Конец эпохи "фактора Трампа": кто на самом деле обеспечит Украине защиту от российской баллистики. Интервью с Безсмертным

Выступление президента Украины Владимира Зеленского на Совете руководителей дипломатических представительств Украины за рубежом стало разъяснением того, как украинские власти видят дальнейший ход войны. Поскольку аудиторией были дипломаты, работающие с международными партнерами, президент говорил без привычных эмоциональных акцентов. Речь шла прежде всего о реальной ситуации, в которой Украине придется действовать в ближайшие годы.

Ключевая мысль выступления проста: рассчитывать на то, что Россия сама согласится завершить войну, больше не приходится. В Киеве исходят из того, что Кремль готовится к длительному противостоянию, наращивает военное производство и не отказывается от своих стратегических целей. Именно поэтому Украина все активнее переносит акцент на усиление давления на Россию – как через санкции и дипломатическую изоляцию, так и через удары по военным объектам и оборонной промышленности.

В своем выступлении Владимир Зеленский отдельно упомянул Соединенные Штаты и Китай как страны, способные влиять на ход войны, на что Украина рассчитывает. Однако, возможности обоих государств не стоит переоценивать. Дональд Трамп не демонстрирует готовности существенно усиливать давление на Кремль, а его подход остается неизменным: минимизировать американские расходы на войну. Не менее призрачными выглядят и надежды на Китай. Несмотря на декларации о диалоге, Пекин остается стратегическим партнером России и не заинтересован в шагах, которые могли бы заставить Кремль отказаться от войны. Поэтому рассчитывать на то, что именно США или Китай заставят Владимира Путина пойти на мир, сейчас нет особых оснований, но, по мнению президента, Украина попробует.

Своими мыслями по этим и другим вопросам в эксклюзивном интервью OBOZ.UA поделился украинский дипломат и политик Роман Безсмертный.

– Одним из главных тезисов выступления Владимира Зеленского стало признание того, что Россия не демонстрирует никаких намерений прекратить войну. Напротив, Кремль готовится к новым наступательным операциям, продолжает мобилизацию и наращивает ракетные удары. Именно поэтому Украина всё больше делает ставку на усиление давления на Россию. В то же время президент возлагает определённые надежды на роль США и Китая. Насколько это реально?

– Что касается Вашингтона, я бы сказал так: отношения между Украиной и США существенно не изменились. Они остаются деловыми, с минимальным уровнем напряженности. Не думаю, что Дональд Трамп или его команда намерены серьезно корректировать свой подход. Время от времени администрация США будет активизировать диалог с Украиной, в частности в связи с приближением выборов в Конгресс. Это будет вынуждать и Трампа, и его команду реагировать на украинский вопрос. Но я бы уже не связывал решение ключевых проблем Украины в войне исключительно с Вашингтоном. Нужно исходить из того, что значительную часть этих вопросов придется решать в других направлениях.

– Но ведь без США будет трудно защищаться от российской баллистики.

– Если в ближайшие недели будут выполнены договоренности, которых президент, правительство и европейские партнеры достигли с Францией, Италией, Великобританией, Нидерландами, Норвегией, Данией, мы увидим совершенно иную картину обороны. В отчетах уже не будет нулей по противодействию баллистике. Компенсатор и альтернатива Patriot уже найдены. Нужно лишь реализовать соответствующие решения. Поэтому я бы не связывал будущее противоракетной обороны Украины исключительно с США.

Что касается лицензий, я убежден, что Украина скорее запустит производство комплексов SAMP/T и ракет к ним, чем получит новые Patriot. Это уже выглядит вполне реалистично. В то же время нужно работать над локализацией производства ракет, в частности PAC-3 MSE. У Украины уже есть эти комплексы, а значит, их нужно снабжать боеприпасами.

Что касается отношений с США в целом, то они будут развиваться в той мере, в какой Украина и Европа будут платежеспособными покупателями американской продукции, если Вашингтон будет открыт для такого сотрудничества. Заявления о том, что американские склады пусты и продавать уже нечего, не соответствуют действительности. Это скорее аргументация, вытекающая из политических и военных планов Трампа и Пентагона. А это означает, что нужно готовиться к дальнейшему обострению. Если от обещания завершить войну за 24 часа мы уже дошли почти до двух лет, то очевидно, что эффективность Трампа в этом вопросе фактически равна нулю. Не стоит строить иллюзий.

