Блог | КНУКиМ без выборов: кто сегодня отвечает за университет?

В Киевском национальном университете культуры и искусств накануне нового учебного года разгорается конфликт, который уже трудно назвать лишь внутренним кадровым спором.

В распоряжении редакции имеется обращение сотрудников КНУКиМ к Министерству образования и науки Украины и Центральному комитету Профсоюза работников образования и науки Украины. Его авторы ставят вопросы о законности кадровых решений нынешнего руководства, действительности контрактов преподавателей и заведующих кафедрами и, в конечном счете, о том, кто и на каких правовых основаниях сегодня управляет государственным университетом.

Временное руководство, которое затягивается

По окончании срока полномочий Михаила Поплавского исполняющим обязанности руководителя КНУКиМ Министерство образования и науки назначило Игоря Комарницкого.

Авторы одного из обращений утверждают, что срок его полномочий истекал 5 августа 2026 года, однако предыдущее руководство МОН продлило пребывание Комарницкого на должности еще на шесть месяцев.

Именно этот документ и правовые основания его принятия требуют отдельной оценки.

Закон Украины "О высшем образовании" предусматривает выборность руководителя высшего учебного заведения и специальную процедуру его избрания. Поэтому главный вопрос даже не в том, сколько месяцев конкретный человек может иметь приставку "и.о.".

Вопрос в другом: почему после освобождения должности руководителя государственного университета не происходит предусмотренный законом переход к избранию полноценного руководителя и когда университетское сообщество получит возможность избрать ректора?

И почему Министерство образования и науки, являющееся учредителем университета, до сих пор публично не объяснило логику такого затягивания?

Обыски вместо ответов

Ситуация усложняется из-за уголовных дел, связанных с университетом.

Правоохранители проводили обыски в КНУКиМ и у лиц, связанных с его деятельностью. Следствие проверяет возможное незаконное получение бюджетных средств путем завышения количества студентов и сотрудников университета.

В публичном пространстве фигурирует сумма около 760 млн грн бюджетного финансирования по соответствующей программе. Важно уточнить: это не означает, что 760 млн грн являются установленной суммой похищенных средств. Размер возможных убытков и ответственность конкретных лиц должны устанавливать следствие и суд.

Отдельные СМИ сообщали, ссылаясь на источники в правоохранительных органах, и о следственных действиях в отношении Игоря Комарницкого, а также о возможном уголовном производстве по статье 149 Уголовного кодекса Украины – торговля людьми.

Виновность любого лица может установить исключительно суд.

Но для университета проблема существует уже сегодня – независимо от того, каким будет окончательное решение правоохранительной и судебной системы.

Преподаватели и студенты становятся свидетелями обысков. Читают сообщения об уголовных делах. Обсуждают их в коридорах и аудиториях.

И в то же время не получают понятного ответа от государства на простой вопрос: может ли человек, вокруг деятельности которого возникли столь серьезные вопросы, продолжать в статусе временного руководителя принимать стратегические кадровые решения в национальном университете?

Университет между воздушными тревогами и обысками

Есть ещё одна сторона этой истории, о которой почти не говорят.

КНУКиМ – это не кабинеты его руководителей. Это тысячи студентов, преподавателей и сотрудников, которые ежедневно приходят сюда учиться и работать.

Они делают это в Киеве, который живет под воздушными тревогами и российскими обстрелами. Молодые люди и без того учатся в условиях войны, которых не приходилось переживать ни одному нормальному студенческому поколению.

И на этом фоне они видят в своём университете правоохранителей, обыски, читают сообщения об уголовных делах, а параллельно наблюдают, как накануне нового учебного года работу теряют преподаватели и заведующие кафедрами.

Какой должна быть реакция двадцатилетнего студента на всё это?

И о каком нормальном образовательном процессе можно говорить, если университетское сообщество не понимает, что происходит с его учебным заведением и кто завтра будет им руководить?

Сам факт проведения следственных действий, конечно, не означает виновности человека. Точно так же правоохранительные органы не должны разглашать сведения досудебного расследования, которые охраняются законом.

Но масштаб ситуации вызывает вопросы уже не только к Министерству образования и науки.

Есть вопросы к органам, осуществляющим досудебное расследование, и к прокуратуре, которая осуществляет процессуальное руководство в соответствующих уголовных производствах.

Если расследуются возможные злоупотребления бюджетными средствами университета, установлен ли круг причастных лиц?

Каков процессуальный статус должностных лиц, в отношении которых проводились следственные действия?

Оценивает ли следствие риски для документов и других возможных доказательств в ситуации, когда лица, деятельность которых проверяется, продолжают иметь управленческий доступ к университету?

И главное: достаточно ли сделано государством для того, чтобы уголовное расследование не превратило сам университет в заложника неопределенности?

А теперь – кадровые решения

Именно на этом фоне накануне нового учебного года в КНУКиМ начались кадровые изменения.

В Центральный комитет Профсоюза работников образования и науки Украины обратились трое заведующих кафедрами – Надежда Брояко, Николай Крипчук и Ирина Иващенко.

В подписанном 1 сентября обращении они сообщают о действиях, направленных на их увольнение и прекращение полномочий, и подчеркивают: с ними были заключены срочные пятилетние трудовые договоры, срок которых еще не истек.

Это уже не анонимные разговоры в университетских коридорах. Под документом стоят фамилии и подписи трёх научно-педагогических работников.

Среди них – заслуженные деятели искусств Украины, профессора, кандидаты искусствоведения, отличники образования, люди, которые много лет возглавляли кафедры и работали со студентами.

Они просят профсоюз проверить приказы, контракты, решения Ученого совета и установить конкретные правовые основания для досрочного прекращения трудовых отношений.

