждый раз подниматься.

– Есть ощущение, что хочется отдохнуть после Выговского от больших историй, или наоборот – уже думаете о следующей?

– Нет, я уже работаю над полнометражным фильмом. Это будет мистический детектив – совершенно новый для меня жанр, и именно этим меня захватывает. Но рассказывать какие-то подробности пока что рано(смеется). Давайте так: еще несколько месяцев – и поговорим предметнее.

– Как вы лично проживаете это время войны?

– Пожалуй, так же тяжело, как и всем. Но знаете, что удивляет – откуда-то все равно берутся силы, вдохновение, желание что-то делать. Я для себя еще в начале полномасштабной войны понял: никуда отсюда не уеду.

– Вы, кстати, год назад нам в интервью говорили, что страшно выезжать из Киева – будто если поедете, что-то случится. После начала полномасштабного хоть раз выезжали за границу?

– Нет, ни разу. Сам не могу до конца объяснить, почему так. Возможно, это какой-то внутренний страх, суеверия. Мне кажется, что если поеду, то буду ужасно нервничать. Как будто что-то произойдет здесь без меня. Были приглашения: и на фестивали, и предложения по работе. Но я пока не могу себя заставить покинуть Киев. Особенно сейчас, когда видишь все, что происходит. Честно говоря, есть еще и другое ощущение: мне как-то неудобно перед людьми, которые не могут уехать.

– Ваш день рождения – 26 февраля, а большая война началась 24-го. Как теперь для вас проходит этот день?

– В феврале 2022 года ощущения были странные. Мы все понимали, что что-то надвигается. А я до вторжения всегда любил праздновать день рождения: друзья, вечеринки, много людей. И помню, что в феврале 2022-го думал: "Да, если делать празднование, то надо искать где-то поблизости бомбоубежище". Вот такие были ощущения. А потом наступило утро 24 февраля... Теперь мой день рождения – это камерное празднование с женой, сыном, несколькими близкими друзьями. Я живу на Подоле, на Игоревской, и мы тут с соседями договорились: уже после победы обязательно сделаем большой праздник прямо на улице. Повесим флаги, транспаранты, будем бросать цветы с балконов. А я хочу выйти на балкон и устроить диджей-сет (улыбается).

– Недавно Киев пережил одну из самых массированных комбинированных атак – в ночь с 24 на 25 мая город несколько часов подряд был под ракетами и дронами. Как вы пережили ту ночь на Подоле, который сильно пострадал?

– Жена с сыном побежали в метро, а я остался дома. Конечно, было страшно. Но я всегда в такие моменты говорю себе: нашим ребятам и девушкам на фронте в тысячи раз страшнее.

– Насколько близко прилетало?

– Да все более-менее. Я во время обстрелов всегда открываю все окна, чтобы взрывной волной их не повыносило. Кстати, всем так советую делать. Во время атак лучше открывать окна. У нас тут немного посыпалась штукатурка, где-то рядом в домах повылетали стекла. Но если говорить конкретно о нашей части района – то терпимо. А вот дальше, ближе к Контрактовой, там действительно плохие последствия.

– В ваших известных мюзиклах в свое время снимались почти все главные российские артисты. Есть ли среди них люди, которым можете написать, показать фото из Киева, рассказать, что происходит?

– Большинство тех, кого знал, уже выехали из России. Живут в разных странах и без меня хорошо понимают, что происходит. Есть люди, которые остались там и не могут уехать. Но с ними сложно общаться. Там сейчас такая атмосфера, что любой контакт, любой откровенный разговор, любая правда могут быть для них опасны.

– В то же время есть среди украинцев артисты, которые открыто стали на сторону российской агрессии. Вы в свое время работали с Таисией Повалий. Для вас ее позиция стала неожиданностью?