– Позиция Соединенных Штатов в отношении военной помощи Украине всё чаще вызывает вопросы. Киев подчеркивает, что нуждается лишь в достаточном количестве современного вооружения для защиты своих городов и критически важной инфраструктуры. Как вы оцениваете нынешний подход Вашингтона и его возможные последствия?

– Мы не просим США воевать вместо нас или объявлять войну России. Мы просим предоставить вооружение. Нам нужны были "Томагавки" – их не дали. Нужны "Таурус" – Берлин их тоже не передает. Нужны ракеты PAC-3 – и здесь решение также затягивается. Когда в Вашингтоне в очередной раз заявляют, что ничего нет, это неправда. У США есть около трех тысяч ракет PAC-2, срок эксплуатации которых подходит к концу. Их можно модернизировать значительно быстрее, чем производить новые. Польша уже работает над соответствующими возможностями, но об этом почти не говорят. Поэтому создается впечатление, что Трамп трактует свою концепцию "мир через силу" наоборот – не помогая Украине получить достаточно средств для защиты собственного населения и критической инфраструктуры. Именно в этом и заключается принципиальное различие между позициями Украины и США.

При этом я убежден: независимо от того, что будет делать Трамп, нынешняя российская модель обречена. Вопрос лишь в том, каким будет финал – из-за внутреннего кризиса, смены власти или других процессов внутри России. Гораздо важнее, какие последствия это будет иметь для Украины, Европы и всего мира.

– Можно ли договориться с Трампом?

– Мой ответ не изменился. С Трампом договориться практически невозможно. Для него любые международные отношения – это прежде всего бизнес. Он продает свое влияние, свое имя и свои политические возможности. Именно из этого нужно исходить, оценивая перспективы партнерства с США. Для Трампа безопасность – услуга, за которую нужно платить. Хотите американское оружие – платите. Хотите американское военное присутствие в Европе – платите. Хотите поддержку Вашингтона – тоже платите. Американская политика всегда была прагматичной, но Трамп довел этот подход до абсолюта. Поэтому я не ожидаю резких изменений в его политике в отношении Украины. И в то же время не стоит тешить себя иллюзиями, что именно он принесет мир.

– То есть "фактор Трампа" в российско-украинской войне уже исчерпал себя?

– Я считаю, что да. Он уже не станет решающим ни для Украины, ни для России. Европа постепенно перестает реагировать на каждое заявление Трампа. Украине также стоит поступать так же – сотрудничать с США там, где это соответствует нашим интересам, но не строить всю стратегию вокруг Вашингтона. По моему мнению, сейчас Украине не стоит назначать нового чрезвычайного и полномочного посла в США. Достаточно временного поверенного. А для сопровождения военно-технических проектов целесообразно направить в Вашингтон очень опытного представителя Службы внешней разведки. Именно этот человек должен профессионально сопровождать вопросы лицензий, совместного производства и оборонного сотрудничества. Это сегодня гораздо важнее.

– Говоря о Китае, президент сделал акцент на необходимости укреплять контакты и расширять сотрудничество с этой страной. Мол, это одно из немногих государств, способных влиять на позицию России. Можем ли мы как-то изменить эту ситуацию и добиться реального результата в этом направлении?

– У нас совершенно разное понимание времени, дипломатии, государственных интересов и способов достижения целей. Нам часто кажется, что китайцы должны мыслить так же, как мы. Но это не так. Мы находимся в разных системах координат. Китай – огромное государство с мощной экономикой, но и с колоссальными внутренними проблемами. Пока система контроля работает, всё выглядит стабильно. Но это империя, которая держится на жестком контроле. Поэтому не стоит идеализировать её устойчивость. В то же время нужно понимать, что мировой бизнес десятилетиями строил производства именно в Китае из-за дешевой рабочей силы и выгодных условий. Именно поэтому Китай занимает такие экономические позиции. Это совершенно иная модель государства, иное отношение к человеку и его правам. Поэтому не стоит ожидать, что Си Цзиньпин или кто-либо из китайского руководства будет действовать в интересах Украины в этой войне. Максимум, что может сделать Пекин – дистанцироваться от отдельных процессов. Но действовать против России он не будет. Китай и Россия остаются стратегическими партнерами. Это два авторитарных режима, которые во многом разделяют одинаковые подходы как к внутренней политике, так и к международным отношениям.

