Монсеррат Кабалье: "У нас с мужем старенький "Мерседес". Мы его купили в Германии"

750
Монсеррат Кабалье: 'У нас с мужем старенький 'Мерседес'. Мы его купили в Германии'

Рядом с Монтсеррат Кабалье каждый мужчина чувствует себя настоящим сеньором

На сцене она — царица, в общении — ангел. На пресс-конференции перед своим выступлением в столице звезда мировой оперной сцены была доброжелательна и откровенна.

— Сеньора Монтсеррат, вы уже третий раз приезжаете к нам. Ваши впечатления от Украины?

— Встреча со страной — это для меня ощущение от встречи с ее народом, который гордится своими корнями, у которого есть благородные цели — сохранить свою культуру, работать над созиданием своего будущего. Такие страны, в которых люди борются за свои права и блага, заслуживают восхищения и сердечных поздравлений.

Видео дня

— В чем секрет вашего творческого долголетия?

— В этом году исполняется 50 лет с тех пор, как я дебютировала в Базеле в опере «Богема». Там сейчас устраивают по этому поводу настоящий юбилейный марафон. В Швейцарии говорят, что у них нет второй такой певицы, которая 50 лет поет на одной сцене. Мне уже 73 года, дело идет к 80 — взрослый человек. Но разум отказывается признавать возраст. Мне по-прежнему хочется бегать, плавать, заниматься спортом — наверное, в этом секрет, который позволяет человеку совершать такую долгую карьеру. Голос зависит от физического состояния. Мой муж Бернабе Марти (а ему 77 лет) говорит: «Я за тобой не поспеваю!» Мы счастливы вместе уже много лет. Мы с Бернабе очень набожные христиане. Это дает нам силы, это сложно выразить словами. Только общение с людьми дает подобное ощущение. Мне хотелось бы, чтоб это могли почувствовать все.

— Как вы празднуете Пасху, есть какие-то семейные традиции?

— Мы с мужем накануне католической Пасхи были в маленькой деревушке в Арагоне, где Бернабе родился. Там на высоте 1600 метров над уровнем моря есть маленькая церквушка Богородицы. В предыдущий приезд мы дали слово, что принесем ей дикие цветы, простые — не из оранжереи. Но оказалось, что в Испании нет таких! И все-таки моему мужу удалось достать — ему привезли с Ближнего Востока цветы, они такие маленькие, с изумительным ароматом... Мы возложили букет к подножию статуи Богородицы и почувствовали себя такими счастливыми!

— Как дела у вашей дочери Монтсеррат Марти?

— Все хорошо. Моя дочь начала свою карьеру в 1998 году в Гамбурге. Она пела на разных сценах Европы, Южной Америки — в Бразилии, Чили, Венесуэле. Сейчас ее пригласили участвовать в одном престижном фестивале во Франции (опера «Мирей»). Знаете, она дебютирует там в таком же возрасте, как и я, — для певицы очень важен дебют во Франции. В этом году весь мир празднует 250-летие со дня рождения Моцарта, поэтому мы с дочерью участвуем во многих юбилейных концертах — исполняли «Коронационную мессу», «Реквием», «Экзултате юбиляте» — в Вене, Зальцбурге, в Испании. Так и «бродим» по Европе...

— Правда ли, что голос Владимира Гришко напоминает голос вашего мужа Бернабе Марти?

— Мы вместе послушали диск Владимира, который он привез мне в Барселону. И я сказала супругу, что голос украинского певца своими красками и оттенками тембра очень напоминает его тенор. «Смотри, не влюбись в него!» — предупредил меня Бернабе, — ведь в свое время ты полюбила меня за голос».

— Сеньора Кабалье, на каком автомобиле вы ездите?

— В Киеве меня встретили на «Бентли» — очень удобная машина. У нас с мужем джип «Лендровер», в горах это лучшее средство передвижения. А для города — «семейный» «Мерседес», чтобы можно было побольше чемоданов перевозить. Это уже старенький автомобиль, мы купили его в свое время в Германии.

— Какие произведения являются для вас знаковыми, есть ли любимые оперы?

— В глубине души это «Мадам Баттерфляй» Пуччини (я познакомилась с мужем в то время, когда дебютировала в этой опере). Много лет это произведение было в моем репертуаре, но в 1980 году я попала в автомобильную аварию, были сломаны оба колена. Правое починили, но левое — не удалось. С тех пор передвигаюсь, как говорится, «на трех ногах». Так я перестала петь на сцене «Мадам Баттерфляй» — потому что по ходу сюжета в спектакле нужно много стоять, опускаться на колени, это очень большая нагрузка. Но мы с Бернабе записали эту оперу — есть такая пластинка.

Дальше идет «Саломея» Рихарда Штрауса. Впервые я исполнила ее в 1959 году, а последний раз — в 2003-м в Испании. Много раз выступала в опере Штрауса «Кавалер Розы», начиная с дебюта в Барселоне. Была еще «Ариадна на Накосе». Здесь очень интересная история: когда впервые мне предложили ее спеть, мне казалось, что голосу не хватает объема. А несколько лет назад мне показалось, что голосу уже не хватает силы.

