Битый небитого везет

Статья Олега Медведєва «Где моя половина? По мотивам парламентских слушаний по проблемам украинского языка» вышла в газете «День» в марте 2003 года. С тех пор в языковом балансе мало что изменилось - русский язык остается доминирующим во всех сферах общественной жизни. Реальный языковой баланс не оставляет сомнений, что в защите в Украине нуждается отнюдь не русский язык.

Самый большой парадокс Хартии в ее украинской интерпретации заключается в том, что она одновременно «защищает» как языки многих меньшинств, так и тот язык, от которого те страдают, т.е. русский. Как свидетельствуют результаты переписи населения 2001 года, меньшинства не украинизируются, а русифицируются. Так, 88,5% греков, 83% евреев, 64,7% немцев, 62,5% белорусов, 58,7% татар, 30% болгар и тому подобное родным признают не свой национальный язык, а русский, и только большинство поляков считает родным украинский. Именно присутствие русского языка в перечне 13-ти языков, которые предлагается защищать Хартией, политизировало ее рассмотрение. В противном случае голосование по Хартии в Верховной Раде было бы абсолютно рутинной процедурой, и, скорее всего, завершилось бы поддержкой конституционного большинства.

Ратификация Хартии, которая определенным образом повысила бы юридический статус русского языка на региональном уровне, могла бы стать историческим компромиссом между двумя основными языковыми сообществами Украины — но не станет. Адвокаты русского языка не остановятся и все равно будут требовать его признания вторым, а то и первым, государственным. Русский язык, правда, и без Хартии имеет в Украине конституционный статус: ст. 10 Основного Закона, которая декларирует государственность украинского языка, одновременно фиксирует и широкие права русского. Тем не менее, русофонам этого мало, и они требуют для русского юридического статуса, тождественного статусу украинского — абсолютно не принимая во внимание то, что декларативные юридические преференции украинского более чем щедро компенсируются фактическим доминированием русского в любой сфере общественной жизни.

С учетом же 350-летней дискриминации украинского языка юридически равный статус уже сейчас, а не впоследствии, после необходимого реабилитационного периода, будет означать не «гармоническое функционирование», а пожизненное закрепление доминирующего статуса русского языка. В реальности именно такой перспективы убеждает опыт лукашенковской Беларуси. Украинский язык, лишенный даже той жалкой государственной поддержки, которая существует сейчас, через 30-50 лет будут изучать как мертвую латынь.

Поджигатели языковой войны

Хартию подписали только 29 стран, а ратифицировали и того меньше — всего 17. Например, соседняя Россия с Хартией не спешит, хотя подавляющая часть ее территории — это земли, на которых автохтонными являются нерусские народы. Почему же у нас кому-то приспичило неотложно ставить ее на повестку дня? Многие причину видят в стремлении власти расколоть оппозицию, составляющие которой по- разному видят разрешение языкового вопроса. Уместно вспомнить, как осенью прошлого года, в разгар информационно-пропагандистской акции «Восстань, Украина!», несколько областных Советов Юга и Востока одновременно, словно по команде, приняли резолюции о государственном статусе русского языка. Немного спустя кампанию в защиту русского языка провела Верховная Рада Крыма, где «насильственная украинизация» приобрела такой ужасный «размах», что на весь полуостров завелось целых четыре (!) (из 575-ти) украиноязычных школы и одна украиноязычная газета «Кримська світлиця», которая, впрочем, именно сейчас агонизирует из- за отсутствия финансирования. «Злые оппозиционные языки» утверждают, что нити крымской кампании также вели в Киев.

Говорит социология

У власти — своя правда, у оппозиции — своя, но найти неполитическое объяснение текущей активизации языкового вопроса очень сложно. Ведь, согласно данным Центра им. Разумкова, 81,2% граждан Украины считают, что национально-культурные потребности русскоязычного населения удовлетворяются полностью или частично.

По данным опросов Донецкого информационно-аналитического центра к десяти наиболее актуальным проблемам жители города относят безработицу, экологию, высокие цены, преступность, экономический кризис, низкий уровень жизни, маленькие зарплаты и пенсии и тому подобное. Языковый же вопрос среди самых острых проблем на значится, что, очевидно, и давало основания Виктору Януковичу еще в его бытность губернатором Донетчины заявлять, что «проблема русского языка — это не такая уж и проблема».