– Знаете, я не люблю кого-то осуждать, но некоторые вещи мне трудно понять. Таисию Повалий я действительно знал лично, работал с ней. Она и тогда не скрывала своих политических взглядов – была доверенным лицом Януковича, поддерживала его. Но тогда это все же воспринималось как часть демократии: человек имеет право на свои убеждения. Но когда после всего, что произошло, ты начинаешь говорить вещи против собственной страны, против людей, которые здесь живут и гибнут, – этого не могу понять. Пытался как-то для себя объяснить, найти оправдание, но не смог. Смотрел какое-то ее интервью недавно, знаете, если она уже пошла на то, чтобы порвать с сыном... Даже не знаю, как охарактеризовать: это уже какое-то манкуртство.

– А Ани Лорак? Вы же тоже с ней работали. Что, по-вашему, с ней произошло?

– Честно говоря, не очень хочу погружаться в эту тему и анализировать их психологию. Мне кажется, там все вместе: успех, деньги, жизнь в другой реальности и нежелание задавать себе болезненные вопросы. Потому что если начнешь честно отвечать на них – придется переживать, сочувствовать, ломать свой комфортный мир... В психологии это называется "когнитивный диссонанс", оттуда это: "не все так однозначно", "я вне политики", "от меня ничего не зависит". Я не психолог и не судья. К сожалению, так было во все времена: во время больших потрясений всегда находятся люди, которые переходят на другую сторону.

– В Украине еще остались ваши коллеги, которые внутренне так и не отпустили "русский мир" и ностальгируют по тем временам?

– Такие люди есть. Если говорить именно о творческой среде, то там их почти не осталось – уехали. Но в бытовой жизни встречаю. Они не говорят прямо или открыто, однако это чувствуется – во фразах, интонациях. И, к сожалению, таких людей все еще немало. Однако для меня это, наоборот, еще одна причина работать дальше. Потому что именно культура имеет здесь огромное значение. Кино, искусство, телевидение, медиа – все это очень сильно влияет на людей и на то, как мы формируемся. Поэтому надо продолжать делать свое.

Я полностью перешел на украинский – и в быту, и в работе. Бывает, кто-то из друзей говорит: "Сема, ну давай на русском". Я отвечаю: "Нет, извини. Можешь говорить, как хочешь, но я – на украинском". У меня есть друг, который общается исключительно на русском. И у нас получается такой интересный разговор: я – на украинском, он – на русском. Но я его понемногу "подтягиваю". Говорю: "Ну давай хотя бы здороваться начни. Ты же знаешь эти слова". И меня радует, когда он вдруг вставляет какие-то слова, фразы на украинском. Это мой личный фронт. Я обязательно научу его.

– Вашему сыну Ивану – 15 лет. Как вы говорите с ним о войне? Пытаетесь его уберечь, смягчить реальность или, наоборот, говорите все, как есть?

– Мне кажется, наших детей сложно от чего-то уберечь. Они сами все видят и прекрасно понимают. В 2022 году Иван на время уехал в Америку – где-то на три-четыре месяца. У меня там живут дочери, старшая, Стася, – в Нью-Йорке. Сын ходил там в школу. Но потом сам захотел вернуться в Украину. Это было его принципиальное решение. Он уже взрослый парень, у него есть свое понимание всего происходящего. И я вижу, что война сильно сформировала его поколение. Например, если раньше мы думали о возможности его обучения за границей, то сейчас я слышу от него, что хочет учиться здесь, в Украине.

– Как сейчас живется вашей дочери Саше, которая давно поселилась в Америке? В прошлый раз нам в интервью вы рассказывали, что она вышла замуж в США и они с мужем купили дом в рассрочку.

