В Одессе от сердечной недостаточности умер комик Владимир Комаров – актер, которого миллионы зрителей знали и любили по "Маски-шоу", человек абсолютной свободы, тонкого юмора и редкого таланта. 29 февраля артисту исполнилось 62 года.

Видео дня

Последние годы он отошел от актерской сцены, но наполнил жизнь новыми смыслами. Сдал экзамен на гида и водил авторские экскурсии по Одессе, открывая город по-своему – с личными историями. Параллельно профессионально занимался созданием авторских курительных трубок – вещей, в которых сочетались мастерство и настоящая эстетика. OBOZ.UA попросил коллег и друзей Владимира Комарова поделиться воспоминаниями об артисте.

"Один из наших последних разговоров был по телефону – я поздравлял его с днем рождения, это было буквально месяц назад, – вспоминает актер Виктор Андриенко. – Помню, пошутил, что он у вас "високосный" – родился 29 февраля, поэтому день рождения имеет раз в четыре года. Мол, еще немного – и наконец-то дождется совершеннолетия. Паспорт дадут – посмеялись над этим. Потом еще несколько раз переписывались, где-то говорили по телефону. У нас был постоянный контакт. Если в Одессе что-то громко взрывалось, сразу набирал: "Как там? Живы-здоровы?".

Особенно часто общались после гибели Вадима Тупчия (известный декоратор, создававший знаковые образы для культового телепроекта "Шоу долгоносиков", погиб осенью 2025 года в Киеве: российский "шахед" попал в его квартиру-мастерскую. – Ред.). Вот только что говорил с друзьями – рассказали историю, от которой мороз по коже. Когда в квартиру Володи после вызова скорой приехали полицейские зафиксировать смерть, у кого-то из них вдруг зазвонил телефон. И рингтоном была музыка из "Маски-шоу" – тот самый узнаваемый мотив: "тумба, па-па-па-па...". Совпадение, в которое сложно поверить. А похороны – первого апреля, в День юмора? И невольно думаешь: "Вова, ты будто сам написал сценарий своего прощания. Как будто сам срежиссировал похороны".

Конечно, 62 года – это слишком рано. Не выдержало сердце... Формально он уже был пенсионером, имел определенные проблемы со здоровьем – варикоз, перенес операцию, получил группу инвалидности. Но, несмотря на это, не останавливался. Продолжал бегать по Одессе, водить экскурсии. Я не раз спрашивал его: "Вовка, как ты держишься?" А он отвечал: "Наоборот, это мне помогает". Экскурсии давали движение, жизнь, контакт с людьми. А еще – его трубки. К слову, увлек этой историей его именно Вадим Тупчий. Володя их изготавливал с особым вниманием, почти медитативно. В этих вещах была какая-то тихая, сосредоточенная красота. Это помогало психологически: когда работаешь руками, погружаешься в детали, в эту микромагию, мир будто становится спокойнее.

Сегодня многие вспоминают его прежде всего как одну из самых ярких фигур "Масок". Но на самом деле видели бы вы его на сцене в классических спектаклях. Мы работали вместе в разных театрах – и там открывался другой Володя: актер высокой культуры, с тонким чувством формы, ритма. Меня это искренне поражало.

Я даже когда-то написал об этом текст: человек без актерского образования демонстрировал такое глубокое понимание профессии, которое иногда не встретишь и у дипломированных артистов. На репетициях мог остановить, исправить – не с позиции превосходства, а из внутреннего ощущения правильности. И ты слушаешь его и думаешь: откуда? Это был талант от природы, тот самый редкий самородок. И в то же время – очень упрямый в своих решениях. Когда умер его коллега по спектаклю "Моцарт и Сальери" Юрий Кузнецов, фактически перестал выходить на сцену. И сколько бы Борис Барский, который тоже играл в этом спектакле, не пытался вернуть, отказывался.

"Мы познакомились лет шесть назад – он пришел в туристическое агентство, где я работал руководителем, – рассказывает известный одесский историк, ныне – военнослужащий Александр Бабич. – После ухода из актерской профессии, как понимаю, искал новую сферу, в которой мог бы реализовать себя. Мы поговорили, и я сразу почувствовал: это может быть интересно. Как раз было одно свободное место в нашей школе гидов – будто специально для него.

Далее были первые маршруты – и тут началось самое интересное. У него изначально было собственное, очень нестандартное видение экскурсии как жанра. Но парадокс заключался в том, что Володя – гениальный мим, человек, который привык работать без слов. А здесь, наоборот, нужно было говорить, держать внимание голосом. И именно это стало для него определенным вызовом. В результате родился совершенно уникальный формат: его экскурсии были не похожи ни на что другое. Он умел погрузить в совсем другую Одессу – через удивительные, малоизвестные факты, личные истории о своей родной Молдаванке, где вырос.

