"Меня убеждали, что все украинское – это что-то сельское и второсортное". София Безверхая – о комплексе неполноценности, хейте в сети и "что скажут люди"

Амбассадор всего украинского София Безверхая, известная в сети как (не)культурный блогер krapka.krapka, выросла с чувством неполноценности в русифицированном Кременчуге, где украинского языка в публичных местах просто стеснялись. Однако, пройдя через буллинг и неприятие, сегодня она ведет успешный блог, влюбляет сотни тысяч подписчиков в родную культуру и больше не боится быть собой.

В интервью OBOZ.UA блогер рассказала об обратной стороне популярности: как интернет породил абсолютную безнаказанность, почему хейтеры угрожали интервьюеру Эмме Антонюк и как избавиться от установки "что скажут люди". Также София искренне поделилась тем, что ей больше всего болит, почему она стремится жить исключительно в Украине и что лично для нее значит быть украинкой в 2026 году.

– София, чем вы занимались до того, как стали амбассадором всего украинского?

– Я закончила Киевский национальный университет имени Тараса Шевченко по специальности "Литературное творчество и украинская филология". Там мне очень нравилось изучать темы, о которых в школе не рассказывали так подробно, – о происхождении украинского языка, Расстрелянном возрождении и шестидесятниках. Также мы читали казацкие летописи, которыми я невероятно вдохновилась. Украинский язык, хоть и был мне родным, раскрылся гораздо объемнее, а книги из университетской программы показали всю его силу и красоту. В тот период я писала стихи, пьесы, рассказы и была полностью погружена именно в творчество.

На четвертом курсе я поняла, что пора искать работу, ведь до этого имела лишь единичные подработки. Например, писала рецензии на книги, и это в основном были российские издания. Поэтому мне даже пришлось выучить грамматику русского языка, которой для такой работы я раньше не знала.

Позже я заинтересовалась маркетингом и копирайтингом – писала тексты для сайтов и соцсетей. Помню, как-то надо было подготовить статью для одного издания. Когда они увидели результат, попросили "переписать нормальным языком". Мое творческое письмо и то, как я чувствовала текст, оказались не совсем понятными для широкой публики. Тогда пришлось переучиваться и привыкать писать "более простым языком", ориентированным на среднестатистического читателя новостей.

Далее я попала в PR-агентство Ярославы Гресь – Gres Todorchuk, где проработала два года. Собственно, это было мое последнее официальное место работы перед тем, как полностью сосредоточиться на блоге. Первые полгода я показывала украшения, которые вышивала, устраивала интерактивные викторины о художниках – правда, больше о зарубежных, ведь во мне тогда еще отзывался тот самый комплекс неполноценности. Казалось, что рассказывать широкой аудитории о Викторе Зарецком или Алле Горской не так интересно, как о Фриде Кало или Клоде Моне. Однако с началом полномасштабного вторжения мой блог стремительно вырос – сегодня он насчитывает уже 235 тысяч подписчиков.

Я совершенно не была готова к такому масштабу и быстро поняла, что это дело требует колоссального количества времени. Совмещать полноценную работу в офисе с блогом, где мне одной нужно сделать книгу, снять сценарий, смонтировать видео, стало просто невозможно. Поэтому из агентства пришлось уволиться. Получается, вот уже четыре года я просто блогерша.

– Свой блог вы видите как инструмент просвещения или скорее как развлекательный контент?

– Сначала я была заложницей образа, который сама же себе и создала: такая себе красивая украинка в вышиванке, которая целыми днями вышивает, читает Стуса и ходит на традиционные танцы. Когда же я начала показывать другие грани своей личности – как я пью пиво, странно шучу, хожу с друзьями в бар или танцую на хилсах (High Heels – современный дерзкий стиль танца на высоких каблуках, сочетающий элементы хип-хопа, джаз-фанка и пластики. – Ред.), у людей произошел настоящий error.