– Да, они сейчас живут в очень живописном месте. У них там такой творческий, атмосферный мир. Саша с мужем занимаются музыкой, у них дома обустроена студия. Дочка играет на клавишах, Том – на гитаре и поет. Они уже давно записывают альбом и сейчас как раз ищут возможности его выпустить. Кроме музыки, Саша серьезно увлеклась фотографией. Много снимает – есть и коммерческие заказы, и более художественные, творческие вещи. В целом у них все хорошо. Хотя, конечно, они тоже очень переживают из-за всего, что происходит в Украине. К сожалению, видимся и общаемся не так часто, как хотелось бы. В основном это соцсети, короткие переписки. Иногда разговариваем по видеосвязи.

– На днях ваша старшая дочь Стася, известная в Украине телеведущая, написала в соцсетях, что уже не вместе с мужем – с ним и тремя детьми они уехали от войны в США в начале вторжения. Эта новость стала для вас неожиданностью также, как для нас всех?

– Простите, можно не буду говорить на эту тему? Я не знаю, что сказать... Ну, что я могу сказать об этом? Хочу только сказать, что это грустно и больно. Но я всегда поддерживал Стасю и буду поддерживать в любых решениях. И так же могу сказать, что Ярослав – замечательный отец.

– А вы чувствовали, что у них непростой период?

– Знаете, мне бы не хотелось это комментировать или анализировать публично в деталях. Это их история, и они сами вправе решать, как и когда о ней говорить.

– Обычно, когда публичные люди разводятся, они делают совместное заявление. Пишут вместе о том, что уже не супруги, но остаемся родителями для детей, а здесь высказалась только Стася...

– Может, это как-то эмоционально было. Бывает же такое, правда?

– Как вообще живется Стасе? Какая это – жизнь украинки с тремя детьми в Нью-Йорке?

– Я могу говорить только из того, что вижу и что она сама рассказывает. Судя по фотографиям и нашим разговорам, дети растут счастливыми, ходят в школу, у них все хорошо. И это, пожалуй, самое главное. Стася работает. Насколько я знаю, она задействована в местном театре, занимается творческими проектами. Но, честно говоря, лучше уже говорить с ней напрямую. Не хочу рассказывать за нее о ее жизни. Могу сказать только одно: начинать с нуля в другой стране очень непросто. Да, когда ты молод, у тебя больше энергии, гибкости, возможно, легче адаптироваться. Но мигрантская жизнь никогда не бывает сладкой, какой бы красивой не выглядела со стороны. Особенно когда ты уже сформированный человек со своим прошлым, языком, друзьями, привычками, своим миром.

Иногда мне кажется, что для того, чтобы укорениться в другой стране и построить там новую жизнь, надо частично отпустить все, что было раньше. Даже не то чтобы предать, нет. Но дистанцироваться эмоционально. Потому что если ты сильно привязан к своему дому, гораздо труднее влиться в другую культуру и начать чувствовать себя там своим. По крайней мере мне так кажется. Я, пожалуй, не смог бы. У меня был период, еще где-то лет в 17, когда думал об Америке. Хотел поехать учиться, но не получилось, а потом жизнь пошла дальше – и в какой-то момент понял: нет, мне хорошо здесь.

– С тех пор, когда вы снимали в Украине самые громкие мюзиклы, топовые клипы, работали со всеми самыми известными артистами, у вас остались среди них настоящие друзья?

– Я бы не сказал, что у меня были прямо близкие друзья среди артистов. Скорее – хорошие приятели, люди, с которыми прошли большой кусок жизни и работы. С большинством у меня до сих пор нормальные отношения. Но вот именно дружба для меня – это немного другое. Мне кажется, режиссер в чем-то похож на футбольного тренера. Тренер не может быть лучшим другом для футболистов – должна оставаться определенная дистанция. Так же и в режиссуре. Я люблю артистов, уважаю их, но для работы важно все же сохранять внутреннюю дистанцию, иначе начинаешь терять объективность. У меня есть друзья из шоу-бизнеса, но немножко из других жанров.

– В свое время вы сняли "Приключения Верки Сердючки" и очень давно знаете Андрея Данилко. Вы рассказывали, что увидели его еще студентом и даже звонили в общежитие, чтобы предложить сотрудничество. Как поняли, что перед вами не просто талантливый человек, а действительно уникальный артист?

