УкраїнськаУКР
EnglishENG
PolskiPOL
русскийРУС

Нестор Шуфрич: «Действия Партии регионов вызывают недоумение...»

2,7 т.
Нестор Шуфрич: «Действия Партии регионов вызывают недоумение...»

Основные политические силы страны начинают определяться с союзниками на предстоящих парламентских выборах. Затишье наблюдается лишь на оппозиционном фронте. Один из лидеров СДПУ(о) Нестор ШУФРИЧ открыл корреспонденту СНтайну воцарившейся тишины

С кем все-таки объединится СДПУ(о)? Информация появляется разная: блок с Партией регионов Украи­ны, объединение с Юлией Тимошенко...

— Во-первых, о том, что социал-демократы будут объединяться с БЮТ, никто никогда не говорил! Один раз в интервью Виктора Медведчука это было сказано как шут­ка. Я понимаю желание многих вы­тягивать сенсации из ниоткуда, но если кто-то не может отделить иро­нию или сарказм от реалий, то...

Хорошо, БЮТ оставим в покое. А как продвигается процесс создания блока с Партией регионов?

— Сейчас об этом сложно говорить, но могу предположить, что, скорее все­го, такого объединения не будет, и не по вине объединенных социал-демократов. Я не понимаю мотивов Партии регио­нов Украины. Они до июля говорили о необходимости создания единого оппо­зиционного фронта, потом они свою по­зицию меняют и заявляют о том, что «Ре­гионам» необходимо идти на выборы са­мостоятельно, потом они говорят о бло­ке, но с партиями, которые лояльны к Виктору Ющенко, которые его или под­держивают, или «конструктивно крити­куют», то есть никак не критикуют. Ко­нечно, возникает вопрос и по поводу ме­морандума. У меня есть предположение, но это только предположение, что при подписании упомянутого документа было оговорено еще много дополнитель­ных вещей... И я не исключаю, что од­ним из требований Банковой было за блокировать создание единого оппози­ционного блока. Судя по всему, у Бан­ковой это получилось. Мне очень жаль, что произошло именно так. Мне непо­нятна поддержка «Регионами» канди­датуры Юрия Еханурова. Объяснения этому факту нет и быть не может, если только за этим не стояли какие-то под­коверные договоренности. Я не буду на­поминать о том, что Виктора Януковича пригласили на допрос, потом он сослал­ся на меморандум, и мгновенно было сделано заявление, что никто Янукови­ча беспокоить не будет. В то время, как представителей нашей партии до сегод­няшнего дня систематически вызыва­ют на допросы, включая лидера. Мы не апеллируем к меморандуму не только потому, что мы его не подписывали, а потому, что считаем его некорректным в отношении тех людей, которые девять месяцев боролись и жили с надеждой, что правда будет восстановлена. К со­жалению, те последствия, о которых мы предупреждали, подтвердились. В этих условиях, когда у Януковича была ре­альная возможность сформировать на базе парламента ответственное прави­тельство, остановить экономический беспредел и произвол, который имеет место в стране, он пошел на договорен­ность с Ющенко. Почему он так сделал? Этот вопрос нужно задавать не мне. В меморандуме в основном говорится толь­ко о неприкосновенности, а где пробле­мы НАТО, ЕЭП, русского языка?

Снова Майдан?

— Майдан тут ни при чем. Все про­цессы могут быть отрегулированы в пар­ламенте согласно законам и Конститу­ции Украины. Сегодня мы видим бюд­жетный кризис, он может повлечь за со­бой отставку правительства. Не думаю, что торги по продаже «Криворожстали» тоже пройдут без последствий. Будем го­ворить откровенно: если кому-то было выгодно купить за такие деньги это пред­приятие, то, возможно, нашему государ­ству было бы выгоднее оставить его себе? И я не исключаю, что мы еще столк­немся с фактами стимулирования про­ведения этого конкурса, в том числе и победителем. Не случайно мы слышим, что руководитель победившей в конкур­се компании встречался с Ющенко в Давосе, а после этого Ющенко жестко сказал, что «Криворожсталь» будет продана. Что стояло за их разговором? Об этом можно только догадываться. Но ре­зультат есть. Подчеркиваю, что это пред­положение и ничего больше. Надеюсь, что это случайность, а не закономер­ность. Но я все равно задаю себе вопрос: почему «Криворожсталь», раз уж при­няли решение о реприватизации, была продана, если она могла приносить ди­виденды государству?

Вы так и не назвали ни одну поли­тическую силу, которая могла бы объе­диниться с СДПУ(о) на парламентских выборах.