Почему-то аудитория очень тяжело воспринимает многогранность, когда это касается украинской культуры. У многих она до сих пор ассоциируется с чем-то исключительно "калиново-соловьиным", почти святым. Господствует стереотип: если ты рассказываешь об украинском наследии, то должен быть неким "человеком 2D" – черно-белым, как персонаж из старого учебника литературы, условная Леся Украинка.

Хотя, когда мы углубляемся в личную жизнь наших писателей – читаем о том, как они развлекались, любили и творили, – то прекрасно понимаем: они совсем не были теми плоскими образами, к которым нас приучили. Но в нашем обществе почему-то сложился стереотип: если ты говоришь на украинском, то обязательно должен звучать без всякого суржика или мата. Если интересуешься культурой – должна ходить в традиционной одежде, целыми днями посвящать себя только этнике и быть такой себе смиренной и скромной "украиночкой".

Со временем я поняла, что хочу показывать себя настоящую, не придумывая искусственного образа для соцсетей. Когда я начала это делать, многие отписались. Помню, как выложила бэкстейдж со съемки, где была в топе, накинутой кофте и короткой юбке-шортах, – и от меня мгновенно отписались около двух тысяч человек. Конечно, блог – это моя работа, а подписчики – моя аудитория, с которой я общаюсь. Однако для меня гораздо ценнее оставаться собой.

Были люди, которые чуть ли не шизофреничку из меня делали, требуя создать три отдельные страницы: одну – для исторического контента, вторую – для танцев, третью – для лайфстайла. Для меня это абсолютно неприемлемо. Я современный человек 21-го века. Мой день реально может выглядеть так: проснулась, погуляла с собакой, почитала историческую разведку, сняла видео о Чернобыле, а вечером пошла танцевать на каблуках под Леди Гагу. Но для многих это до сих пор какой-то когнитивный диссонанс. Даже мои родители придерживаются похожих взглядов: они никогда не лайкнут сториз, где я гуляю с подругами, шучу или танцую, – поддерживают только тот контент, где я в "правильном", послушном свете.

На самом деле это большая проблема нашего общества – неприятие инаковости, яркости и самовыражения. Установка "что скажут люди" намертво укоренилась в сознание поколения наших дедушек, бабушек и родителей. Мне кажется, миссия нашего, младшего поколения – полностью разрушить эту парадигму и наконец перестать жить так, чтобы соседи, родственники или односельчане не подумали, что ты "какой-то не такой".

– Я слушаю и думаю: откуда у вас столько внутренней силы и уверенности в себе?

– Я бы не сказала, что это какая-то особая вера в себя. В детстве я всегда немного отличалась от остальных детей, и в школе меня хорошенько буллили. За то, что я училась на отлично, меня любили учителя, я ездила на олимпиады. В то же время в моем дневнике красной ручкой они же писали о моем плохом поведении: "ест конфеты на уроке", "рот не закрывается". То есть во мне сочетались не совсем примерное поведение и учеба на отлично. Я никогда не была вежливой девочкой, хотя воспитание в семье было довольно строгим, а вдобавок я еще и ходила в церковь московского патриархата. Все это очень сильно сдерживало.

Где-то в 10 классе я сорвалась: начала выпивать, прогуливала уроки. Уверена, что родители и знакомые считали это банальным подростковым бунтом. Но сейчас мне почти 30 лет, и "бунт" до сих пор продолжается. Я и сегодня могу себе позволить петь в супермаркете или танцевать на улице – и вообще не вижу в этом проблемы.

Но когда я начинала вести блог, снимать сториз и выражать собственное мнение сначала было трудно. Когда ты жертва буллинга, то постоянно кажется: что бы ты ни сказал – тебя обязательно затравят. Но в какой-то момент я поняла, что именно блог сыграл для меня терапевтическую роль. Благодаря ему я смогла понять себя, осознала, что могу высказываться, как хочу – пусть тщательно подбирая слова, но транслировать свои мысли на большую аудиторию. И главное – мне окей не нравиться всем. Раньше я стремилась быть идеальной для каждого, боялась допустить ошибку хотя бы в слове, чтобы никто не подумал, что я какая-то глупая. А сейчас – пусть пишут, что я тупая или страшная, меня это больше не обижает.

