Знаковые имена детей, журналистское прошлое и соседство с Бокланом и Хостикоевым. Ирина и Назар Заднепровские раскрыли семейные тайны

С Назаром Заднепровским – одним из самых известных украинских актеров комедийного жанра — мы пообщались на допремьерном показе семейной комедии "Родственники", где он сыграл одну из главных ролей. Фильм уже вышел в украинский прокат.

Среди прочего Назар рассказал OBOZ.UA о своей нынешней жизни и неожиданном соседстве: его загородный дом расположен недалеко от домов Анатолия Хостикоева и Станислава Боклана. На показ Назар приехал вместе с женой Ириной – тоже актрисой. Пока муж отвечал на многочисленные просьбы поклонников сфотографироваться и журналистов – пообщаться, Ирина раскрыла нам непубличную сторону известной семьи: как после театрального вуза неожиданно выбрала журналистику, почему не настаивала, чтобы сын продолжил актерскую династию, и кого из семьи называет артисткой, которую невозможно ни с кем сравнить.

Ирина также вспомнила, как Богдан Ступка способствовал ее актерской карьере, а Ирина Билык – отношениям с Назаром. А также рассказала о профессиональных переменах в своей жизни – спустя много лет вернулась на сцену Театра Франко, где впервые сыграла еще школьницей.

– Ирина, недавно видела вас в спектакле Театра Франко "Король Лир! Версия", который поставил Анатолий Хостикоев. Ваш муж, актер Назар Заднепровский, уже 30 лет выступает на этой сцене. Это означает, что в театре появилась супружеская пара Заднепровских – или пока рано так говорить?

– Пока что у меня один спектакль, но посмотрим, что будет дальше (улыбается). Мы девять месяцев работали над постановкой. Я шучу, что за это время можно было ребенка выносить и родить. Вот примерно так мы и "вынашивали" наш спектакль – долго, тщательно, с большим вниманием к деталям. И наконец в начале июня состоялась премьера.

– Назар, а вы уже видели "Король Лир! Версия" с Ириной?

– Нет, не ходил (старается быть очень серьезным). Жена меня приглашала, а я: "Не пойду". Она снова – а я ни за что! (смеется) Конечно, был. Я еще приходил на допремьерный показ.

– И какие впечатления?

– Знаете, это было на нервах. Много сил вложено: постоянные прогоны, репетиции… Я особенно переживал за Анатолия Георгиевича. Потому что премьера – это всегда большое испытание, а тут он еще и сам выходит на сцену в главной роли. Когда спектакли уже пошли, появились паузы между ними, он немного отдохнул, выспался – и тогда стало видно, насколько изнурительным был подготовительный период. Ему действительно было непросто.

– Назар, а вы как-то помогли Ирине получить роль в этом спектакле?

– У нее испытательный срок в театре. Наш руководитель Евгений Николаевич Нищук сказал: "Скоро будет следующая премьера, ее будет готовить Анатолий Георгиевич". И режиссер откликнулся. Тем более, мы соседи по даче (смеется). Но если серьезно, соседскими отношениями не пользовались. Более того, когда покупали дом, даже не знали, что будем рядом с такими коллегами. Просто так получилось, что наши дачи расположены недалеко друг от друга. Я вам больше скажу: там еще и Станислав Боклан живет. Так чтоу нас все нормально с соседями (смеется). Правда, бываем там очень редко. Сейчас у меня сразу два проекта – "Домик на счастье", а только что закончили снимать "Безумное Рождество" у Юрия Горбунова.

– Юрий Горбунов рассказывал нам в интервью, что на съемочной площадке вас особенно берегут из-за диабета – не дают перегреваться и переутомляться, следят, чтобы вы вовремя отдыхали. Вы чувствуете эту заботу?

– Ну, конечно, чувствую. И очень ценю. Но и сам стараюсь быть максимально полезным в работе. Думаю, у меня это получается – иначе бы не приглашали снова и снова. Мы уже не первый год работаем вместе: и в сериалах, и в полнометражном кино. Поэтому я понимаю эту заботу и благодарен за нее. А со своей стороны выкладываюсь на работе на полную.

– А вообще, как вам живется с этим диагнозом?

– Ну как… Я не очень хочу об этом говорить. Сейчас просто делаю все возможное, чтобы проблем было как можно меньше. Это диагноз, который не лечится, но сегодня есть разные препараты, не только инсулин. Надо следить за собой, думать о правильном питании. Будем режимить (улыбается).

– В сериале "Домик на счастье" вы снимались вместе с Галиной Безрук, которая после начала полномасштабного вторжения осталась в России. Долгое время она не комментировала войну, а впоследствии в интервью российскому пропагандистскому ресурсу заявила, что не может выбрать между Украиной и Россией. Вы тогда сказали, что исключили ее из списка друзей. Недавно стало известно, что Галина развелась с мужем и во второй раз стала мамой. Вы ее поздравили?

