Путин хочет ослабить болезненные удары по НПЗ, Трамп ищет политическую "конфетку": почему энергетическое перемирие – ловушка для Украины, которая лишит ее главного рычага влияния. Интервью с Веселовским

Заявление Дональда Трампа о прекращении ударов по российской энергетике ставит Украину в неловкое положение. Американский президент фактически просит Киев перестать наносить удары по НПЗ и другим объектам топливного сектора России. Именно эти атаки в последнее время стали одним из самых ощутимых способов наносить Москве ущерб вдали от фронта. Российские заводы не могут просто работать как ранее, а часть мощностей приходится останавливать и ремонтировать, возникают проблемы с производством топлива, РФ уже ограничивает экспорт. Все это обходится России дорого и создает дополнительные проблемы для страны, ведущей крупномасштабную войну. Теперь Вашингтон хочет, чтобы Украина отказалась от этого инструмента.

Трамп называет это взаимной договоренностью, а Зеленский говорит об американском предложении, которое Украина готова рассмотреть. Между этими двумя формулировками большая разница. Перемирие еще нужно согласовать, а главное – заставить Россию его соблюдать. Но Москва пока не заявила, что готова поступить так же. Кремль даже не пообещал прекратить удары по украинской энергетике в обмен на остановку атак на российские НПЗ. Именно поэтому слова Трампа об "энергетическом перемирии" пока звучат прежде всего как требование к Украине. И пока нет такого же четкого требования к России, Киев имеет все основания очень осторожно относиться к этому предложению.

Своими мыслями по этим вопросам в эксклюзивном интервью для OBOZ.UA поделился дипломат, чрезвычайный и полномочный посол Украины Андрей Веселовский.

– Трамп в очередной раз перекладывает ответственность за собственные ошибки на других – на этот раз на Украину, заявляя, что удары по российским НПЗ якобы приводят к подорожанию дизельного топлива. Президент США фактически требует от Киева прекратить атаки на энергетические объекты РФ. Насколько обоснованы эти обвинения? Не пытается ли американский президент переложить на Украину последствия собственных внешнеполитических просчетов в отношении войны с Ираном?

– Что касается дизельного топлива и цен на него, которые, по утверждению Трампа, якобы выросли из-за действий Украины. Что бы он ни говорил, существует мировая статистика, которой Трамп в основном не следует и которую часто игнорирует. Но она свидетельствует, что ежедневно в мире экспортируется около 9,5 миллиона баррелей дизельного топлива. Крупнейшим экспортером являются Соединенные Штаты – около 1,5 миллиона баррелей. Россия занимает восьмое место в первой десятке экспортеров, речь идет примерно о полмиллиона баррелей. Таким образом, Москва не оказывает определяющего влияния на мировой рынок дизельного топлива. Ее доля составляет около 6% мирового экспорта, который влияет на цены.

Насколько же снизились производство и экспорт дизельного топлива из России в связи с ударами Украины? Примерно на 20%, то есть сейчас Россия экспортирует 81% от обычного объема. В мировом масштабе это все равно составляет менее одного процента экспорта.

– Может ли это повлиять на цены в Соединенных Штатах?

– Нет, тем более что сами Соединенные Штаты экспортируют дизельное топливо, а не импортируют его в необходимых для рынка объёмах. Цены на дизельное топливо выросли, потому что существенно выросли цены на нефть. И все из-за того, что Соединенные Штаты воюют против Ирана, а иранские прокси – хуситы – атакуют нефтяную инфраструктуру. Сейчас они приближаются к Красному морю, где могут перекрыть Баб-эль-Мандебский пролив. Танкеры с нефтью, которые раньше шли по этому маршруту, будут вынуждены обходить Африку, что еще больше повысит цены на нефть.

Итак, цены на нефть зависят от ситуации вокруг Ирана. Во-вторых, цены на дизельное топливо зависят от количества доступной нефти, а ее поставки из Ирана и других направлений сокращаются. В-третьих, экспорт дизельного топлива из РФ в мировом масштабе ничтожен по сравнению с объемами, которые экспортируют Соединенные Штаты, Объединенные Арабские Эмираты и другие страны. Получается, тезис Трампа абсолютно не соответствует реальности. Кто его написал Трампу и зачем – это уже другой вопрос.