В то же время я часто обсуждаю с Эммой Антонюк то, как интернет порождает абсолютную безнаказанность. Люди могут угрожать твоей жизни, писать, что убьют тебя или вырежут твоих детей, и за это никто не несет никакой ответственности! Неужели они не понимают, что по ту сторону гаджета – тоже человек? Потому что какой бы уверенной в себе я не была и как бы не понимала, что объективно хороша, когда мне в очередной раз пишут какую-то гадость, я все равно иногда подхожу к зеркалу и думаю: "Неужели я реально жирная?".

– Понимаю. Я записываю видео для канала OBOZ.LIFE и на себе прочувствовала, что такое хейт, и что сложнее всего после этого – готовить следующий подкаст. Как вам удается взять себя в руки?

– У меня тоже было такое, когда после травли долго не могла выйти с новым видео или опубликовать танец. Я чувствовала страх перед кнопкой "опубликовать". Но сейчас я понимаю, что всегда будут те, кто тобой восхищается, те, кто хочет тебя унизить, и те, кто откровенно ненавидит и ждет момента, пока ты сделаешь ошибку, чтобы создать из этого всеукраинскую сенсацию, вырванную из контекста. Что и произошло с интервью Эммы Антонюк: когда она сказала мемную фразу о "русскоязычной челюсти", это разнесли так, будто она шовинистка и западнячка, которая ненавидит восточников. Там страшное происходило...

Мне кажется, что все люди, которые выходят в публичное поле, должны понимать: чем больше подписчиков, тем больше будет хейтеров. Если взглянуть на звезд, то любая вырванная из контекста фраза или какой-то интимный момент, который стал известным, как в случае с Еленой Тополей, мгновенно несется по интернету, и это очень трудно выдержать. Особенно трудно, когда тебя публично не поддерживают. Психика устроена так, что 99% классных комментариев или отзывов, которые мне пишут, я воспринимаю как должное. А на тот 1% с критикой или оскорблениями реагирую очень остро. Это эффект прожектора – когда тебе кажется, что именно этот 1% определяет тебя, и эти негативные отзывы, этот "шакалий экспресс" – это и есть ты.

Раньше я пыталась вступать в какие-то диалоги, что-то доказывать, а сейчас имею прекрасную стратегию – блокировки. Я просто не хочу тратить на это энергию. Если это конструктивная критика в стиле: "у вас неправильная дата" или "здесь ошибка" – окей, спасибо. Но если начинается: "ты перекручиваешь информацию", "ты дебилка", "вообще самозванка" или что "во мне разочаровались, потому что я пошла на интервью к alyona alyona" – почему я должна это читать? Кто-то скажет, что бан – это детская защитная реакция, но для меня это защита собственной психики, которая во время войны и так очень уязвима. Споры только портят нервы и отнимают время, которое лучше потратить на съемку полезного видео для аудитории или на чтение книги.

Когда ты публичная личность, в начале кажется, что комментарии и лайки тебя определяют. Если какой-то пост не залетел, ты думаешь не о том, что неудачным оказался формат или Instagram снова изменил алгоритмы, а о том, что это ты никому не интересна. Важно осознать: охваты не должны определять твою ценность как человека, ведь цифры часто вообще от тебя не зависят. Нужно взращивать внутренний стержень и понимать, что ты прекрасна, умна и самодостаточна. Надо знакомиться с собой: четко знать, кто ты, на что соглашаешься, а на что – нет. Тогда гораздо легче держать удар и не реагировать на хейт. У меня это уже немного получается, но кое-где все равно бывает очень тяжело. Люди, которые видят меня через экран, думают: "О, она такая сильная, ее ничем не задеть, она себя так любит!" Но на самом деле это не так.

