Ни о чем не жалею

Увеличить шрифт

1

2

3

Читайте также »

	»Превращение в жука
	»Ни о чем не жалею
	»Жлобство как общенациональная идея
	»Право на... с правом ИДТИ на... диалектически едино
	»Зачем избавляться от коррупции?

Не пропустите »

	»Умерла балерина Ольга Лепешинская
	»Игорь Суркис: "Задача "Динамо" – выиграть Кубок УЕФА!"
	»Москва гордится нефтью, Абрамовичем и Ирэн Феррари

Интересное »

новости, загрузка.

Когда в первых трех строчках нет мата, шансы статьи быть прочитанной заметно уменьшаются. Этим и воспользуюсь — уж очень необычно то, что хочется сказать и что наболело. Так что на мой предыдущий материал похоже не будет.

Я всё чаще (особенно — когда совсем тошно) задумываюсь об осени 2004-го. Мы уже было привыкли сидеть молча и не высовываться, а тогда — что-то произошло, и вышли те, кто никогда ни о чем подобном даже не задумывался.
Вышли, кстати, не столько против прошлого (оно всё равно уже прошло), сколько ради шанса на будущее. На цивилизацию. На нормальность. Да, нас кинули, причем всех, включая не только Майдан, но и антимайдан. И наши оказались не те, да и голубые объективно больше сделали для единения с Европой, чем шумливые наши, и уж наверняка больше, чем для «своей» России и «своего» языка. В этом смысле кинули «своих» как раз все; но если такое кидалово, осуществленное оппонентами, для нас — приятный сюрприз, то кидалово наших — боль, которая не стихает.

Да, конечно, страна после Майдана изменилась. Свободы стало немножко больше, говорить стало можно немножко громче, к цивилизации мы стали немножко ближе. Но как же этого всего мало в сравнении с тем, чего хотели, на что надеялись, во что верили. И — опять в спячку?

Так вот, я часто себя спрашиваю: как же тогда получилось, что мы все вышли? Нет, вышли, конечно, не только наши, голубые повылазили тоже, но их было меньше, выпихивали скорее их, чем они выпихивались сами, и как-то всё это у них было не от души, ну, что ли не по-настоящему.

А вот у нас тогда была эйфория, был праздник, была уверенность и было какое-то удивительное счастье. Кто смотрел сбоку — не поверит, кто стоял ТАМ — никогда не забудет. Что это было? Та сторона удивлялась тоже и говорила о наколотых апельсинах. Мы удивили всех, но ведь И СЕБЯ ТОЖЕ!

Если избежать оценок или хотя бы не обращать на них внимания (ведь на одного и того же можно сказать «разведчик», а можно «шпион»), то следует признать: в формулировках «коллективное помешательство» и «небывалый всплеск самосознания» есть кое-что общее: они обе, хоть и с разных сторон, пытаются описать, но не вскрывают причин: хорошо, помешательство / хорошо, всплеск, но почему вдруг? Отчего так внезапно? Что, тогда случилась первая несправедливость или первая фальсификация? Раньше (когда многим еще и кушать было нечего, как в начале 90-х) поводы бывали покруче...
Внешнее влияние на американских деньгах? Вполне возможно, но всё это наверняка уравновешивалось и тоже влиянием, и тоже деньгами, но уже — со стороны «старшей сестры»... Так что же тогда произошло?

Внезапно накопилось? Последняя капля? У всех сразу и одновременно?.. Скажу честно, что материалистических причин назвать не могу. Ну почему именно тогда «не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня», столь резко перевесило и оказалось в разы мощнее, чем привычное «утро вечера мудренее»? Объяснений неэзотерических/нетеологических у меня нет.
Думаю, что любой, кому в печень (и в мозг по уши) не въелся совковый атеизм, вынужден будет согласиться: что-то потустороннее там присутствовало. И речь не о всяческих знамениях-предзнаменованиях, которыми любят украшать историю, и любят не только у нас (вспомним хотя бы то, что говорилось о Жанне Д’Арк). Речь, скорее, о высоком духе, неожиданно овладевающем теми, кто вчера еще был серой массой (да и завтра, к сожалению, снова будет ею же) — здесь, пожалуй, ближайшим аналогом была бы Москва (уж, извините) 19–21 августа 1991 года.

Чтобы конкретизировать, оценок избежать не удастся, но тогда могу сказать прямо: если глядеть на мир с моей личной, индивидуальной колокольни, на которую я, как и все, имею, видимо, право, то коль без обиняков — в октябре-ноябре 2004 года с Украиной был Бог. Он дал озарение, силу, шанс, возможность.

