Выгоревшая на солнце армейская палатка разделена иконостасом на храм и алтарь, подсвечниками служат гильзы от «калаша», а боевые машины пехоты выезжают на задания только после того, как их окропят святой водой. Это — Ирак. Именно оттуда вернулся настоятель храма Луки Крымского при Запорожском областном управлении внутренних дел — иеромонах Лука. В течение полугода он служил духовником в составе украинского миротворческого контингента.

Видео дня

Мы сидим возле часовенки напротив УМВД, и я пытаюсь как можно больше узнать о человеке, чьи поступки, возможно, кому-то покажутся непонятными.

- Отец Лука, а кем вы хотели стать в детстве?

— Папа хотел, чтобы я стал летчиком, космонавтом, осуществив таким образом его собственную мечту. А я, честно говоря, тогда мечтал в КГБ работать — шпионов ловить.

— Ваши родители имели какое-то отношение к этим профессиям?

— Нет, мама — преподаватель русского языка, отец работал на железной дороге.

— А перед выпускным вечером о чем мечтали?

— Я был на распутье… Просто не знал, куда пойти: это было начало 90-х годов, когда развалился Союз, вся социалистическая система. Все, что раньше считалось ценностями, превратилось в пустой звук, стало никому не нужным.

— И что решили?

— Полгода я работал на «Коммунаре» (ныне АвтоЗАЗ. — Авт.), а потом меня призвали в армию. Служил в Киеве. Учебку проходил в «Десне» — те, кто был в армии, знают, что это место воспитания настоящих мужчин, показательная учебная дивизия сухопутных войск.

— А когда вернулись на гражданку, куда подались?

— Спустя некоторое время пошел в церковь. Я только перед армией сам принял святое крещение. Пришел в храм, подчиняясь какому-то неосознанному желанию. Спросил у батюшки, как попасть в семинарию. Он меня спрашивает: «А ты церковно-славянский язык знаешь?» — «Не знаю, читать на нем никогда не пробовал». Он дал мне книгу, и я начал учиться понимать старославянские письмена. Потом стал читать в церкви, помогал строить храм Иоанна Крестителя в Запорожье.

— Как на это отреагировали домашние?

— Отец, как человек неверующий, сказал: «Зачем людей обманываешь?» Я объяснил ему , что пытаюсь убедить людей делать добрые дела, учу умению прощать — разве это плохо? А мама восприняла это нормально, теперь она приходит в храм причащаться.

Перед нарядом молились и ставили свечи

— Отец Лука, а что Вас подвигло на поездку в Ирак?

— Честно говоря, на это была воля Божья. Просто я почувствовал, что должен там побывать, увидеть все собственными глазами, пережить, узнать. Это трудно объяснить словами. Но как только я услышал, что первый священник уехал с контингентом, понял, что мое место там. И я следил за событиями в Ираке, молился за миротворцев, за батюшку, что с ними отправился — игумена Иосафа из киевского Ионинского монастыря.

— Значит, вы отправились спасать души военнослужащих?

— В данном случае правильнее было бы сказать — отправился оказывать моральную и духовную поддержку тем, кто там находился. У меня была должность «офицер по вопросам религии».

— На какое количество личного состава?

— Всего в составе контингента полторы тысячи человек. Нас, священников, было двое. Миротворцы размещаются в двух лагерях, поэтому каждый из нас постоянно находился в одном лагере и посещал другой. Эту бригаду формировали из частей Одесского оперативного командования, части которого расположены в юго-восточных областях Украины, поэтому большинство военнослужащих выбирали для себя нашу, каноническую церковь.

— А стрелять вам приходилось?

— Только на полигоне. Как священник не имею права стрелять по людям, мое оружие — крест. И моя миссия была не в том, чтобы воевать, я работал с солдатами, с нашими ребятами.

Под церковь оборудовали большую палатку. Перед тем как они идут на задание, я служивых благословлю, прочитаю молитву. Если солдаты едут на ночное дежурство, заходят помолиться, свечечки поставить, чтобы все прошло нормально…

— А большой взрыв произошел на вашей базе?