Или же он мог два часа водить людей вокруг Оперного театра или Соборной площади – и такие экскурсии запоминались надолго. Потому что когда человек по-настоящему талантлив, он интересен во всем, за что берется. Володя был именно таким. Кроме всего, он еще и мастерил – создавал удивительные вещи собственными руками. Подарил нам особые деревянные секачки – для приготовления одесской икры из баклажанов. И это не просто кухонный инструмент, а целая традиция: такие овощи не режут ножом, их секут. Это не предрассудок, а гастрономическая культура. Даже в литературе это упоминалось: например, у Валентина Катаева есть эпизод, где при отсутствии секачки герои выкручиваются как могут – рубят "синенькие" линейкой. И вот такие секачки Володя сделал и подарил – мне, нашему менеджеру. Мы ужасно гордились этим. Теперь у меня дома есть не что-нибудь, а сикачка от самого Комарика.

Мы регулярно давали работу Володе, но он не хотел быть в штате – и это тоже было очень в его стиле. Работал ровно столько, сколько чувствовал потребность, без погони за деньгами. Когда началась война, и мы почти полностью свернули туристическую деятельность, занимались волонтерством. Володя не остался в стороне – приходил, помогал, донатил. Помню, как-то принес мне последний блок марок, посвященный юбилею коллектива "Маски", и подарил. Это был очень теплый момент. А потом наши встречи стали более случайными, но не менее ценными – где-то на улице, иногда телефонные звонки, короткие разговоры.

"Новость о смерти Володи меня просто шокировала, – рассказывает многолетняя менеджер артиста Алена Смилык. – Когда ты буквально недавно разговаривал с человеком – живым, энергичным, с привычной улыбкой, шутками, планами... И вдруг – то, во что невозможно поверить.

Мы познакомились на корпоративе в Киеве – это было более двадцати лет назад. На тот момент я уже знала Георгия Делиева и Бориса Барского, с которым, кстати, Володя дружил с юности. Контакт возник сразу – Вова умел расположить к себе с первых минут: всегда улыбался, шутил, был по-человечески теплым и искренним. С тех пор началась наша дружба. Когда я приезжала в Одессу, даже останавливалась у него в частном доме.

Сейчас – трудно постичь то, что произошло. Кажется, будто я до сих пор слышу его голос, вижу мимику, ту самую фирменную улыбку. Как будто он до сих пор где-то рядом. Сегодня написала сообщение с соболезнованиями в соцсети – какое-то время думала, каким он должен быть. А потом поймала себя на мысли: Вова же всегда шутил, нес в себе невероятную легкость. И в конце концов выложила видео с танцами, где он вместе с Георгием Делиевым – в женском образе. Он играл женщин блестяще, с невероятной точностью. Умел передавать эмоции чрезвычайно тонко – через мимику, жесты, паузы. Это было искусство.

Помню одну историю. Как-то мы были в Одессе, на пляже в Аркадии, и я спросила: "Как тебе удается так убедительно играть женщин? Это же невероятно". Он вспомнил те съемки: стоял в кадре, а Георгий Делиев, который режиссировал сюжет, за камерой давал короткие подсказки: "сейчас ты удивляешься", "теперь – смущаешься". И он мгновенно передавал эти состояния. И, что интересно: рассказывая мне об этом – все повторял. Именно в этом и проявлялась его природа – Володя был невероятно талантливым импровизатором, мастером пантомимы. Мог в один миг стать кем угодно, полностью сменить состояние и характер. Когда он увлекся музыкой, я организовывала его первое сольное выступление как музыканта – это было очень круто.

При этом он всегда жил с ощущением будущего: говорил о планах, идеях, о том, что еще хочет реализовать. Радовался жизни и постоянно был в движении. Многое о нем говорят и его увлечения. Делал трубки – и это было не просто хобби, а дело, которое увлекало. Мог долго рассказывать, какую именно сейчас создает и что планирует дальше. Параллельно водил экскурсии по Одессе.

Очень гордился детьми – дочерью Алисой, которая стала известной балериной в Италии, и сыном Володей. Любил животных. И, пожалуй, главное – всегда оставался верным юмору. Я, честно, никогда не видела его грустным. Даже в разговорах не задерживался на сложном – всегда умел перевести все в живое, светлое. И поэтому то, что произошло, воспринимается особенно остро и нереально: он был из тех людей, у которых жизнь всегда впереди".