И кого же тогда предал тот, кто был ТАКИМ Майданом выпестован, а потом свернул в сторону? Этот выпестыш народа (да, выпестыш — именно так) не только обманул свой народ, но и совершил грех гораздо больший...
Даже прежнему, кстати, он не годится и в подметки, но это опять-таки мнение моё лично. (Как и то, что ругать любого Президента нужно, пока он еще Президент, ну а после — об обеззубевшем тигре можно уже вспоминать и хорошее тоже.)
Впрочем, сейчас — не о них.

Мне интересно и важно другое. Мы как-то привыкли, что в системе ценностей Запада нет ничего духовного, что ценности славянские неизмеримо богаче, что вся западная цивилизация пасует перед истинными патриархальными ценностями Европейского Востока, где что ни народ, то богоносец, коему нравственное важнее меркантильного и для которого дружба-равенство-братство на порядок ценнее прагматичной зашоренности, накопительства и пошловатого западного индивидуализма.
И вдруг — Высшие Силы оказались не с той стороны, где братский Восток, а с той, где духовно гниющий Запад. Почему?

В этом смысле Майдан, между прочим,— веха не только украинская. Так вот, неужели Запад так вырос, что верховный компас развернулся в его сторону? Опять же со своей персональной колокольни: не думаю. Это не Запад поднялся, это Восток опустился. Это путинская Россия, позабыв обо всех исконных ценностях и погрязнув в великодержавном шовинизме, одурманенная нефтерублями и ошалевшая от ядерной безнаказанности, упала ниже плинтуса и падает дальше, опережая в скорости стандартное опускание прагматичного Запада. Война с Грузией это лишний раз подтвердила — именно лишний.

Вот почему цивилизация и прогресс, причем не только материальный, но и духовный, уже не с той стороны. С теми, кто открыто противопоставляет себя остальному человечеству (почитайте российские газеты), не по пути уж и нам. Даже нам.
Потому — несмотря на все кидалова и коалиции, перевыборы, переформатирования и перекидалова, мы свой вектор многовекторный все-таки общими — именно общими, даже вопреки политическим программам! — усилиями худо-бедно и очень потихонечку, шаг вперед — два назад, но переориентируем. Чувствуя всеми фибрами, что лёд тронулся.
Кушать появилось, пора хотеть большего. Время пришло. Раньше было рано — а завтра будет поздно (как у того поганца, который порой очень четко формулировал).

Это не просто движение от неумело поздравивших (в 2004-м) к умело подправившим (тогда же). Это дорога, которой когда-то пойдут все.

Там, на Западе, кстати, тоже есть свои симпатичные заморочки. У них, говорят, не принято какать/пи'сать в подъездах и бросать мимо урны (а урны обычно — кроме Франции — есть);
они не издеваются над собственным языком и, как правило, знают еще пару;
там выходят на митинги из чувства протеста, а не потому что дали денег, да никто за это и не дает;
там мэрские (и премьерские-президентские) детки могут в 17–18 лет работать и официантами, и уборщиками, причем не чтоб выпендриться, а потому что папа не дает денег;

у них вообще — афроамериканцу, желающему вне установленного порядка пройти туда, куда проходить не положено, могут на протяжении долгой дискуссии ни разу не напомнить, какого он цвета, откуда он слез перед тем, как сюда приехать, и что именно нужно ему и всей его замечательной семье засунуть себе в рот вместо банана.
Исключения, разумеется, есть, но пропорции в поведении всё же от наших отличаются, как и привычки. А что не так, как у нас, ходят в гости,— ерунда, всё зависит от темперамента. У южных испанцев, итальянцев и греков проблем с этим нет.
Там, правда, все доносчики (и в Европе, и в Северной Америке) — ничего, перевоспитаем.
В общем, свыкнемся. Но вот те, кому мешают собственные нефть и бомбы, осилят новую дорогу позже.
А нам было сказано, что пора двигаться, уже в том самом 2004-м.
* * *
Я часто просматриваю свои «боевые» статьи того времени, свою книжку «Рожденная революцией», которой горжусь до сих пор — несмотря ни на что. Да, многое оказалось не так, как казалось, и сейчас я кое-что писал бы уже совсем иначе. Но главное — осталось бы. Может, я сумасшедший, но мне и сейчас, в августе 2008-го, не стыдно ни за себя, ни за наш Майдан. Наш — это харьковский, тоже оранжевый, но не из «большинства электората», как в Киеве, а из явного меньшинства. Тем дороже мне и он, и все, кто там были.

Встречая 2005-й, мы с друзьями и женами слушали гимн Украины стоя, держа руку на сердце. Нам — очень многим! — казалось, что мы уже победили. Это было не затмение, это было наше будущее.

Боже, храни Украину!

P. S. И — опять личное.
Face и палец на фотке к материалу предыдущему — не мои. Я старше, седой, а самое главное — очень добрый. J