Подобной точки зрения придерживается и губернатор Луганщины Александр Ефремов, который считает, что «не время и не место вести языковые дискуссии, разумнее был бы решать неотложные вопросы». Еще бы: разве может вопрос русского языка быть таким уже острым для области, где при том, что украинцы составляют 57,8% населения, только 26,5% школ работают с украинским языком обучения, да и то главным образом в селах.

В течение прошлогодней избирательной кампании мне пришлось проанализировать довольно большой массив социологических данных по восточноукраинским регионам. Нигде в инициативном порядке более-менее значительное количество людей не относило языковой вопрос к перечню важнейших и признавало его существенным для себя только после «подсказки». Поэтому угрозу дерусификации, которую кое-кто называет «насильственной украинизацией», даже жители русифицированных восточно- и южноукраинских мегаполисов воспринимают как гипотетическую. Да и то, по всей вероятности, из-за того, что политические спекулянты периодически пугают их украинским языком, ставя вопрос ребром: вы чего хотите, чтобы русский был государственным, или чтобы вам бандеровцы языки повырывали?

Свидетельствует статистика

Но еще больше, чем социология, о господствующем положении русского языка в любой сфере свидетельствует статистика — много красноречивых фактов приводилось позавчера во время парламентских слушаний по проблемам украинского языка.

Единственная сфера, где украинский язык в целом будто бы преобладает — это образование: 72% детей получают среднее образование на украинском языке (в детских садах подобный показатель составляет 65%). Местами даже перегнули палку в другую сторону: например, в Киевской области не осталось ни одной русскоязычной школы. Но и здесь стоит принять во внимание, что украиноязычная по отчетности школа в действительности таковой еще не является, потому что, едва оторвавшись от учебника, учителя и ученики переходят на русский. Особенно формальный характер украиноязычное образование имеет в Восточной и Южной Украине.

Украинский язык часто «обвиняют» в том, что он стал языком государственного аппарата. Это неправда, потому что чиновники общаются между собой и с народом преимущественно на русском, и никого не должна вводить в заблуждение распространенная среди представителей главным образом центральной власти мода переходить перед телекамерами на то, что они считают украинским языком. При этом существуют неединичные, к сожалению, примеры, когда украинским не владеют даже члены правительства, на что, кстати, публично обращал внимание Президент, называя фамилии Николая Азарова и Юрия Смирнова (и «список» этот, к сожалению, неисчерпаем). языке, в стране распространяется огромное количество русских печатных изданий, а российские звезды эстрады вывозят деньги мешками».

На динамичном рынке толстых глянцевых журналов ситуация еще хуже: украиноязычный продукт здесь вообще отсутствует, за исключением «Єви» и еще двух-трех названий. Как иронизировал еще сто лет назад издатель «Ради» — первой ежедневной украиноязычной газеты — Евгений Чекаленко, украинская пресса «оказалась в заколдованном круге: чтобы развиваться, она нуждалась в обществе с национальным самосознанием, однако для того, чтобы такое общество могло существовать, должна выходить украинская периодика». С тех пор мало что изменилось.

Отделы украиноязычной литературы даже в киевских книжных магазинах снимают отдаленные углы на правах бедных родственников, не говоря уже о том, что в Донецке или Луганске книжку на украинском языке не найти и днем с огнем. Книжный рынок является русскоязычным по тиражам на 70%, по количеству названий — на 90%. Но эти показатели для украинского языка окажутся еще хуже, если с учетного массива изъять учебники, которых, кстати, катастрофически не хватает.

В сфере бизнеса украинский язык игнорируют уже даже во Львове, и многие из львовян констатируют, что русификация набирает обороты даже в Галичине. То же касается и сферы услуг. Ситуация, в которой официант не может поддержать разговор на украинском языке даже для киевских ресторанов, является стандартной, но возникают даже и такие ситуации, когда официанты неспособны принять заказ, если он произносится на украинском языке.

