В данном разделе посетители сайта сами генерируют контент. Редакция «Обозревателя» не несет ответственности за этот контент.

ЕСПЧ пришел к выводу, что Украина не несет ответственности за несоблюдение гарантий прав человека в ОРДЛО, которые она не контролирует

5.4т

Нам уже приходилось высказываться о позиции Европейского суда по правам человека (ЕСПЧ), согласно которой страна – жертва агрессии не несет ответственности за несоблюдение гарантий прав человека на тех своих территориях, которые находятся под фактическим "эффективным контролем" (оккупацией) страны – агрессора. В таком случае ответственность возлагается на страну – агрессора.

https://www.obozrevatel.com/my/politics/78253-pochemu-effektivnyij-kontrol-chuzhih-territorij-tozhdestvenen-okkupatsii.htm

Эта позиция была сформулирована в делах "Лоизиду (Loizidou) против Турции" (относительно ответственности Турции за ситуацию в непризнанной "Турецкой Республике Северный Кипр"), "Илашку и другие против Молдовы и России" (относительно ответственности России за ситуацию в Приднестровье), "Чирагов и другие против Армении" (относительно ответственности Армении за ситуацию в Нагорном Карабахе).

И вот, наконец, очередь дошла до Украины, точнее ОРДЛО, которые она не контролирует.

25 июля 2017 года обнародовано решение ЕСПЧ по делу Khlebik v. Ukraine.

Гражданин Украины Александр Иванович Хлебик (Заявитель) обратился в ЕСПЧ с жалобой против Украины, в которой сообщал, что в 2013 году был осужден Алчевским судом Луганской области к длительному сроку лишения свободы. На приговор подана апелляционная жалоба. Однако Апелляционный суд Луганской области в период его работы в г. Луганске не смог рассмотреть эту апелляционную жалобу в связи с военными действиями пророссийских сепаратистов (как указал ЕСПЧ, "террористических организаций"). После переезда апелляционного суда в г. Лисичанск, суд по-прежнему не смог рассмотреть апелляционную жалобу по сути, поскольку материалы дела остались на территории Луганской области, не подконтрольной украинской власти.

18 марта 2016 года Лисичанский суд освободил заявителя из-под стражи на основании "закона Савченко".

В жалобе заявитель утверждал, что Государство Украина не смогло обеспечить рассмотрение его апелляционной жалобы в разумные строки, чем нарушило по отношению к заявителю статью 6 Конвенции о защите прав человека и основоположных свобод (право на справедливый суд в разумные сроки).

В результате рассмотрения жалобы ЕСПЧ указал:

70. Turning to the circumstances of the present case, the Court observes that it is undisputed that the applicant was able to lodge an appeal against his conviction and this appeal was accepted for examination on the merits. It is also uncontested that the key reason why the applicant’s case has so far not been examined by the Court of Appeal is that his case file is no longer available as a result of hostilities in the areas the Government do not control.

71. Therefore, there is no question that the authorities of the respondent State have intentionally "restricted" or "limited" the exercise of the applicant’s right of access to the Court of Appeal (contrast, for example, Omar v. France, 29 July 1998, §§ 34-44, Reports 1998-V).

70. Обращаясь к обстоятельствам настоящего дела, Суд считает бесспорно установленным, что заявитель имел возможность подать апелляцию против его осуждения, и это обращение было принято к рассмотрению по существу. Также неоспоримо, что ключевая причина, по которой дело заявителя до сих пор не рассматривалось Апелляционным судом, заключается в том, что его дела больше не доступны в результате военных действий в тех областях, которые правительство не контролирует.

71. Поэтому нет никаких сомнений в том, что власти государства-ответчика не имели намерений ограничивать осуществление права заявителя на доступ к апелляционному суду (контраст, например, Омар против Франции, 29 июля 1998, §§ 34-44, Отчеты 1998-V).

В пункте 74 решения ЕСПЧ отметил: "The applicant did not argue that the lack of a mechanism for the Luhansk Region was due to a shortcoming on the part of the Ukrainian authorities rather than any other party. Account should also be taken of the fact that hostilities in the area have been continuing throughout the period at issue and no stable and lasting ceasefire has so far been established"

("Заявитель не утверждал, что отсутствие механизма для Луганской области связано с недостатком со стороны украинских властей, а не с какой-либо другой стороной. Следует также учитывать тот факт, что военные действия в этом районе продолжаются в течение рассматриваемого периода, и до сих пор не было установлено стабильного и длительного прекращения огня").

В пунктах 79, 81 Суд заключает: "79. The Court concludes that, in view of the foregoing considerations and in particular the fact that the authorities duly examined the possibility of restoring the applicant’s case file, the domestic authorities have done all in their power under the circumstances to address the applicant’s situation. The applicant has not been able to point to any other particular action which it would still be in the respondent Government’s power to take at the present time

81. In the light of the above, and taking into account the objective obstacles that the Ukrainian authorities had to face, the Court finds that there has been no violation of Article 6 of the Convention in the circumstances of the present case".

79. Суд приходит к выводу о том, что с учетом вышеизложенных соображений и, в частности, того факта, что власти надлежащим образом изучили возможность восстановления материалов дела заявителя, национальные власти сделали все возможное, чтобы справиться с ситуацией заявителя. Заявитель не смог указать на какое-либо другое конкретное действие, которое имеют в своем распоряжении власти государства-ответчика в настоящее время.

81. В свете вышесказанного и с учетом объективных препятствий, с которыми сталкиваются украинские власти, Суд считает, что не было нарушения статьи 6 Конвенции в обстоятельствах настоящего дела.