И это принципиальная часть истории.

Смена руководителя университета сама по себе не аннулирует трудовой контракт преподавателя. Если контракт расторгается досрочно, для этого должны существовать основания, предусмотренные законом и самим контрактом.

По информации представителей университетского сообщества, кадровые решения касаются не только заведующих кафедрами. Работу теряют и другие преподаватели, среди которых заслуженные артисты, заслуженные деятели искусств и педагоги, которые много лет проработали в университете.

Если речь идет о реорганизации, университет должен объяснить её цель, критерии и процедуру.

Если же кадровые решения выборочно касаются людей, которые имеют собственную позицию или потенциально могут повлиять на будущие выборы руководителя университета, возникает совсем другой вопрос.

Не превращается ли кадровая политика в инструмент формирования будущего избирательного поля?

Именно эту версию просят проверить авторы обращения к профсоюзу. Они говорят о возможном вытеснении сотрудников, которые имеют собственную профессиональную позицию, пользуются авторитетом среди коллег и способны независимо высказываться по поводу управления университетом.

Называть это доказанными репрессиями до проведения независимой проверки было бы преждевременно.

Но проверить, не носят ли кадровые решения признаки давления или устранения потенциально нелояльных сотрудников, государство обязано.

Особенно когда эти решения принимает временный руководитель, вопрос о проведении выборов остается открытым, вокруг университета ведутся уголовные расследования, а сотрудники заявляют о досрочном расторжении действующих контрактов.

Люди, которые уже однажды лишились дома

Особенно болезненно университетское сообщество воспринимает историю профессора Николая Крипчука.

Он – кандидат искусствоведения, профессор, режиссёр, многолетний заведующий кафедрой режиссуры эстрады и шоу, член Научно-методического совета МОН и внутренне перемещённое лицо из Луганска.

Война уже однажды заставила его покинуть свой дом.

Он продолжил работать в сфере украинского образования, обучать студентов, стал мастером курса. Теперь его студенты вступают в выпускной год, а сам преподаватель оказался в центре кадрового конфликта.

Что станет со студентами, если руководителя выпускного курса уволят непосредственно перед началом учебного года?

Кто отвечает за непрерывность их образования и подготовку творческих и квалификационных работ?

И здесь юридических формулировок уже недостаточно.

Государство просит людей, лишившихся крова из-за российской агрессии, оставаться в Украине, работать, обучать следующее поколение, восстанавливать страну.

А потом человек может прийти на работу перед началом учебного года и узнать, что его многолетняя работа заканчивается.

Если для этого существуют законные основания – их нужно назвать.

Если их нет – это уже не просто кадровая политика.

Это проблема государства.

Это уже вопрос не к одному Комарницкому

Университет может и должен меняться. Руководство имеет право проводить реорганизацию, оценивать эффективность структур, менять управленческие подходы и требовать результата от сотрудников.

Но существует грань между управленческим решением и произволом.

Эта грань называется процедурой.

Именно поэтому ситуация в КНУКиМ сегодня – это уже не только вопрос к Игорю Комарницкому.

Это вопрос к государству.

К Министерству образования и науки – когда и по какой процедуре университет получит полноценно избранного руководителя? На каком правовом основании продлены полномочия нынешнего и.о.? Проверяет ли МОН кадровые решения в отношении сотрудников с действующими контрактами? Оценены ли последствия этих решений для студентов?

В адрес правоохранительных органов – на каком этапе находятся расследования возможных злоупотреблений в КНУКиМ? Установлен ли круг лиц, в отношении которых проводится проверка? Обеспечена ли сохранность документов и других доказательств?

В адрес прокуратуры – обеспечивается ли надлежащее процессуальное руководство расследованиями и получают ли правовую оценку все установленные следствием обстоятельства?

К профсоюзу – защищены ли сегодня трудовые права преподавателей, заявляющих о досрочном расторжении действующих контрактов?

И, наконец, есть вопросы к самому руководству КНУКиМ.

По каким критериям сегодня увольняют людей?

Почему кадровые решения принимаются именно сейчас?

Какими документами они обоснованы?

И готово ли руководство университета обнародовать эти основания перед коллективом, студентами и обществом?

Кто защищает университет?

В этой истории очень легко запутаться в фамилиях, приказах, уголовных делах, контрактах и взаимных обвинениях.

Но есть пять тысяч студентов.

Есть преподаватели.

Есть люди, которые десятилетиями создавали кафедры и научные школы.

Есть художники и профессора.

Есть внутренне перемещенные лица, которые уже лишились своих домов из-за российской агрессии.

И все они сегодня оказались в стенах учебного заведения, будущее которого становится всё менее понятным.

Киев обстреливают российские ракеты и дроны. Студенты спускаются в укрытия, возвращаются в аудитории и пытаются продолжать обучение.

От государственного университета они вправе ожидать хотя бы одного – стабильности правил внутри него.

Не информационного вакуума.

Не бесконечного временного управления.

Не кадровых решений, правовые основания которых приходится выяснять через обращение в профсоюз.

Не ситуации, когда обыски правоохранителей и уведомления об уголовных делах становятся частью повседневной университетской жизни.

Поэтому главный вопрос этой истории уже даже не в том, кто останется в своем кабинете, а кто его потеряет.

Кто сегодня защищает сам университет?

Не его руководство.

Не должности.

Не кабинеты.

А студентов, преподавателей и право университетского сообщества жить по понятным правилам.

Ведь университет, который одновременно живет в условиях воздушных тревог, обысков, уголовных дел, кадровых конфликтов и неопределенности относительно собственного руководства, – это уже не внутренняя проблема КНУКиМ.

Это проблема государства.