"Мы были знакомы с Вовой более десяти лет, – рассказывает журналистка и блогер Юлия Городецкая. – Общались не так часто, но воспоминания сегодня постоянно возвращаются – будто вспышками, короткими, очень живыми эпизодами. Вова был невероятно отзывчивым и заботливым человеком. Помню, как-то я написала в соцсетях, что в детстве любила ловить рыбу. И вдруг звонок: "Городецкая, зайди, забери удочку". Так у меня появилась Вовина удочка. Он обожал свои трубки – и у него были по-настоящему золотые руки: каждая работа – уникальная, живая. И курить их, как говорят, было особым удовольствием – очень вкусно. Одну я отвезла папе в Америку – он был в восторге.

Вспоминаю еще одну историю. Надо было ехать на съемку на "Одессу-товарную", и я совсем не понимала, как там все устроено. Сказала об этом Вове – а он сразу: "Городецкая, я там все знаю". Взяли такси, поехали. Я прекрасно отработала, а заодно, конечно, не могла не снять и его – когда рядом такой артист, камера сама тянется. О том, что его не стало, я узнала еще до того, как об этом написали публично. Я живу в Нью-Йорке, но время от времени приезжаю в Одессу волонтерить. Приехала совсем недавно. На днях у меня в гостях была подруга Наталья, которая тоже с ним близко дружила. И прямо у меня дома сказала: "Надо зайти к Вове. Я дважды ему звонила – не берет трубку". Мы тогда решили, что он просто отдыхает, спит. А оказалось... все было иначе".

"Мы знакомы где-то с 2011 года, – рассказывает руководитель видеостудии независимого медиа "Интент" Наталья Довбыш. – В последнее время я заходила к нему почти каждый день. Последний раз – в пятницу. Но разве я могла тогда подумать, что это будет последняя встреча? Мы обнялись на прощание – как всегда. Это была наша многолетняя привычка: объятия и несколько теплых слов от него.

Его нашла бывшая жена Люда, с которой прожили более 30 лет. Несмотря на развод, он продолжал ее любить, часто о ней говорил. Они сохранили теплые отношения. Он был очень семейным человеком – всегда думал о близких, переживал за всех. Даже после официального развода остался таким – внимательным, неравнодушным. Сын ушел служить в ВСУ, дочь с внучкой – за границей. Война его подкосила: много волновался, постоянно следил за новостями, переживал. Помогал военным – передавал ребятам на фронт трубки, совершенствовал свой украинский.

Помню одну историю, немного забавную. Один боец написал: "Извините, я ее поломал, надо починить". Объяснил: вышел в посадку, начался минометный обстрел, бросился в блиндаж – и уже там понял, что в зубах остался только мундштук, а сама трубка где-то потерялась. Нашел, прислал. Володя к этому относился с юмором и теплом – как и ко всему, что делал.

Он жил в частном доме с небольшим двориком. Как-то на съемках на Одесской киностудии подобрал собаку – обычную дворнягу, назвал Тохой, забрал домой. Она, кстати, не любила расчесываться, но я все равно ее постоянно вычесывала – а Вова потом шутил, что после этого вся кухня в шерсти... Теперь осталась собака, остались воспоминания. Вещей – почти ничего. Когда-то он подарил мне футболку "Масок" и какой-то диск – даже не знаю, где он, надо искать. Но футболка есть. И много старых фотографий со спектаклей.

Он был очень целеустремленным человеком. Все в своем доме сделал собственноручно: переделал комнаты, кухню, освоил даже сантехнику – научился паять трубы, устанавливать все сам. Как-то в видеосюжете о себе сказал, что ему не хватает фрезера для работы с трубками. И военные прислали ему этот инструмент. Я случайно встретила его, когда ехал с почты на мотороллере – счастливый, немного растерянный: "Представляешь, ребята прислали... Мне так неудобно, они там воюют, а обо мне думают".

В последнее время мы много почему-то говорили о смерти. Он говорил, что прожил хорошую, насыщенную жизнь, что был счастлив. И добавлял: если бы можно было уйти мгновенно – это был бы идеальный вариант. Вот видите, как хотел, так и случилось... Он всегда делал, что хотел. Очень свободным человеком был. Вова – это про свободу. Ему перестало житься вкусно, и он перестал жить... Еще говорил, что все знают, как его похоронить. Мол, ему не нужна могила. Хотел, чтобы его кремировали, а прах развеяли над морем – на пляже "Дельфин, его любимом месте. Я не знаю, честно говоря, как все будет, но это было его желание. Его очень все любили. И, пожалуй, это самое точное, что можно сказать о Вове.

Также читайте на OBOZ.UA интервью с Владимиром Комаровым, с которым мы тепло пообщались в день его 60-летия – о звездной болезни, работе экскурсоводом и бизнесе на курильщиках.

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и в Viber. Не ведитесь на фейки!