— Да. Это было в нашем батальоне, погибли 7 человек. Тогда каждый молился за раненых и погибших. С одной стороны, эта трагедия для каждого военнослужащего была страшным ударом, с другой — она нас сплотила. Многие задумались о своей душе. Когда в начале ротации я улетал на родину, военные подходили ко мне и признавались, что смогли пережить самые трудные моменты именно благодаря присутствию священника.

— Расскажите немного о быте: как вас кормили, где жили.

— Кормили хорошо, правда, еда была американская, а всем хотелось чего-то более привычного. А жили мы в казармах бывшей саддамовской армии, с кондиционерами.

— С иностранцами приходилось общаться?

— Конечно, и с американцами, и с арабами. Если не хватало словарного запаса, объяснялись с помощью жестикуляции. И арабы, и военные из других контингентов, когда узнавали, что я священник, относились ко мне с уважением.

— А из личных вещей Вы что-нибудь брали с собой?

— Я взял с собой свои иконы — те, с которыми не расстаюсь много лет, они самые родные. И еще свой молитвослов, по которому всегда молюсь. А о Запорожье мне всегда напоминала фотография владыки Запорожского и Мелитопольского Василия — она висела рядом с моей кроватью, поскольку владыка для меня как духовный отец, образец священника, духовника. Я знал, что владыка молится за меня; в самые трудные минуты гляну на его фото, вспомню о нем , и мне становится легче.

— А жизнью приходилось рисковать?

— Нет-нет, слава Богу, Господь хранил меня. Например, когда приходилось выезжать на блокпост или сопровождать конвой с бойцами, никогда не было никаких инцидентов.

«Не жалею, что провел там полгода»

— Новые друзья у вас появились?

— Да, и очень много! Мне звонят постоянно: «Алло, батюшка, мы уже вернулись, мы уже в Украине!» У меня огромная записная книжка с новыми адресами.

— Заметили ли вы какие-то изменения в себе?

— Безусловно. Полгода, проведенные в Ираке, не прошли даром. Главное, что я понял для себя — священник в армии нужен. Раньше я знал это теоретически, а теперь могу и доказать это, приведя в подтверждение слова сотен ребят, с которыми мы вместе служили и которые на себе ощутили, что значит, если рядом батюшка. С этим соглашаются не только рядовые, но и офицеры. И я благодарен Богу за то, что попал в Ирак, я ни одной секунды не сожалел, что провел там полгода.

Хочу еще раз подчеркнуть: наши парни в Ираке — настоящие миротворцы! И я горжусь тем, что был среди них.

— Но ведь вы и сейчас остаетесь рядом с людьми в погонах.

— Да, я служу в храме святителя Луки Крымского с 2002 года.

— Такое назначение вы получили случайно или действительно, как говорят, по собственному желанию?

— Как было сказано оптинскими старцами, это была «воля Божья в обстоятельствах». Вообще, я ко всем людям в погонах отношусь с уважением. Это люди долга, в их сознании заложена соответствующая моральная установка: поступать не так, как хочешь, а так, как нужно, иногда даже ценой собственной жизни.

— А отличается ли ваша паства в милиции и в армии?

— Да. Я бы сказал, что милиция каждый день выполняет то, что армия выполняет в случае необходимости. Милиционеры ежедневно на боевом дежурстве, и при этом им приходится постоянно иметь дело с далеко не лучшей половиной общества. Поэтому есть определенные психологические особенности в работе с милиционерами. Надеюсь, что наладить контакт с запорожскими правоохранителями мне удалось. Во всяком случае, во время моего пребывания в Ираке я получал от них письма по электронной почте, был осведомлен обо всех важных событиях жизни УМВД. И по возвращении владыка Василий сразу же благословил меня на продолжение службы в милицейском храме, сказав, что меня там с нетерпением ждут. Кроме того, я часто бываю в запорожской бригаде Вооруженных сил Украины. В случае необходимости отправляю там службы в полевом храме.

- Значит, менять паству вы не собираетесь?

— Нет, такого желания у меня нет. У нас с милиционерами налажено плодотворное сотрудничество, которое мы собираемся продолжать и в дальнейшем. И пусть в этом нам помогает Бог.

Ирина ЛЕВЧЕНКО, "ВВ"

www.vv.com.ua