В конце концов, страх хейта – то, что больше всего останавливает людей проявляться. Одна моя знакомая говорит, что самые острые темы в нашем обществе – это религия, политика, ЛГБТ и русский язык. Но пытаться всем понравиться, избегать конфликтов и не высказывать собственное мнение – это образ амебы. Это просто неинтересно. Всегда есть риск, что тебе прилетит хейт в комментариях, от тебя отпишутся или вообще возненавидят. Но те люди, которые останутся, поддержат тебя в любой ситуации. Даже если завтра я пойду продавать белье – они будут покупать его, потому что знают меня, мои убеждения и мою историю.

Сейчас в публичном пространстве больше всего ценятся искренность, сознание, эмпатия и понимание контекста, в котором живет страна. Каждому автору стоит стремиться, чтобы не было разрыва между экранным образом и реальностью. Раньше мне писали, что в блоге я очень строгая, а в жизни – классная. Сейчас я замечаю, что этот разрыв исчез: люди видят меня одинаковой и в Instagram, и в жизни.

– Как вы ищете идеи, которые больше всего резонируют аудитории? Например, для лекции "Girl Power: сильные женщины украинской культуры" в Лиссабоне вы выбрали именно тему феминизма.

– У меня такая особенность психики – меня интересует абсолютно все подряд, я не могу концентрироваться на одной теме. Мой фокус может прыгать от затопления сел при строительстве водохранилищ до традиционных украинских украшений; от Василия Стуса до видов растений с прикольными названиями. У меня есть огромное количество идей, но мне банально не хватает времени и сил на их воплощение. В моих заметках хранится огромный перечень имен и тем, которые я мечтаю затронуть, но воплощать это все в жизнь удается лишь понемногу.

Где я беру темы? Например, читаю какую-то книгу, замечаю там имя, начинаю искать информацию об этом человеке – и так оно ниточками все сочетается. Кроме того, много всего подсказывает контекст вокруг. Вот сейчас российский город Туапсе постоянно появляется в новостях, а я все никак не сделаю видео о том, что в романе Агафангела Крымского "Андрей Лаговский" есть целый раздел об этом городе. Именно благодаря этой книге я в свое время узнала о Туапсе и его истории. Это же тоже оккупированная московитами территория с абсолютно истребленными коренными народами, которые там когда-то жили.

Также в Киеве постоянно открываются различные выставки. Например, у меня лежат отснятые, но до сих пор не смонтированные материалы о проекте "Весна. Женские имена бойчукизма". Позавчера я побывала на выставке о Чернобыле и теперь хочу сделать об этом несколько выпусков под разными углами. Идеи буквально летают в воздухе, главное – сесть и сделать. Но у меня постоянно как не депрессивные периоды, то другие планы, и я, к сожалению, просто не довожу задуманное до конца. Это моя худшая черта – откладывание на потом. Есть видео, которое я снимала три года назад в Кременчуге: хотела сделать большой материал о его казацкой истории и кременчугских порогах. Надеюсь этим летом все же его смонтировать и выложить. Хотя сейчас выгляжу совсем по-другому (смеется). Что уже поделаешь?

– А не планируете читать лекции в Европе для украинцев, которые там проживают?

– Когда я была в Лиссабоне, из-за плохой погоды не очень удавалось гулять. Поэтому я решила провести две лекции, а заодно помочь своему другу собрать средства на медикаменты для фронта. У меня вообще есть такой пунктик: мне обязательно нужно во всем искать пользу. Даже художественную литературу не могу читать просто так – должна взять такую книгу, чтобы потом рассказать о ней аудитории и поделиться чем-то ценным. Иначе кажется, что это пустая трата времени. И это тоже синдром, который мне еще надо проработать.

Поэтому, когда я езжу за границу отдыхать, то стараюсь совмещать приятное с полезным, чтобы собрать донаты. Но целенаправленно ехать куда-то на гастроли – мне не интересно. Мне хочется сидеть дома, ходить по родным улицам, гулять с собакой – одним словом, быть в Украине. Мне морально тяжело долго находиться за границей.

– Да, я помню ваши сториз из Португалии. Вы действительно писали, что очень хотите домой, даже несмотря на отключение света, и не планируете жить нигде, кроме Украины.