Как ни странно, меня чаще приглашали петь бельканто, но мне больше нравится на первый взгляд менее мелодичная музыка Рихарда Штрауса.

— Можете назвать своих любимых партнеров?

— Очень коварный вопрос! В самом начале своей карьеры я пела на сцене с Пласидо Доминго — тогда еще не «родился» такой певец, как Хосе Каррерас. Это были оперы «Аида», «Жанна д’Арк», «Мефистофель», «Трубадур»... Потом появился Хосе Каррерас, а в конце 1970-х — Лучано Паваротти.

Если говорить о каждом из этих замечательных певцов, они все очень разные. К примеру, Лучано на подмостках — как отец родной. Он беспокоится обо всех своих партнерах, поскольку у него самого, как правило, нет никаких проблем. Однажды мы вместе работали в Метрополитен Опера, я чувствовала себя не очень уверенно, потому что была простужена. Лучано подошел ко мне за кулисами и протянул стакан воды со льдом. Я поразилась: «Лед? При больном горле?» Он настоял, объяснив, что лед поможет сосудам сузиться, это «освободит» горло. Я выпила воду и почувствовала себя намного лучше. Лучано очень заботлив. Зная о моей нелюбви к лестницам, всегда подавал мне руку.

В Вене мне довелось петь в «Тоске» с Каррерасом. Вот уж кто — настоящий тенор! Он был не Каварадосси, он был певец. Он пел о своей страсти и не видел меня. Шел вперед, высоко подняв голову. А потом спросил: «Монси, ну как я пел?» Через некоторое время была «Тоска» с Пласидо Доминго в лондонском Ковент Гарден. Вот кто — настоящий Каварадосси! Он был таким страстным, что я даже сказала: «Пласидо, если ты так входишь в роль и будешь сильно всхлипывать, то рискуешь не взять высокие ноты». Мне бы хотелось, чтобы все эти три знаменитых тенора объединились в одного певца. Это был бы идеальный артист! Когда мы записывались с Паваротти в Лондоне, звукорежиссер почувствовал себя плохо, ему вызвали «неотложку». Но маэстро все же решил закончить работу. Лучано сказал мне: «Пой не так, как во время записи, а как обычно поешь на сцене — у тебя всегда хорошо все звучит. Нужно постараться записать с одного дубля, поскольку маэстро себя очень плохо чувствует». Так я и спела — все с одного дубля, «сверху — донизу». Маэстро говорит: «Я больше не могу». А Лучано ему отвечает: «А больше и не надо, все получилось прекрасно». Сейчас это воспринимается как исторический анекдот, но как приятно вспоминать такие моменты!

— С кем из современных музыкантов вам было бы интересно поработать вместе?

— Хотелось бы записать какие-нибудь оперные произведения с Николаем Басковым. Мы пели вместе, и в Киеве тоже — в мой предыдущий приезд. Николай эмоционально напомнил момент, когда мы работали с Фредди Меркьюри. Мне очень интересно творчество композитора Вангелиса — его современный стиль отличается от других. Он прислал мне на день рождения очень трогательное письмо и написал: «Я очень тоскую. Приезжайте в Грецию, мы поработаем вместе». В общем, до 80 лет хочется еще кое-что успеть сделать!

— Есть ли какие-то секреты творческого сотрудничества?

— Обычно — в 70% случаев — нетрудно найти взаимопонимание. С оставшимися труднее: певцы гордятся собой, боятся, что у них отнимут часть успеха. Мне часто говорили: «Уговор — высокие берем вместе, не тяните (я ведь могу долго держать ноты), заканчиваем вместе!» Всегда стараюсь найти контакт, ведь в этом залог успеха.

— Сеньора Кабалье, как по-вашему, что нужно сделать для того, чтобы классическая музыка стала популярной?

— Во всем мире классику любят немногие. К примеру, я на сцене уже 50 лет: хочешь не хочешь — запомнят! Для того чтобы люди знали классическую музыку, ее нужно исполнять как можно больше, в различных залах и даже на открытых площадках. Еще один из методов популяризации классики — транслировать ее по радио и телевидению. В некоторых европейских странах по субботам и воскресеньям передают специальные концерты для детей, чтобы приучать, развивать вкус. Это очень хорошая практика. Побывав в Японии в 1976 году, удивилась тому, что там для малышей снимали мультфильмы по классическим операм. Я видела «Тоску», это было очень интересно: Скарпиа там страшный, а Тоска — очень красивая. Еще в те годы у японцев применялась специальная методика обучения музыке: все ноты раскрашивались в разные цвета, и ребятишки пели такие песенки — красные или желтые...

Без классической музыки можно прожить — множество людей обходятся без нее. Но ведь когда они влюбляются, в их мозгах происходит какая-то химическая реакция — никто не может объяснить, почему мы любим друг друга. В музыке происходит то же самое. Ты не знаешь, какая струнка внутри ответила, зазвучала. Конечно, я защищаю классическую музыку, потому что всю жизнь занимаюсь ею.

Виктория МУРАТОВА, "Киевские Ведомости"

www.kv.com.ua