– Тогда в чём смысл призывов к укреплению дипломатического сотрудничества с Китаем? Это просто необходимый элемент внешней политики, без особых ожиданий?

– Возникает вопрос об экспорте украинского зерна. Китай остается одним из крупнейших покупателей и продолжает его закупать. Есть вопрос поставок отдельных компонентов, необходимых Украине. Есть много других направлений сотрудничества. Это уже не вопрос политического союза, а прагматичных экономических интересов. Лично я не люблю такой прагматизм, потому что зачастую он не имеет ничего общего с моральными принципами. Но государства действуют именно так. Где-то нужна валюта, где-то – технологии, где-то – комплектующие, которые можно приобрести только в Китае. Именно поэтому контакты с Пекином необходимо поддерживать. Но не нужно связывать их с надеждами на миротворческую роль Китая. Китай уже определился со своей позицией. Он не может допустить поражения Кремля в этой войне.

Самая большая ошибка – думать, что можно разорвать союз Китая и России. Я постоянно повторяю: это невозможно. Но каждый раз находятся люди, которые говорят: "Нет, мы еще поработаем". Мы "работаем" над этим с 2014 года, а результата нет. То же самое и с Трампом. Часто создаётся впечатление, что Путин его боится. На самом деле, на мой взгляд, ситуация гораздо сложнее. Путин не выглядит человеком, который боится Трампа. Он чувствует себя уверенно, в частности потому, что за его спиной стоит Китай. Союз Москвы и Пекина остается важным фактором международной политики. Именно поэтому не стоит строить иллюзий относительно возможности быстро изменить эту конфигурацию. Сегодня тоталитарные режимы фактически противостоят демократическому миру. Проблема лишь в том, что демократический мир сам переживает внутренние кризисы, появление популистов и политиков, которые ослабляют его единство. Именно это сейчас и является одним из главных вызовов.

– Что касается проблемы баллистики, президент особо подчеркнул этот вопрос во время встречи с дипломатами. США пока отказываются увеличивать помощь. Дональд Трамп, насколько известно, не поддержал передачу Украине 300 ракет в преддверии осенне-зимнего периода. Вы упомянули о договоренностях с европейскими странами. Будут ли они выполнены в ближайшее время и стоит ли рассчитывать на изменения в позиции США? Чего ожидать в этом направлении?

– В Европе продолжается работа по сбору небольшого, но критически важного для Украины количества ракет PAC-2 и PAC-3, которые отдельные страны согласились передать. Этот процесс уже запущен, и в ближайшие недели они должны поступить.

Мы уже говорили о соглашениях, подписанных с Францией и Италией после выделения финансирования. Они предусматривают передачу Украине комплексов SAMP/T вместе с ракетами. Сейчас экипажи проходят подготовку, и в ближайшие недели эти системы прибудут в Украину. Это существенно изменит ситуацию. В-третьих, диалог с Соединёнными Штатами нужно продолжать. Сегодняшняя риторика Трампа объясняется тем, что он еще рассчитывает на возможность каких-то переговоров с Россией. Если социологические опросы покажут дальнейшее падение рейтингов Трампа, он будет искать возможность продемонстрировать результат. Однако одних заявлений уже недостаточно. Мы видим, как откладывается законопроект Линдси Грэма. Именно поэтому Украине нужно действовать максимально активно. Стоит направить туда опытного военного или представителя разведки, который ежедневно работал бы с Пентагоном и продвигал вопросы военно-технического сотрудничества. Это может принести гораздо больше практической пользы.