– Это правда. Я чувствую, что за границей есть наши люди, но когда ты идешь по чужим улицам, не знаешь местного контекста и языка – все равно чувствуешь себя туристом. А здесь, среди своих, все иначе. Люди вокруг проживают ту же реальность, что и ты, поэтому все эти локальные шутки и мемы – что-то невероятно близкое.

Кроме того, наша кухня, эти места встреч, каштаны... Хотя Киев и не является моим родным городом, несмотря на то, что я живу здесь с 2013 года, не представляю эмиграции. Возможно, когда-то во Львов переехала бы, но как подумаю, сколько вещей надо перевозить – желание отпадает (улыбается).

– Читала, что вы разговаривали на украинском с детства, но стеснялись говорить на нем в публичных местах.

– Мне повезло иметь украиноязычных родителей, но вне дома – в магазинах, маршрутках, с друзьями, на танцах – всегда царил русский. Если ты говорил на украинском, на тебя смотрели так, как будто у тебя не все в порядке с головой. Я помню, как в 9 или 10 классе к нам перевелся парень из села под Кременчугом. Он разговаривал на украинском, но через неделю перешел на русский, потому что его просто затравили.

Я росла с навязанным осознанием, что Кременчуг – это город сугубо имперской культуры. А когда впоследствии узнала о реальной казацкой истории – не о тех сухих легендах, которые нам наспех рассказывали в школе, а о том, что здесь реально стояли полки и сотни, что моя фамилия казацкая, и я, скорее всего, происхожу из казацкого рода, – мне стало одновременно и интересно, и очень грустно. Почему я не жила с этим знанием раньше? Почему вместо этого меня с детства убеждали, что все украинское – это что-то сельское, второсортное и никому не нужное?

Раньше, когда люди переезжали в города, они стремились стать "городскими" и стеснялись своего происхождения. А на самом деле наши городки и села – это места казацкой славы, откуда происходят украинские классики, где процветали традиционная культура, язык и литература. Однако все это годами стиралось и замещалось имперскими мифами о Петре Первом и Екатерине Второй. Мне очень хочется вернуть людям веру в то, что своими корнями стоит гордиться. И мне невероятно больно, что остатки наших дворцов и имений сегодня в ужасном состоянии. Даже то, что не разрушили большевики в советские времена и не растащили люди по кирпичам, просто не охраняется. И это огромная трагедия.

– Как, несмотря на все, продолжать любить украинское и верить в него?

– Наверное, из-за того, что я постоянно читаю о людях, которых репрессировали, замучили, сломали, я осознаю, через что прошли украинская культура, украинский язык и наши деятели. Я понимаю, через какие круги ада прошел украинский народ – Голодомор, репрессии, раскулачивание, депортации. И мы выжили как народ, как нация! Выжил наш язык, выжила наша культура. Мне хочется делать все от меня зависящее, чтобы и следующие поколения знали об этом, чтобы наша нация жила дальше. Очевидно, что во времена, когда тебе, твоей нации и твоей стране грозит уничтожение, ты будто еще сильнее стремишься быть здесь. Еще больше хочешь искать свои корни, утверждаться в том, кто ты и из какого ты рода, и четко видеть это различение – свой–чужой.

Я родилась в независимой Украине в 1996 году и росла в этом совместном российско-украинском пространстве с украинско-российскими ведущими и телевизионными шоу. Мы смотрели российские каналы, и тогда все было вроде окей. А сейчас есть огромная потребность окончательно отделиться, четко заявить: "Мы, украинцы, – такие, а они, московиты, – совсем другие". Теперь мы наконец-то понимаем, что все эти постоянные попытки соединить нас и навязать миф о "братьях" – это абсолютная ложь.