– Мне кто-то рассказывал, что она развелась, родила вторую дочь. Но мы с ней не общаемся, поэтому каких-то поздравлений или личных сообщений не было. Я, конечно, желаю всего наилучшего ее детям. Но наши пути разошлись. Есть вещи, после которых уже не получается вернуться к прежнему общению.

– Ирина, позвольте поговорить о ваших с Назаром детях. Готовясь к беседе с вами, я даже погуглила, какую профессию выбрал ваш сын – управление театральным делом. Это что-то вроде театрального продюсера?

– В первую очередь, я думаю, что это театральный администратор. Это немного другое, чем продюсер. Вот когда вы приходите в театр, вас встречает администратор. Он организует гастроли, продумывает логистику: как актеры доедут, где их поселить, кто их встретит. Если театр отправляется в гастроли, администратор фактически сопровождает эту поездку от начала до конца. То есть это человек, который берет на себя множество организационных моментов, без которых театр не сможет нормально работать. Я думаю, нашему сыну это будет очень интересно.

– Не секрет, что Назар мечтал об актерском будущем своего сына. И это понятно: отец Назара – народный артист Украины Лесь Заднепровский, дед Михаил Заднепровский – легендарный актер Театра Франко, лауреат Шевченковской премии, бабушка Юлия Ткаченко – тоже народная артистка Украины и лауреатка Шевченковской премии. Прадед Семен Ткаченко, режиссер и один из основателей Театра Франко, и прабабушка, актриса Екатерина Рий-Ткаченко. В то же время Назар признавался нам в интервью, что заметил: Михаил не очень тяготеет к актерскому ремеслу. Но проводил параллель с собой: в свое время он тоже не мечтал о театральном вузе, но родные настояли на поступлении – и Назар за это очень благодарен. А вы какого мнения придерживались?

– Я была на стороне Миши. Вы понимаете, что это такое, когда человек боится сцены, боится выступать? У него был такой опыт. Он очень увлекается барабанами, но для себя, для удовольствия – не для сцены. Перед последним звонком в школе я ему говорю: "Миша, может, выступишь на своих барабанах? Попроси своего учителя, чтобы мы их арендовали, привезли в школу – и устройте классное выступление". Миша загорелся этой идеей. Нам все одобрили. Собрали группу: ребята, которые играли на бас-гитаре, электрогитаре, клавишных. Порепетировали – и получилось два крутых номера. А вот ночь перед выступлением… Миша не спал. Очень волновался, не завтракал – настолько сильны были нервы.

Да, он вышел на сцену, сыграл, получил аплодисменты – кайфовал от всего этого. Но тогда я еще раз подумала: ну зачем человеку такая профессия, если каждый вечер перед выходом на сцену придется бороться с самим собой? Зачем себя заставлять? Он знал, чего точно не хочет, но еще не знал, кем хочет быть. Поэтому мы вместе искали вариант, который был бы связан и с театром, и с университетом имени Карпенко-Карого. Я рассказала ему, чем занимаются театральные администраторы, как это все работает. Мне кажется, это действительно интересная профессия. И Миша согласился.

– Эта история с барабанами стала переломной?

– Нет, я бы не сказала, что она стала переломной. Я просто знаю своего ребенка, чувствую его. Я предлагала ему эти барабаны еще за два года до этого. Он два года думал, не хотел, а потом наконец попробовал – и ему очень понравилось. К тому же с первого раза у него сложился прекрасный контакт с его преподавателем. Они полтора года занимались, и это была очень хорошая история. Правда, сейчас она завершилась, потому что парень, который его обучал, уехал из Украины. Он сам из Мариуполя, поступил сюда, учился, а потом так сложились обстоятельства, что уехал. Сейчас Миша не занимается барабанами. Но я уверена, что это его любовь на всю жизнь. У него осталась хорошая основа. Если он снова возьмет палочки в руки, думаю, очень быстро все вспомнит – и классно заиграет.

– Ваших детей зовут Михаил и Юлия – так же, как дедушку и бабушку вашего мужа. Интересно, вам не было немного обидно, что в именах детей победила семья Назаровых? Не хотели назвать кого-то в честь своих родных?