– Потому что Трамп "никогда и ни в чем не виноват". Поэтому ситуация требует, чтобы кого-то обвинили. Учитывая отношение нынешнего американского лидера к Украине, видимо, варианты искали недолго.

– Совершенно верно. Ему, очевидно, написали это для того, чтобы он мог переложить на другую страну ответственность за рост цен на нефть в мире. Последний пример – два дня назад Соединенные Штаты уничтожили пять танкеров в Ормузском проливе, и цена на нефть сразу выросла на 7 долларов за баррель. Вот вам, пожалуйста, результаты. Более того, фрахт одного крупного танкера типа Panamax теперь стоит около миллиона долларов в день, тогда как до начала войны против Ирана он стоил 200 тысяч долларов. То есть в пять раз больше. Вот вам и цены на нефть, на дизель и на все нефтепродукты в Соединенных Штатах.

– Насколько эффективной оказалась украинская кампания ударов по российской энергетике?

– Наши удары эффективны, но они не являются смертельными. Они снижают объемы производства нефтепродуктов, ухудшают логистику. Они меняют настроения в обществе, которое начинает реально осознавать, что идет какая-то война. И даже если мы уничтожим половину всех нефтеперерабатывающих мощностей России на европейской территории, от этого по сути ничего кардинально не изменится. Это процесс. В то же время удары по НПЗ – единственный влиятельный фактор, другого у нас нет.

– Еще одно заявление – энергетическое перемирие. Трамп заявляет о взаимном прекращении ударов по энергетическим объектам России и Украины. Действительно ли речь идет об уже достигнутой кулуарной договоренности или пока только об американском предложении? И в целом, нужно ли сейчас соглашаться на этот шаг и как он должен выглядеть?

– Будем откровенны: энергетическое перемирие невыгодно Украине. Невыгодно по той простой причине, что единственным действенным рычагом влияния на экономику России, на экономику войны, является уничтожение производства нефтепродуктов и газопродуктов. Все остальные меры, вроде поджога склада или повреждения отдельного предприятия – мелочи, которые мало что решают. Экономика – это кровь войны, а кровь экономики России – нефть. Если российская нефтепереработка будет уничтожена, это серьезно повлияет на возможности Путина продолжать войну. Других действенных рычагов фактически нет.

Если говорить об Украине, то мы видим, что РФ, в отличие от нас, уничтожает нашу энергетическую систему: электростанции, электроподстанции, объекты, которые обеспечивают людей теплом, качают воду в водопроводы, питают наши предприятия, АЗС и склады с топливом. На этом держится вся экономика, на этом сегодня построена жизнь страны. К тому же у нас нет того оружия, которое есть у России. Таким образом, если мы согласимся на энергетическое перемирие, мы позволим Москве за две-три недели восстановить нефтепереработку, тогда как нам понадобятся месяцы, а то и годы, чтобы восстановить собственную энергетическую систему. Мы окажемся в очень плохом положении.

Поэтому я думаю, что во время последней поездки Кушнера и Виткоффа в Москву они получили закрытое, секретное предложение об энергетическом перемирии. Тем более что об этом Украина уже говорила несколько месяцев назад. И, извините, не стоило этого делать. Теперь мы оказались в ситуации, когда эта тема стала предметом переговоров. Именно это, вероятно, и обсуждали Виткофф и Кушнер на тайной встрече с президентом Украины, которая состоялась после всех переговоров в Киеве. Они приехали в Соединенные Штаты и вернулись с таким "замечательным достижением": якобы договорились об энергетическом перемирии. Именно так это и было объявлено.

– Похоже, Украина стремится несколько изменить этот нарратив: Владимир Зеленский заявил о конкретном предложении США относительно взаимного прекращения ударов именно по всей критической инфраструктуре, а не только по энергетической. И добавил, что Киев не уверен, что Россия действительно хочет соблюдать такую договоренность.