Истории, свидетелями которых мы стали во время полномасштабного вторжения, отражают менталитет московитов и украинцев. Мы увидели, как наши люди без оружия в руках просто шли навстречу российским танкам и вооруженным солдатам. При этом россияне прятались за концепцией "маленьких людей" – не вышли на протесты и даже не попытались изменить режим. Мародерствовали, воровали все, что видели, пихали награбленное в свои танки и оставляли после себя только горы мусора и экскрементов... Читаешь обо всем этом и на каком-то физическом уровне осознаешь: ты – не они. У тебя принципиально другие ценности, другой менталитет, совершенно другие паттерны поведения и мышления.

То, что украинцы так сильно заинтересовались своим, просто поражает. Мне постоянно пишут, как находят на чердаках старый кусок рукава и спрашивают, из какого это региона, потому что хотят воспроизвести эту вышивку. А раньше эти сорочки годами гнили в сундуках или просто раздавались за бесценок! Сейчас украинцы наконец осознали, какое это на самом деле сокровище. Сокровище, которое они сами или их бабушки в свое время рвали на тряпки или выбрасывали на помойку — просто потому, что в советские времена их системно убеждали, что это хлам.

Радует, что мой сознательный пузырь постоянно расширяется. К сожалению, это до сих пор небольшой процент украинцев, потому что даже просто ходя по улицам Киева, до сих пор можно услышать вещи, которые откровенно ужасают. Но несмотря на все – это русификация из нас понемногу выбивается.

– Какие советы вы дали бы людям, чтобы поддерживать украинское?

– Поддерживать украинское войско. Если его не будет, если мы не выгоним россиян с нашей земли, то, собственно, ничего украинского не будет существовать – ни языка, ни культуры, ни брендов, ничего. Также я всегда призываю поддерживать украинские бизнесы, особенно малые, потому что наша экономика сейчас в уязвимом состоянии, и эти креативные, крафтовые производства страдают больше всего.

Читать украинские книги. Сейчас есть так много крутых издательств, которые издают и классику, и современную литературу. Максимально отказываться от пиратства и российских изданий, читать свое, переходить на украинский язык. Сейчас для этого создано множество курсов – бесплатных, платных, каких угодно. На YouTube есть куча качественного украинского контента, поэтому стоит максимально окружать себя всем своим.

Каждый вечер спрашивать себя: "Что я сегодня сделал полезного для Украины, для армии, для украинцев, для поддержания своей менталочки?". Потому что в принципе жизнь украинца не имеет смысла, если за день не сделать ничего, чтобы немного приблизиться к победе или к освобождению себя от этого российского влияния.

– Что для вас значит быть украинцем в 2026 году?

– Я всегда была уверена в том, что иметь паспорт, где написано "украинец", еще не значит быть украинцем. Очень часто встречаю людей, которые вообще не интересуются тем, что происходит в Украине, не знают ее истории, презирают язык и войско и тому подобное.

Как по мне, быть украинцем в 2026 году – это осознавать, что происходит и из-за кого; это отказаться от российского контента, который финансирует войну, и русского языка, который является не просто средством общения, а целой картиной мира.

Быть украинцем – это воспитывать детей на украинском. Особенно болит, когда дети, рожденные во время полномасштабного вторжения, говорят на русском, смотрят русские мультики, а родители за этим не следят.

Быть украинцем – это распространять сборы и донатить, волонтерить и пройти курсы по домедицинской помощи, понимать, как накладывать турникет или помочь ближнему во время обстрела.

Это вовсе не означает, что мы должны круглосуточно сидеть в укрытиях или оплакивать судьбу. Мы можем ходить в кафе, покупать вещи, но при этом не забывать, благодаря кому это все происходит.

Читайте на OBOZ.UA интервью с основателем МУР Александром Хоменко – о национализме, отказе от всего русского и "месте женщины в Google-календаре": "Я передал, чтобы они шли на три буквы".

А еще на OBOZ.UA интервью с художницей по костюмам и автором "Воинов света" Лесей Патокой – об украинском языке до 24 февраля, кокошниках Поляковой и том, почему покинула Португалию ради Украины: "В мой дом прилетели обломки ракеты".

Только проверенная информация у нас в Telegram-канале OBOZ.UA и Viber. Не ведитесь на фейки!