– Честно говоря, как-то нет. Миша, если честно, – одно из моих любимых имен. У меня крестный по имени Миша, и с этим именем связано очень много хороших воспоминаний. Поэтому я абсолютно не была против. А когда рождалась Юлечка, вообще получилась интересная история. У меня срок как раз пришелся на день рождения Юлии Семеновны. И я Назару говорила: "Я хочу, чтобы у Юлии Семеновны был свой день рождения, а у Юлечки – свой". Не хотела, чтобы они праздновали в один день, а у каждого был свой праздник. И получилось почти так: Юличка родилась на два дня раньше. Мы тогда жили всей семьей с бабушкой Назаровой. Правда, недолго – всего девять месяцев. А потом ее не стало.

– В Театре Франко рассказывают, что Юлия Ткаченко была не просто актрисой, а артисткой с особой сценической манерой: аристократичной, сдержанной, очень дисциплинированной. Вы ее такой помните?

– Юлия Семеновна – это действительно была леди. Леди – с большой буквы. И мне кажется, что таких уже просто не делают. В ней была какая-то своя особая порода, внутренний стержень. Я даже не могу ее ни с кем сравнить. Для меня она абсолютно уникальна.

– А Юлия-младшая станет актрисой?

– Не знаю, честно говоря. Пока не могу этого сказать. Единственное, что могу рассказать: Юлечка очень красиво рисует. Очень! У нее есть свой стиль, свое видение. Люди, которые видят ее работы, даже не верят, что это нарисовал ребенок. Вот недавно она впервые посмотрела "Титаник" и была настолько впечатлена, что нарисовала тот портрет Роуз, который в фильме рисовал Джек. Она, конечно, умеет красиво рисовать, но при этом у нее уже есть своя изюминка. Она рисует просто великолепно. Еще Юля играет на фортепиано. Здесь уже больше моя заслуга. Я ей всегда говорю: "Это же так круто, так красиво, по-девчачьи, очень женственно. Ты как леди – должна выступать, показывать себя". А вот станет ли она актрисой – пока не знаю. Посмотрим, куда ее потянет.

– Ира, по профессии вы тоже актриса, но много лет не выходили на сцену. Подсчитывали, сколько времени прошло с тех пор, как вы в последний раз играли?

– Впервые я вышла на сцену Театра Франко еще школьницей. Я тогда как раз собиралась поступать в театральный университет. Но это очень длинная история. Мой папа много лет работал в Театре Франко, правда, не по творческой специальности. Поэтому я фактически росла за кулисами. Ходила на сказки, на спектакли, знала всех актеров, а они знали меня. Я была там как родная.

Когда я училась в 11 классе, уже нужно было решать, куда поступать. А я знала спектакли Театра Франко буквально наизусть. И как-то сказала об этом Богдану Сильвестровичу Ступке – у нас с ним были очень хорошие отношения. А он: "Хочешь поступать? Пойдем". И повел меня на репетицию "Короля Лира", которую ставил Сергей Данченко. Богдан Сильвестрович тогда играл Лира. Он сказал: "Я в перерыве подведу тебя к Данченко и скажу, что ты наш театральный ребенок, хочешь поступать и знаешь все спектакли. Если он даст добро – бегай в массовке". Так и случилось. И уже в 11 классе я вышла на сцену в пяти спектаклях. Я играла в "Белой вороне", "Мастере и Маргарите", "Тевье-Тевеле".

В "Энеиде" мы играли вместе с Назаром. Там была сцена, где Эней спускается в ад, а там — души умерших. А мы с Назаром сами придумали себе маленький этюд: он был вроде как моим мужем, а я его утопила в бочке с вином. Мол, за то, что злоупотреблял, и попал в ад. А я – за то, что его убила. Короче, у нас с Назаром был свой маленький сюжет внутри спектакля. Тогда мы еще просто дружили. У нас была одна линия метро. Я ехала до станции "Харьковская", потому что жила с родителями на Харьковском массиве, а Назарчик выходил на "Печерской". Поэтому мы часто ездили вместе. Слушали Ирину Билык, обменивались кассетами.

– А когда вы поняли, что уже не просто друзья?

– Наверное, когда я училась на третьем курсе университета. Назар к тому времени уже работал в театре – он на восемь лет старше меня. С тех пор мы вместе уже более 20 лет.

– На сцену после тех первых спектаклей вы больше не выходили?

– Нет. Так сложилось, что после третьего курса моя преподавательница сценической речи Вера Мовчан после экзамена сказала мне: "Ира, у тебя очень хорошая сценическая речь. Ты можешь работать на радио, озвучивать спектакли". И я начала искать работу. Так попала на "Наше радио". Сначала пошла работать в новостную редакцию, хотя параллельно еще училась на дневном отделении.

На четвертом курсе у меня, кстати, было много ролей в студенческих постановках – немало главных. Коллеги пошли мне навстречу, и я стала журналистом выходного дня. А потом началась Оранжевая революция, и я уже работала корреспондентом оттуда, передавала новости с Майдана. В какой-то момент мне стало просто не до театра. Я тогда была уверена, что радио – это навсегда. Мнеказалось: вот моя история, я нашла свое место. И из театра тихонько ушла. А уже потом очень жалела, потому что вернуться, когда делаешь такую большую паузу, непросто.