– К счастью, в Украине достаточно разумных людей, которые понимают, что мы не можем соглашаться на энергетическое перемирие, ведь это невыгодно для нас. И поэтому в обращении президент Зеленский говорил об инфраструктурном перемирии. Он упомянул порты, море – то есть то, что обеспечивает наш экспорт, который для нас критически важен. Более 60% всех доходов Украины приходится на экспорт агропродукции и металлов. Если работает море, возобновляется наш экспорт пшеницы, масла, кукурузы и других товаров. Поэтому, если мы говорим об инфраструктурном перемирии, это можно рассматривать. Но россияне уже заявили: никакого перемирия в сфере энергетики. Таким образом, вся эта история может закончиться тем, что перемирия не будет, а стороны и дальше будут наносить удары по инфраструктуре и энергетическим объектам. Украина продолжит наносить удары по российским НПЗ. Если, конечно, Трамп не применит какие-то новые меры давления против нас.

– Эти претензии относительно того, что Украина должна перестать наносить удары по НПЗ, которые, конечно, сразу подхватили в Кремле на фоне этого заявления об общем перемирии, можно рассматривать как определенное давление на Украину?

– Иначе все это не может звучать. Соединенные Штаты не являются союзником РФ, но Трамп лично является союзником Путина, он человек, который поддерживает и защищает его. Я уже не говорю о том, что у президента США до сих пор в голове та же самая схема: он заставит Россию своими обещаниями чрезвычайно выгодных сделок отойти от совместной политики с Китаем. Но для того чтобы это произошло, нужно прекратить войну, которая не может прекратиться, если Трамп будет давить на Россию, потому что у него нет достаточных рычагов. Война может прекратиться, если он будет давить на Украину.

– В заявлении президента Украины говорилось о соответствующих проверках и соответствующих гарантиях, а также о списках того, по чему нельзя наносить удары.

– Если это сделать, то это, конечно, было бы просто фантастикой. Но этого, думаю, не будет, потому что это займет недели, а Россия не захочет передавать списки того, по чему она не будет наносить удары. Но почему бы не поиграть словами? Почему бы не поставить наших американских партнеров в положение, когда они должны будут гарантировать и подтверждать, что перемирие существует и что Украина его соблюдает? А как только Россия перестанет его соблюдать, тогда прекратится и наше соблюдение. То есть все это, опять же, можно использовать.

– Если подытожить, зачем Трамп делает это заявление: "Я договорился с Украиной, с Россией", когда реальных договоренностей не просматривается?

– Все, что делает Трамп, он делает в своих политических интересах. На месте Украины может быть кто угодно – это не имеет никакого значения, если это работает на американского избирателя. "Я остановлю войну, я заключу перемирие" – и таким образом у вас когда-нибудь, возможно, будет более дешевое топливо. Вот для чего это делается. У него впереди выборы, состоялся съезд Республиканской партии, который обычно не проводится перед выборами в Конгресс, но в этот раз его устроили специально. На этом съезде Трамп кричал: "Вы голосуете не за кандидатов, вы голосуете за меня". Личный фактор для него очень важен, потому что перспективы потерять одну палату Конгресса очень реальны, а потерять две палаты тоже вполне возможно. Что для Трампа означает потерять реальную власть. Он не сможет провести ни одного нужного ему серьезного законопроекта без согласования с демократами. Для него это катастрофа. Поэтому принимаются все возможные меры. Поэтому и слышим о том, что "мы чрезвычайно близки к соглашению с Ираном, они вот-вот поднимут лапки". Мы сейчас скажем Украине, чтобы она прекратила наносить удары, ограничила свои военные возможности, и от этого сразу появится дешевое топливо. Да, люди еще не видят этого в своих карманах, но уже слышат и уже, так сказать, начинают больше верить.

32% поддержки Трампа в его стране – это очень мало. Это очень мало перед промежуточными выборами. И вот поэтому применяются все возможные меры. Самая нелепая, как я уже сказал, статистика: менее одного процента дизельного топлива поступило на мировой рынок из РФ. Повлияло ли это на цены в Штатах? Конечно, нет. Но эта ложь упаковывается в такую красивую бытовую обложку.