Таких унизительных для украинофонов фактов можно привести множество. Но подобная ситуация, сформированная 340-летней официальной политикой и стихийной игрой рынка в течение последнего десятилетия не отвечает ни этническому составу, ни языковым ориентациям населения Украины. Так, согласно, переписи 2001 года, украинцы составляют 76%, а русские — 17. Украинский считают родным языком 67,5% населения Украины, что на 2,8 процентных пункта больше, чем по данным переписи 1989 года. Русский язык определили как родной 29,6% населения (по сравнению с прошлой переписью населения этот показатель снизился на 3,2 процентных пункта). 85,2% украинцев родным считают язык своей национальности, и только 14,8% — русский — это развенчивает миф о подавляющем русскоязычии этнических украинцах.

Понятно, на ответы на вопрос о родном языке влияет национальная самоидентификация респондентов, и признание украинского родным еще не значит использование его в повседневном общении. Поэтому социологи для полноты картины выясняют языковое поведение людей в различных обстоятельствах. Заместитель директора Института социологии НАНУ Николай Шульга предлагает анализировать языковую практику по таким критериями, как национальное самоопределение, представление о родном языке, язык общения в семье, языковые преференции в работе с документами. Худший показатель украиноязычия общества вырисовывается по последнему критерию: традиционно только 40 — 45% респондентов выбирают украиноязычные анкеты. Высший же уровень украиноязычия наблюдается в общении в семьях, а именно этот критерий можно считать наиболее объективным, потому что именно здесь лучшие условия для свободного выбора — не влияет позиция начальства и не давит русскоязычное окружение. Следовательно, в семейном общении соотношение языков составляет 50:50, и эта пропорция свидетельствует о том, что наше общество состоит из двух приблизительно равных языковых сообществ.

Новое видение двуязычия

Дискуссия о том, что именно должно быть положено в основу языковой политики — то ли национальный состав, то ли представление о родном языке, то ли реальное распространение того или иного языка, продолжается уже не один год. Наиболее ярые украинофоны апеллируют к первым двум критериям, к глубоким генетическим кодам, патриотическим чувствам и моральному долгу.

Более рациональной представляется позиция тех, кто считает, что языковая политика должна базироваться не на этнической идентификации, а все-таки на языковой. Пусть будет так. Но если уж нас, украиноязычных, в государстве в целом 50%, то где наша половина телевидения, радио, газет, кино, эстрады и тому подобное?!

Меня, например, как верного родному языку украинца, ни на минуту не покидает ощущение принадлежности к национальному меньшинству, и интересно, что за два года жизни в Киеве уровень такого ощущения остается подобным тому, каким он был в течение 13 лет, прожитых в Москве. Существенная разница ощущается только в одном: милиционер, услышав украинский, не требует немедленно предъявить паспорт с пропиской. Несмотря на то, что Киев, — толерантный в языковом смысле город, и преимущественно русскоязычное общество столичного мегаполиса с приязнью относится к украинскому, постоянное общение на нем невозможно из- за ощутимого каждой клеткой организма давления русскоязычной среды. Украинский в Киеве доминирует только на базарах, где большинство продавцов — пригородные крестьяне. Иногда его можно услышать на детской площадке: детсадовская ребятня безуспешно учит украинскому своих 25 — 30-летних родителей — самое русифицированное поколение Украины.

Глубина русификации настолько велика, что не стоит и рассчитывать на то, что Украина будет преимущественно украиноязычным государством. Мы не можем и не имеем права относиться к русскому как к иностранному: для этого он слишком распространен, но и, в конце концов, мы настолько участвовали в его формировании, что у нас есть все основания считать его своим.

И хотя сложно не согласиться с Иваном Дзюбой в том, что «двуязычниками» довольно часто «называют себя принципиальные и ярые одноязычники, те, кто не знает и не хочет знать украинский язык», настоящее украинско-русское двуязычие было бы для украинофонов большим шагом вперед относительно теперь безраздельно господствующего русского одноязычия. Даже к такому состоянию идти еще очень и очень долго. Рьяные критики двуязычия ошибочно воспринимают его как отход от существующего только в мечтах украиноязычия, когда на самом деле оно означает только переход от доминирования русского к действительно равноправному распространению украинского — не менее масштабному, чем русского.

К тому же, акцент на стремлении к паритету языков, а не к доминированию одного из них, — это железобетонная аргументация для дискуссии с теми, кто, прикрываясь разговорами о правах человека, сознательно или бессознательно стремится к консервации теперешней вопиюще дискриминационной для украинофонов ситуации.

Газета «День», 14 марта 2003

Продолжение следует

Инфографика - www.umservice.net