Кроме того, президент правильно поставил перед дипломатами ещё одну задачу – работать над созданием единой европейской системы противоракетной и противовоздушной обороны. Надо понимать: отношение Трампа к Украине – это в определённой степени модель его будущего отношения и к Европе. Поэтому европейцам нужно действовать очень быстро. В то же время они не сидели сложа руки. Новая модернизированная версия комплекса SAMP/T обладает значительно более высокими возможностями, чем предыдущая. Если раньше комплекс мог одновременно отслеживать около ста целей, то теперь – до тысячи. Также существенно улучшились и другие характеристики. Первые модернизированные установки уже проходят испытания во Франции и Италии. Если результаты подтвердятся, это станет серьёзным усилением европейской системы ПВО.

– Но даже самая лучшая система ПВО вряд ли выдержит такую интенсивность применения баллистических ракет. Все больше экспертов говорят, что США могли бы передать Украине отдельные технологии, позволить более эффективно наносить удары по территории России и использовать Starlink для уничтожения пусковых установок. Могут ли американцы согласиться на подобные шаги?

– Нет. В отношении Соединённых Штатов нужно сохранять максимально трезвый взгляд. Мы должны исходить из того, что от США можем получить лишь минимально необходимую помощь. Сегодня у Украины фактически есть две опоры – Европа и собственные возможности. Если говорить об американских технологиях для нанесения ударов по территории России, то ключевым элементом остается Starlink. Других уникальных технологий, без которых Украина не могла бы действовать, фактически нет. Если Европа создаст собственную спутниковую систему, она сможет составить конкуренцию Starlink.

– В конце встречи с дипломатами много говорили об информационной войне и необходимости вывести ее на новый уровень. Как вы оцениваете это направление? Может ли украинская дипломатия изменить ситуацию, в частности в странах Глобального Юга, где позиции России остаются сильными?

– Давайте зададим простой вопрос. Сколько сообщений ежедневно публикуют украинские дипломатические учреждения в сети X? А теперь сравните это с активностью дипломатических представительств того же Ирана. Украинские дипломаты публикуют единичные сообщения, тогда как иранская дипломатическая сеть в пиковые дни выпускает более трех тысяч публикаций. И это только дипломатический корпус. Это показывает масштаб информационной работы. Пока мы не изменим саму философию украинской дипломатии, ситуация существенно не улучшится.

Посольство – это не крепость, а центр коммуникации. Я хорошо помню свой разговор с нынешним министром иностранных дел Андреем Сибигой еще в то время, когда он работал в Беларуси и активно развивал информационное направление работы посольства. Если украинская дипломатия будет оставаться такой же пассивной, как сейчас, мы будем проигрывать информационную борьбу.

Проблема в том, что многие украинские дипломаты боятся проявлять инициативу. Они ждут инструкций и не хотят брать на себя ответственность. На самом деле дипломат представляет демократическое государство, а значит, должен действовать активно. Он должен знать общие политические ориентиры и не бояться работать со СМИ. Да, будут критика, дипломатические ноты и недовольство других государств. Но главная задача дипломата – защищать интересы своей страны, а не думать о реакции Кремля или других столиц. Нужно активнее работать с украинской диаспорой, журналистами, общественными организациями и лидерами мнений. Именно так формируется международная поддержка.

– Почему этого не происходит сейчас? Это проблема системы или недостаточной подготовки дипломатов?

– Мы унаследовали советскую школу дипломатии. Ее главный принцип – ждать команды сверху и не проявлять самостоятельности. Но сегодня эти подходы уже не работают. Дипломат должен быть инициативным, понимать политику своего государства и не бояться брать на себя ответственность. Ошибки неизбежны, но их не совершает только тот, кто ничего не делает. В то же время система подготовки дипломатов также нуждается в изменениях. Медийной работе там до сих пор уделяют недостаточно внимания, хотя именно она становится одним из ключевых элементов современной дипломатии. Посмотрите хотя бы на последние информационные кампании Ирана после ударов по российским судам на Каспии. Иранские чиновники мгновенно начали активно комментировать ситуацию, продвигая собственную повестку дня. Мы также должны действовать гораздо активнее и не ждать, пока кто-то другой сформирует международное мнение.