– Какое развитие событий вы тогда видите, если из Кремля, например, придет сообщение: "Да, мы соглашаемся на перемирие, которое предложил Дональд Трамп"? Что тогда делать Украине?

– Дональд Трамп предложил энергетическое перемирие. Украина говорит об инфраструктурном перемирии. Поэтому Российская Федерация не может согласиться на инфраструктурное перемирие – оно ей невыгодно. И весь ход событий будет очень простым: они останутся на своей позиции, будут продолжать наступление.

– Выборы в России 18–20 сентября. Нужно ли попытаться сорвать голосование или все же не наносить в эти дни массированные удары?

– Когда прилетали Виткофф и Кушнер, к нам поступило конкретное обращение со стороны России через американцев: "Пожалуйста, не наносите удары". Точно так же, когда они были в Киеве, они тоже об этом говорили. Будет ли на этот раз РФ обращаться к нам через американцев? У меня есть сомнения.

Теперь о том, что будет в России – будут ли выборы или нет. Если Украина будет наносить удары по российским целям и не откроется ни один избирательный участок, все равно на следующий день будут подведены итоги этих выборов, покажут, кто сколько набрал. Все.

– На фоне призывов Трампа к Украине прекратить удары по российским НПЗ Россия, напротив, демонстрирует новый уровень эскалации – удары по объектам вблизи границы с Украиной и европейскими странами, атака на железную дорогу, когда неподалеку находились поезда с иностранными гостями. Это уже демонстрация готовности повышать ставки в противостоянии с Западом или пока что стечение обстоятельств?

– Это не случайность, это последовательная политика России по уничтожению Украины. Железная дорога для нас очень важна. У нас густая сеть, она вторая или третья в Европе по длине. И главное – она густая. Легко наносить удары по каждому тепловозу, каждый тепловоз отличается от всех остальных. Направить туда "шахидов", нанести по нему удар – и они будут их уничтожать. У нас уже уничтожено значительное количество нашего парка тепловозов и электровозов. И на чем будут ездить наши поезда, если так продлится ещё пару месяцев?

Второе в этом ряду – автозаправки. Нас уверяют: автозаправок у нас очень много, их больше, чем нужно. И если автозаправку разгромили, то топливо все равно осталось в специальных подземных резервуарах. И это не страшно, когда разрушено 5 %. А когда 50%? То есть нас ждет в этом направлении очень серьезная проблема. Поэтому, опять же, в заявлении президента речь идет об инфраструктуре, а не об энергетических мощностях или чем-то еще.

Я считаю, что мы очень серьезно ошиблись, когда в начале этого года не начали разрабатывать средства противодействия реактивным "Шахедам", "Гераням". Россияне начали их использовать только летом – это серьезный просчет. Недавно опубликовали сообщение, что два наших "Фламинго" F5 полетели к цели. Один из них попал в цех, есть фотография этого цеха, а второй где-то в какую-то яму упал и не долетел. Нам нужно выпускать 20 "Фламинго" ежедневно, и все они должны долетать, а не половина. И тогда будет результат. А у нас их нет. Так что наступил сложный период.

– Все три стороны – и Украина, и Россия, и США – заявляют, что трехсторонние встречи будут продолжены. В Объединенных Арабских Эмиратах уже ходят слухи, что там возможна встреча. На ваш взгляд, во-первых, состоится ли она? И, во-вторых, зачем и будет ли какой-то результат? Или это снова будут консультации без серьезных тем?

– В Соединённых Штатах перед выборами нужна большая "конфетка" для Трампа. Россия будет делать все, чтобы подарить ее ему со своей стороны. И поэтому все будут говорить о каких-то переговорах. При этом встречи могут быть, а переговоров быть не может, потому что все уровни российской власти – от самого верха до самых военных, так называемых блогеров, – говорят одно: пока не отдадут Донбасс, мы не начнем разговаривать. То есть, если бы Украина отдала Донбасс, россияне не обещают договориться, а обещают только начать разговаривать. Поэтому эти "конфетки" будут сделаны, и они сейчас делаются: вот как только встретимся, сразу что-то улучшится. И ничего не улучшится.