– Знаете, я и сейчас так делаю (смеется). Если вижу кого-то интересного – в соцсетях, в стендапе, в каком-то маленьком видео – обращаю внимание. С Данилко это было такое интуитивное ощущение. Я увидел человека, который совершенно не похож на других. Мне вообще нравится открывать людей. Например, очень хотел, чтобы одну из ролей в "Приключениях казака Выговского" сыграл Марк Куцевалов. Он талантливый, харизматичный. Мы даже пригласили его на пробы. Он пришел, всем очень понравился. Но сериал – это жесткий график. И, видимо, ему просто не очень подошел такой формат работы. Но, возможно, еще поработаем.

– Почему, как вам кажется, большая война так сильно переформатировала украинский шоу-бизнес? Многие из тех, кто еще вчера был на вершине, куда-то исчезли, уехали. А люди, которых почти никто не знал, вдруг стали очень популярными.

– Мне кажется, это естественный процесс. Так всегда бывает во время больших перемен – меняется поколение, контекст, меняется запрос общества. Многие действительно уехали. Кто-то не смог найти себя в новой реальности. А кто-то, наоборот, очень точно почувствовал время и заговорил с людьми на одном языке. Поэтому сейчас и появляется такая волна новых лиц. И это касается не только музыки – то же самое происходит в театре, кино, стендапе, блоггинге. Я вижу этих людей в соцсетях, в TikTok, в Reels, на YouTube. Я даже делаю себе скрины, сохраняю имена, а потом пытаюсь связаться. Потому что мне всегда интересно работать с новой энергией.

– Как вы сегодня вспоминаете тот период, когда ваши мюзиклы буквально гремели на телевидении? Вы сами говорили, что тогда было очень много российского влияния и давления. Удавалось не потерять себя и помнить, что вы украинский режиссер?

– Мы все равно старались делать очень много украинского внутри этих проектов. Брали украинские сюжеты, украинских актеров, певцов. Это была для нас принципиальная вещь. Надо понимать, что я родился еще в Советском Союзе. Но даже тогда, в моем окружении, в моей семье, среди друзей были такие, я бы сказал, диссидентские настроения. Мы слушали BBC, Голос Америки, Радио Свобода. То есть внутри все равно было ощущение, что существует другой мир и другая правда. И эта внутренняя школа никуда не делась. Просто тогда все было значительно сложнее и хитрее. У каждого были свои способы что-то отстаивать, продвигать.

Возможно, это была определенная иллюзия, но нам тогда казалось, что через эти большие телевизионные проекты мы можем хотя бы частично популяризировать украинскую культуру – даже в той среде, в которую уже очень сильно затягивала Россия. Я об этом думал гораздо больше, чем сейчас может казаться. Мне кажется, в определенной степени нам кое-что удалось. Возможно, не изменить сам процесс, но хотя бы на какое-то время его притормозить, отсрочить влияние России.

– Вы не боитесь, что российское влияние может снова вернуться в наше культурное пространство?

– Конечно, я лукавлю, если скажу, что не думаю об этом. И не буду говорить, что таких страхов нет – они есть. Но точно понимаю одно: уже не смогу жить в той среде, в которой жил. Я помню те времена – и не хочу в них возвращаться. Тем более, после всего, что сейчас произошло. Поэтому верю, что возврата назад уже не будет. Но для этого нам всем надо держаться вместе, поддерживать свое и не расслабляться.

– Вы упомянули о коллегах, которые уехали из Украины. Среди них, в частности, и Константин Меладзе, с которым вы много лет работали и дружили. Я читала, что в свое время он даже одолжил вам 70 тысяч долларов на квартиру. Что сейчас осталось от этих отношений? И есть ли вообще сегодня что-то, что еще связывает вас с Россией, где вы, к слову, родились?