И вот в прошлом году, в конце сентября, в Театре Франко проходило прослушивание. Я подала документы. Назар знал, но я принципиально не просила его мне помогать. Я была 65-й в списке на актеров второй категории. Приехала в театр в девять утра и ждала своей очереди почти десять часов. Только в семь вечера меня наконец позвали выходить на сцену. И именно в этот момент началась тревога. Над театром сбивали "шахиды". После десяти часов ожидания я думала только об одном: "Боже, только бы сейчас все не остановилось". У меня за эти десять часов было, наверное, пятьдесят оттенков эмоций.

Назару сказала, чтобы он не приезжал на прослушивание. Мне очень хотелось, чтобы все было честно. Ведь я много лет была просто женой Назара Заднепровского, мол, со мной все понятно. Я помню, что на прослушивании было много франковцев. Они сидели в зале, им было интересно. Кто-то проходил мимо и спрашивал: "Ты что здесь делаешь?" А я говорю: "Ну, подала документы". Потом: "А когда мы тебя уже увидим?" – "Ну, когда дойдет моя очередь". И когда я наконец вышла на сцену, в зале, конечно, были знакомые лица.

После прослушивания мне сказали: "Вы очень долго к нам шли". Одним словом, пока у меня такой испытательный срок. Роль в классной постановке. А как я себя там показала – это уже решать зрителям и руководству театра.

– Кстати, почему в соцсетях вы – Ирина Аврамец. Оставили девичью фамилию?

– Когда я создавала аккаунт в Facebook, была в декрете и думала, что вернусь на "Наше радио". Очень многие люди знали меня именно как Ирину Аврамец. А когда мы с Назаром женились, я сначала решила взять двойную фамилию. Когда подавали заявление, я так и написала. Назар был не против. Но когда услышал, что первой будет моя фамилия, немного, скажем так, расстроился (смеется). И когда мы уже приехали, чтобы подписать документы, я сказала: "Хорошо, вычеркните мою фамилию. Я буду носить его".

– В начале нашего разговора, когда Назар рассказывал, что сейчас у него очень много работы, вы добавили, что он фактически уже живет на работе.

– Его действительно сейчас часто нет дома. Приезжает вечером, уставший. Ему нужно выбросить из головы весь текст, который был сегодня, и выучить уже текст на завтра. Но это специфика его работы. И это прекрасно, что я тоже из этой профессии и все это понимаю. Вот посмотрите: сейчас у нас на часах 19:33. А в 5:50 утра я за ним закрыла дверь. Он сам готовит себе завтрак, любит яйца "в мешочке" – это уже многолетняя традиция. То есть просыпается еще раньше, чтобы приготовить себе именно тот завтрак, который хочет. И вот в 18:25 он зашел в квартиру. Я погладила ему одежду, он переоделся, и мы поехали сюда. То есть его рабочий день до сих пор продолжается. Домой вернемся поздно, а завтра у него снова съемочный день.

– Как вы вспоминаете период, когда Назар фактически не жил дома, а все свободное время проводил рядом с больной мамой – актрисой Зоей Сивач?

– Сейчас есть профессиональная медсестра, которая постоянно находится рядом и ухаживает за ней. Но когда у нее выходные и она едет домой, тогда Назар на это время переезжает к маме.

– А как ее здоровье? Как вообще протекает болезнь?

– Мама болеет с 45 лет. А сейчас ей исполнится 75. Официальный диагноз – рассеянный склероз. Она в тяжелом, но стабильном состоянии. Мама находится под хорошим присмотром.

– В заключение расскажите о своей даче под Киевом: ходите ли вы в гости к известным соседям?

– На даче есть дом, есть земля. Овощей пока не выращиваем – просто нет времени. Я была полностью поглощена репетициями до начала июня и прогонами спектакля. Потом у нас было почти четыре спектакля подряд. Да мы даже не знали, что Анатолий Хостикоев и Наталья Сумская живут где-то рядом. Я Анатолия Георгиевича встретила только один раз возле магазинчика – это было лет два назад. В гостях не бывали – ни у них, ни у Станислава Боклана. Вы знаете, мы настолько редко там бываем, что когда появляемся, то люди, наверное, думают: "О, они еще здесь живут!" (смеется).

Читайте также на OBOZ.UA интервью с легендарной телеведущей Татьяной Цимбал – о современном ТВ, временах безумной популярности и жизни после славы: "Может, я уйду из этого интервью?"

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!