***

Таким образом, ЕСПЧ пришел к выводу, что Украина в лице своей власти объективно не может гарантировать соблюдение прав человека на территориях, которые Украина не контролирует, и потому не отвечает за происходящее на этих территориях.

Интересно отметить, что выводы о невозможности надлежащего контроля за ОРДЛО ЕСПЧ сделал, в том числе, на основании резолюции 2133 (2016) Парламентской ассамблеи Совета Европы (ПАСЕ) от 12.10.2016 г., о которой мы писали в предыдущей публикации https://www.obozrevatel.com/my/politics/78253-pochemu-effektivnyij-kontrol-chuzhih-territorij-tozhdestvenen-okkupatsii.htm

Суд цитирует:

"1. The Parliamentary Assembly is deeply worried about the human rights situation in Crimea and in the self-proclaimed "people’s republics"of Donetsk and Luhansk ("DPR"and "LPR’, respectively).

...

7. Victims of human rights violations have no effective internal legal remedies at their disposal:

7.1. as far as the residents of the "DPR"and "LPR"are concerned, local "courts"lack legitimacy, independence and professionalism; the Ukrainian courts in the neighbouring government-controlled areas, to which jurisdiction for the non controlled areas was transferred by Ukraine, are difficult to reach, cannot access files left behind in the "DPR"or "LPR"and cannot ensure the execution of their judgments in these territories;

...

11. Numerous inhabitants of the conflict zone in the Donbas, on both sides of the contact line, still suffer on a daily basis from numerous violations of the ceasefire that was agreed in Minsk. These violations are documented daily by the OSCE Special Monitoring Mission to Ukraine, despite the restrictions on access imposed mainly by the de facto authorities of the "DPR"and "LPR’. The inhabitants also suffer from the prevailing climate of impunity and general lawlessness due to the absence of legitimate, functioning State institutions, and in particular access to justice in line with Article 6 of the European Convention on Human Rights (ETS No. 5).

"1. Парламентская ассамблея глубоко обеспокоена ситуацией с правами человека в Крыму и в самопровозглашенных "народных республиках" Донецка и Луганска ("DPR" и "LPR", соответственно).

...

7. Жертвы нарушений прав человека не имеют в своем распоряжении эффективных внутренних средств правовой защиты:

7.1. Что касается жителей "DPR" и "LPR", местные "суды" не имеют легитимности, независимости и профессионализма. Украинские суды в соседних контролируемых государством районах, которым юрисдикция для неконтролируемых районов, была передана Украиной, труднодоступны, не могут получить доступ к материалам, оставленным в "DPR" или "LPR", и не могут обеспечить исполнение их решений на этих территориях;

...

11. Многие жители зоны конфликта в Донбассе по обе стороны линии соприкосновения по-прежнему страдают от многочисленных нарушений прекращения огня, которое было согласовано в Минске. Эти нарушения ежедневно документируются Специальной наблюдательной миссией ОБСЕ в Украине, несмотря на ограничения на доступ, введенные главным образом де-факто властями "DPR" и "LPR". Жители также страдают от преобладающей атмосферы безнаказанности и общего беззакония из-за отсутствия законных, функционирующих государственных учреждений и, в частности, доступа к правосудию в соответствии со статьей 6 Европейской конвенции о правах человека (ETS № 5).

Таким образом, сославшись на данные выводы, ЕСПЧ фактически легализовал данную Резолюцию как юридический документ и источник права.

Вместе с тем нельзя не остановиться на том, что исключив вину Украины, ЕСПЧ прямо не указал, а кто на самом деле виноват в нарушении прав человека в ОРДЛО. ЕСПЧ описал это так:

66. The Court notes at the outset that the scope of its examination of the case is delimited by the fact that the application is directed against Ukraine only (contrast, for example, Ilascu and Others v. Moldova and Russia [GC], no. 48787/99, ECHR 2004 VII) and that the applicant did not allege that his rights had been breached due to a deficiency in the mechanisms of international cooperation between Ukraine and any other High Contracting Party.

66. Суд с самого начала отмечает, что сфера рассмотрения им дела ограничена тем фактом, что заявление НАПРАВЛЕНО ТОЛЬКО НА УКРАИНУ (контраст, например, Ilascu and Others v. Moldova and Russia [GC], no. 48787/99, ECHR 2004-VII) и что заявитель не утверждал, что его права были нарушены из-за недостатка механизмов международного сотрудничества между Украиной и любой другой Высокой Договаривающейся Стороной.

То есть Суд прямо указал, что имеет место прямая аналогия с упомянутым выше делом "Илашку и другие против Молдовы и России" (относительно ответственности России за ситуацию в Приднестровье), и что потенциальная вина России и в данном деле лежит на поверхности. Вопрос о том, почему авторы жалобы не захотели воспользоваться этой аналогией (прецедент явно на поверхности) и практически ограничили возможность заявителя получить справедливую сатисфакцию, например, с России, остается открытым. Возможно, не хотели обижать Россию, а цель была – "опустить" Украину. Будем пока считать, что не получилось.

Вместе с тем, данный прецедент решения ЕСПЧ может создать основание для пересмотра того сомнительного решения украинских судов, которым признавалось незаконным Постановление Кабинета Министров Украины о невозможности социальных выплат на территориях, не подконтрольных украинской власти. Если Украина не контролирует ситуацию в этих районах, и это установлено юридически международными институциями, она не может нести ответственность за происходящее на территориях, которые сама не контролирует. Возможно, все это будет иметь важное прецедентное значение в будущем.

(Статья подготовлена совместно с кандидатом юридических наук, адвокатом Белкиным М.Л.)

Наши блоги