– Сейчас мы уже давно не общаемся с Константином. Это произошло еще до большой войны. Откровенно говоря, я как-то и не анализировал, почему это произошло. Так бывает: люди сходятся, люди расходятся. И не вижу смысла сейчас это разбирать или оценивать. Это уже, пожалуй, больше вопрос к нему самому. Но я помню, что в свое время он очень по-человечески меня поддержал. Когда я покупал квартиру, сам предложил помощь и без всяких расписок одолжил деньги. И я ему за это благодарен. Потом я достаточно быстро все вернул.

Что касается России, родственников оттуда у меня уже не осталось. Да и вообще все это уже очень далеко от меня. После того, как уехали, я был в городе, где родился, один раз. Мне тогда было где-то лет 17. Но сейчас для меня все это уже не имеет никакого значения. Моя родина – Киев. Я гражданин Украины и именно так себя чувствую.

– С бывшей женой Снежаной Егоровой, которая стала на сторону агрессора, вы общаетесь? Понимаю, что это непростая тема, но без этого вопроса, кажется, не обходится ни одно ваше интервью.

– Нет, мы не общаемся. Иногда она может написать мне какие-то неприятные вещи. Я блокирую – появляются какие-то другие способы написать. Но я в это уже не погружаюсь.

– А что именно ее задевает?

– Думаю, в основном реакция на мои интервью. Потому что я сам, честно говоря, никогда не говорю о ней каких-то жестких вещей. Но журналисты часто интерпретируют слова по-своему. Например, я говорю: "Мы не общаемся". А потом получается заголовок вроде: "Семен Горов не общается с предательницей". Она это видит, ее это, видимо, триггерит – и она мне пишет что-то там. Но я стараюсь не читать и не реагировать. У каждого из нас давно другая жизнь.

Я очень благодарен своей жене Яне за поддержку. Честно, если бы не она, мне было бы намного сложнее. Яна – очень сильный человек. Она профессиональный маркетолог, работает с крупными коммерческими брендами, занимается коммуникациями, PR, благотворительными проектами. У нее вообще очень современное мышление, она хорошо чувствует людей, тенденции, время. И при этом она человек, который держит нашу семью эмоционально. Особенно сейчас, во время войны. Мы с ней разные, но, видимо, именно поэтому хорошо дополняем друг друга. И я действительно ей за это очень благодарен.

– Вы человек, который интересуется историей. Как вам кажется, что нас ждет дальше? Когда наступит победа? Есть у вас какое-то собственное ощущение или сценарий будущего?

– Ну, я же не гадалка (смеется). Хотя могу попробовать разложить карты Таро, немного этим интересуюсь. Сейчас достану колоду. Что именно хотите спросить? Когда Украина сможет снова вернуть себе мирную жизнь? Смотрим. Выпала карта Луна – это один из самых известных старших арканов в Таро, 18-й Аркан. Здесь изображены две собаки между башнями – они лают на луну. Из воды вылезает рак, а впереди – узкая дорога, которая идет куда-то вдаль. И знаете, я бы это интерпретировал так: нас всех еще ждет долгий и непростой путь. Но этот путь существует, он уже есть перед нами, его видно. Возможно, вокруг будет много страха, шума, тревоги, но как говорится: собаки лают, а караван идет. Вот так я это чувствую: путь будет долгим, но главное – не останавливаться. Потому что пока мы идем, пока держимся, – мы и живем.

Читайте на OBOZ.UA интервью с актрисой Валерией Ходос – о резком переходе на украинский, деньгах за Шевченковскую премию и личном: "Меня спрашивали: "Вы не русская?" – и начинало трясти".

Также на OBOZ.UA интервью с телеведущей Екатериной Осадчей – о жестких правилах в семье, возвращении сына из-за границы и мате в соцсетях: "Что-то пошло не так, понимаете?".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и в Viber. Не ведитесь на фейки!