— Давайте скажем так: не пугайте нас возможностью идти на выборы са­мостоятельно. Я хочу напомнить, что в 1998 году мы прошли в парламент само­стоятельно, в 2002-м мы набрали почти семь процентов голосов. Кроме того, две недели назад на пресс-конференции я передал протоколы 2002 года, в которых доказывается экспертизой, что у нашей партии забирались голоса и передава­лись блоку «За единую Украину», про­сто подделывались протоколы. Я хочу также напомнить, что в 2002 году мы не баллотировались в Верховную Раду как партия власти, потому что 13 декабря 2001-го — накануне выборов — по ука­занию Банковой, а точнее Владимира Литвина, Виктор Медведчук был снят с должности первого вице-спикера ВР. И не случайно именно блоку Литвина пе­реписывались голоса, отданные за СДПУ(о). Поэтому я абсолютно споко­ен за то, что мы пройдем в парламент и в 2006 году. Кстати, опрос общественного мнения показывает, что около 15 про­центов граждан Украины хотели бы ви­деть объединенных социал-демократов в парламенте и уверены, что они там бу­дут. А будем мы идти одни или с кем-то, решится в ближайшие дни. Но еще раз подчеркиваю, что я сторонник бело-си­него жесткого оппозиционного блока. Мы не должны разочаровать тех, кто вы­стоял с нами этот год. А то, что сегодня делает Янукович, безусловно, вызывает недоумение. Я бы не хотел, чтобы его действия вызвали разочарование.

Некоторые политики говорят о рас­коле в самой партии СДПУ(о). Ходят слухи, что Леонид Кравчук поругался с Вик­тором Медведчуком.

— Нет, это абсолютная неправда. За что ценят нашу партию? За единство. Более того, скажу: дискуссии насчет объединения СДПУ(о) в какой-либо блок носят очень толерантный, коррект­ный, прагматичный характер.

Ну, тогда опровергните или подтвер­дите еще одну информацию. Действитель­но ли в ближайшем будущем ваша партия сменит лидера и именно вы займете место Виктора Медведчука?

— Это неправда, я никогда не позво­лю инициировать этот вопрос. Уваже­ние к нашему лидеру у меня макси­мальное. Мы с ним товарищи, друзья и соратники. Убежден, СДПУ(о) не нуж­дается в смене лидера.

Главным событиям понедельника стал конкурс по продаже государствен­ного пакета акций ОАО «Криворож­сталь». До повторной приватизации пред­приятия многие политики говорили, что результаты конкурса могут быть обжало­ваны. Возможно ли, что его признают не­действительным?

— Вряд ли. Но большие опасения вызывает то, что «Криворожсталь» была продана фактически за сумму, которая соответствует четырехлетней прибыли работы самого предприятия, причем куплена иностранной компа­нией. Мы пошли по худшему, на мой взгляд, пути, когда предприятие про­дается пусть даже за большие деньги, но все равно кому. И был отвергнут другой путь, по которому шел целый ряд государств постсоветского про­странства, когда предприятия отдава­лись за меньшую сумму, но своему инвестору с жесткими обязательства­ми дальнейшего социального и про­изводственного развития этого пред­приятия. Надеюсь, Mittal Steel купила «Криворожсталь» не для того, чтобы продукция украинского предприятия не могла конкурировать с аналогич­ной продукцией, которую Mittal Steel уже производит. Все это напоминает биржевую спекуляцию, не случайно акции «Криворожстали» резко пошли вверх и, возможно, Mittal Steel уже от­бивает деньги, которые еще даже не заплатила. Хочу верить, что это не так, но не опасаться нельзя. Что касается самих денег, вырученных от продажи, то логично, чтобы они были направле­ны на возвращение сберегательных вкладов наших граждан. Думаю, сей­час для этого есть реальная возмож­ность, и мы такой закон инициируем. Хотя еще раз подчеркиваю, что сам факт продажи, пусть даже и по такой цене, вызывает двоякую оценку.

Вы говорили о национальном инвес­торе. Но почему же бывшие владельцы предприятия не боролись за него?

— Они боролись. «Индустриальный союз Донбасса» принял участие в кон­курсе вместе с Arcelor. Они дошли до 24,1 миллиарда гривен. Видимо, на боль шее не хватило возможности, хотя, уве­рен, Arcelor и «ИСД» были бы предпоч­тительнее. Но случилось то, что случи­лось и сейчас уже повлиять нельзя, да и, наверное, не корректно.

Вы сказали, что «Криворожсталь» была продана за сумму своей четырех­летней прибыли. Но ранее его купили за гораздо меньшую сумму...

— Во время прошлой продажи была выбрана другая стратегия. Кроме того, какая конъюнктура была полтора года назад? Об этом сейчас сложно говорить. Была другая логика — предприятие дол­жно остаться у украинского инвестора. Это было, наверное, правильное реше­ние. Вокруг суммы можно, конечно, по­спорить, но те социальные обязатель­ства, которыми были «обвешаны» пре­дыдущие покупатели, более суровы и с социальной точки зрения более весо­мы, чем нынешние.

В последнее время очень много про­тиворечий вызывает закон о неприкосно­венности депутатов местных советов. Ваше отношение к этому закону?

— Япротив неприкосновенности, включая депутатов Верховной Рады и самого Президента. Я голосовал за ут­верждение результатов референдума, в том числе и о снятии неприкосновен­ности, но соответствующий закон не набрал необходимых трехсот голосов. Если я не ошибаюсь, это было в начале 2001 года. Безусловно, в правовом госу­дарстве такая неприкосновенность не нужна. Она пагубна. Сегодня же, когда закон никем не воспринимается, ког­да нет верховенства права, когда Кон­ституция, мягко говоря, не принимает­ся во внимание, должны быть люди, которые без страха за критику власти могли бы бороться с произволом. По­этому вопрос очень противоречивый, хотя я за этот закон не голосовал.

Евгения КОВАЛЕНКО, «Столичные Новости»

http://cn.com.ua